О гибкости цен

Давайте поговорим о ценах. Пару дней назад я прочитал в блоге известного дизайнера Артемия Лебедева о том, что в России цены не падают. Лебедев часто бывает за границей и знает, что это ненормально. О том же говорят многие из моих друзей. Если, например, в Великобритании цены очень гибко отреагировали на кризис, то по России этого не видно. Это заметно по ценам на самые разные продукты: еду, книги, бензин, газ. Достаточно сравнить сайт Amazon c российским аналогом Ozon. На одном сплошные скидки, на другом — ничего особенного. British Gas опускает цены на газ, Газпром — даже и не думает. И это притом, что многие цены в России и так выше. Мне это кажется немного парадоксальным, ведь Россия тоже очень сильно страдает от кризиса, да и вообще население в среднем беднее. Давайте попробуем разобраться. Я предложу несколько возможных причин, а вы в комментариях скажите, какая вам кажется более актуальной. Сражу скажу, что объяснения из разряда «все просто дураки» или «в России экономика не работает» у нас блоге не принимаются, давайте искать реальную причину.

1. Отсутствие конкуренции. По разным причинам на большинстве российских рынков не наблюдается того нормального уровня конкуренции. Это связано в первую очередь с огромными издержками регулирования, коррупции и тд. Но некоторую роль играют и объективные причины. Все-таки наш рынок еще сравнительно молод, и было бы странно ждать сотни компаний в каждой отрасли. Без конкуренции у компаний отсутствует стимул снижать цену. То есть им конечно приходится что-то делать из-за спроса, но сильно волноваться не обязательно. Уходить все равно не к кому. Это было одной из причин огромной инфляции до кризиса, а теперь это мешает экономике перестроиться за счет снижения цен.

2. Низкая эластичность. Этим термином в экономике называют ситуацию, когда покупатели не сильно реагируют на смену цены. Например, спрос на сигареты и алкоголь обычно очень стабилен, даже если цены растут. А вот на товары вроде йогуртов спрос должен быть очень эластичным. Естественно производителю выгодно снижать цены, только если он знает, что это приведет к значительному росту спроса (или если оставит цены, то спрос сильно упадет). Возможно, по какой-то причине российские покупатели меньше реагируют на смену цен. Я это точно могу сказать про некоторых знакомых, но такие наблюдения нельзя экстраполировать на всю страну. Замечали ли вы что-нибудь подобное?

3. Другая причина. Возможно, владельцы просто не умеют грамотно снижать цены. Обычно просто так снизить цену достаточно сложно, поэтому чаще это делают через скидки. Скидки требуют некоторого вложения времени и таланта, чтобы от низ была польза. Может быть, это как-то связано с налогами. А может, обыватели просто не замечают падения реальных цен из-за инфляции.

Поделитесь своим опытом. Замечали ли вы эту не-гибкость цен? Какие у этого причины? Если вы работаете в бизнесе, то почему не снижаете свои цены? Или снижаете?

Несовершенная конкуренция

После объявления первого призера на конкурс вдруг начало приходить больше интересных вопросов. Я пока не определился с количеством призов, но сегодня хочу объявить второго победителя. Им стал человек под псевдонимом sprite77 (если автор вопроса разрешит в комментариях, я с удовольствием раскрою массам его настоящее имя). Вот вопрос:

Многие говорят сегодня о рынке образовательных услуг высшего образования и о конкуренции на этом рынке.

При этом возникает два вопроса:

1. Все вузы оказывают образовательную деятельность по лицензии, в которой на основании данных о площадях вуза устанавливается предельный контингент численности учащихся — грубо говоря — максимальная возможная доля рынка данного вуза. Численность предельного контингента пересматривается раз в 5 лет при перелицензировании. Какова будет конкурентная мотивация вузов, если исключить реализацию образовательных услуг с нарушением лицензионных показателей. Как данное обстоятельство влияет на конкуренцию?

2. Государственные вузы реализуют часть образовательных услуг за счет бюджета. То есть у них есть гарантированный оплаченный спрос на их услуги. Эксперты говорят, что такое обстоятельство приводит к снижению эффективности и качества образования. Так ли это? Неужели негосударственные вузы более эффективно реагируют на изменения структуры спроса на рынке труда, и предоставляют более качественные образовательные услуги потому что у них нет буфера бюджетного финансирования. Как это связано?

Вопрос очень глубокий, так что заранее извинюсь за длинный ответ. Эта тема того заслуживает.

1. Действительно в образовании существуют ограничения по количеству поставляемых услуг. Конечно, когда эти ограничения исходят от государства, то это уже не совсем конкуренция, но даже на абсолютно свободном рынке университет не всегда мог бы спокойно брать больше учеников. Даже я бы сказал на свободном рынке ограничения были бы сильнее, потому что больше стимулов держать репутацию. Но это еще ничего не значит. Даже если допустить, что на рынке образования всегда дефицит, то это не значит, что университеты перестанут конкурировать друг с другом. Это происходит потому, что студенты далеко не идентичны, и университету не безразлично, кого брать. Поскольку модель Макдональдса здесь не работает (из-за тех самых количественных ограничений), то университет пытается конкурировать качеством, чтобы клиенты готовы были платить как можно больше за образование.

Тут может быть два варианта. Первый это вариант России, где частные университеты и школы занимаются в основном созданием комфортабельных условий для студентов, потому что для родителей качество обучения стоит не на первом месте. Второй это вариант Америки и других стран, где университетам приходится очень сильно работать над качеством образования, потому что хорошее образование стало престижным для богатых семей. Конкретно в Америке есть еще и другой мотив: хорошее образование делает студентов успешными, а они потом дарят университету деньги. Например, не так давно Чикагская Бизнес Школа получила 300 миллионов долларов от финансиста Дэвида Бута. Бизнес-образование конечно сильно отличается от обычного высшего, но на нем университеты тоже могут очень сильно заработать. То есть ограничение по количеству студентов не убивает конкуренцию, а только один из ее аспектов: университет не может позволить себе давать убогое образование, но всем желающим по низкой цене, что вообще-то только хорошо.

2. С бюджетным образованием есть две большие проблемы. Во-первых, оно заставляет платить за образование даже тех, кому оно не нужно через налоги, что в принципе не совсем честно. Но это тема для отдельного разговора. Во-вторых, бюджетная система, как она реализована сегодня во многих странах, включая Россию, действительно снижает эффективность. Как мы видели в ответе на первый вопрос, частным ВУЗам приходится очень сильно конкурировать друг с другом за получение денег студентов (тем или иным образом). Государственный ВУЗ знает, что его деньги гарантированы, а значит делать что-либо не обязательно. Государство конечно будет пытаться поддерживать стандарты, но университеты обычно умеют это дело обходить, да и стандарты будут поступать с задержкой. То есть при прочих равных у частного ВУЗа должно быть больше мотивов для прогресса. Другое дело, что «прочих равных» обычно не существует, потому что частные и государственные ВУЗы как правило находятся в очень разных условиях. То есть, отвечая на вопрос, конкуренция между ВУЗами хороша не столько тем, что позволяет им реагировать на структуру спроса, сколько стимулами для прогресса, в том числе научного.

Самая большая проблема рынка высшего образования в том, что общество не хочет что бы у богатых были преимущества в получении хорошего образования перед бедными. Платное образование как в России сейчас делает это невозможным. Совсем свободный рынок тоже не помогает. Выходом из этой ситуации может стать система образовательных кредитов. Например, в Великобритании правительство дает студентам возможность брать в банке долгосрочный кредит под очень низкий процент (на уровне инфляции). По идее таким образом бедные студенты могут платить за хорошее образование, если ожидают, что оно поможет им зарабатывать деньги в будущем.

В качестве неплохого среднего варианта между политически сложным свободным рынком и экономически неэффективной платной системой ученые часто предпочитают систему ваучеров. При ней к каждому студенту привязывается определенная сумма государственных денег, которую он может отнести с любой понравившийся университет, частный или государственный, по необходимости доплачивая из собственного кармана или за счет грантов и частных стипендий. Эта система оставляет субсидирование образования, но при этом дает ВУЗам серьезный стимул к развитию.

Если вы дочитали до этого места, то вы заслуживаете отдельного приза. Вместо него дам вам ссылку на еще один длинный текст на тему образования, написанный авторами Рукономикса больше трех лет назад. Кое-что в нем устарело, но прочитать все равно полезно. Наслаждайтесь.

Что делать с пробками?

Последние несколько лет Москва как и многие другие города мира очень сильно страдает от пробок. Можно перечислить очень много разных причин остроты этой проблемы (неудобность радиальной системы, высокие цены на недвижимость, заставляющие людей покупать машины и главное рост доходов), но мы сейчас поговорим о другом. А именно как с пробками бороться, благо экономисты уже давно придумали.

Большинство людей особенно среди автолюбителей на вопрос о пробках говорят, что надо строить дороги. Потенциал такой даже в Москве имеется, но сама идея как показывает опыт не выдерживает критики. Еще пятьдесят лет назад Энтони Даунс объяснил логику проблемы: строительство дорог снижает издержки вождения, следовательно больше людей покупают машины (а уже имеющие их начинают больше водить) и в итоге пробки опять возвращаются пока «цена» вождения, выраженная в стоимости потраченного на дорогу времени не возвращается на место. Учитывая, что дороги строить обычно долго, а узнают о них заранее, на практике даже люди могут настолько быстро отреагировать на новые дороги, что пробки вернутся в течение недель. Московский опыт в принципе все подтверждает.

Проблема пробок в том, что автолюбители не платят за проблемы, которые они создают друг другу. Так называемые внешние эффекты. Поэтому каждый конкретный водитель для себя издержки от вождения считает ниже, чем их видит общество в целом. Соответственно пока мы не сможем заставить водителей платить «настоящую» цену их поведения, пробок будет слишком много. При этом мы бы хотели, что бы для платящих время в пути сократилось. По идее люди должны платить за использование дорог в пиковое время, но это очень трудно реализовать с практической точки зрения, хотя Сингапур и построил похожую систему.

В качестве альтернативы можно брать деньги за въезда в центр города. Опыт Лондона показывает, что такую схему можно построить относительно дешево и удобно (в Лондоне водители оплачивают проезд по СМС). В Москве в теории можно сделать даже несколько таких «кордонов» с разными ценами по кольцам. Очевидно таким образом мы избавимся от части пробок. В качестве компенсации отказавшимся от машин, нужно значительно улучшить общественный транспорт (например, выделить специальные полосы для автобусов на больших дорогах). Если все сделать правильно, то можно сохранить среднее время пути как минимум на прежнем уровне. Причем пародоксальным (с точки зрения рядового водителя, а не читателя нашего блога конечно) образом даже уменьшение площади проезжей части не ухудшит ситуацию (логикак такая же как со строительством новых дорог).

Все что написано выше не означает, что строить дорог вообще не нужно. Они небходимы для самых разных целей, но не для решения проблемы пробок. К сожалению, даже очень мягкие реформы в этой области вызывают резкое негодование избирателей, а потому их обычно сложно провести на должном уровне. Скажем в Лондоне жители внутри зоны почти не платят, хотя по идее они создают львиную долю пробок. Но без их голосов схемы не было бы вообще, а даже в сегодняшнем виде по оценкам экономистов она приносит пользу. Сейчас мэр Лондона известный своими левыми взглядами зачем-то решил привязать плату за въезд в город к загрязнению окружающей среды, хотя изначально идея была ровно в обратном (за загрязнения отвечает налог на бензин), но по-другому ему видимо не выиграть голоса для расширения схемы и увеличения цены въезда.

Рекламная ссылка: Money Blog — один из редких в рунете примеров действительно полезных блогов с советами. Речь в нем идет о личных финансах, так что если вам этого не хватает в Рукономиксе, то теперь вы знаете, куда обратиться. Вот например пост об искусстве покупки автомобиля.

Когда нужно менять тренера в вашей футбольной команде

Хотя большинство из нас не обладает возможностью проводить кадровую политику в своей футбольной команде, порассуждать о ней любят все. В том числе, фанаты часто обсуждают, не нужно ли наконец уволить тренера. Например, в английском чемпионате, который сейчас по праву считается пожалуй самым интересным недавно сменили тренеров сразу две из больших команд. Роман Абрамович уволил из Челси Жозе Моуриньо, а из Тоттенхема был отставлен Мартин Йол. Правильны ли были эти решения? Вряд ли владельцы команд или их фанаты проконсультировались с экономистами. Но если бы они-таки пришли за советом, то возможно узнали кое-что новое.

Как и все другие решения увольнение тренера поддается экономическому анализу. Тем более, что в случае футбола результат легко поддается исчислению, если мы предполагаем, что главная цель тренера набирать очки (эта предпосылка немного хромает в случае Челси, где главной причиной, по-видимому, стал стиль игры при Моуриньо). Не удивительно, что необходимый анализ тоже пришел из Англии, а именно из бизнес школы Кембриджского университета, где известный специалист по глобальному потеплению Кристофер Хоуп написал статью на интересующую нас тему.

Каковы выводы Хоупа? Во-первых, в среднем от потери тренера команда английской лиги теряет 10 очков в турнирной таблице. Это вполне предсказуемый результат, объясняющийся нестабильностью в команде, привычками игроков и так далее. Потерянных очков может быть больше, если выплата компенсации уволенному тренеру заставляет команду экономить на игроках. Во-вторых, большинство команд как показывает статистика меняют тренеров реже чем нужно. Это тоже понятно, смена тренера это риск, а его владельцы команд как правило боятся. К тому же нет уверенности, что математическая модель полностью учитывает специфику рынка (ограниченное количество потенциальных тренеров, другие цели кроме набирания очков и тд).

На мой взгляд, больший интерес представляет практический вывод статьи. Хоуп предлагает конкретный алгоритм, по которому можно оценивать тренеров. Новому тренеру предлагается давать 8 игр без оценки (для адаптации), а потом достаточно следить, что бы средний результат был выше 0.74 очков за игру с увеличенным весом (до половины) последних пяти игр. В случае Тоттенхема, модель предсказывает, что Йола стоило увольнять (средний результат 0.7 очков за игру, 0.6 — в последних 5 играх). То же самое можно сказать и о некоторых других увольнениях за последние несколько лет, хотя предыдущий пример из того же Челси, когда был уволен Джанлука Виалли показывает, что модель может не учитывать много важных факторов, таких как Роман Абрамович. Более того, модель предсказывает, что в среднем по лиге командам, пользующимся приведенным алгоритмом придется менять 5 тренеров за сезон, а это уже кажется малореалистичным.

Возможно сейчас модель еще слишком сыра, и не обязательно должна быть известная акционерам каждого клуба, но когда-нибудь и в футболе статистика сможет поспорить с экспертами, как это произошло в бейсболе.

Пост написан по мотивам колонки Тима Харфорда Dear economist в FT.

Для тех кто читает по-английски

Две очень хорошие статьи:

В журнале New Yorker очень интересная статья про хедж фонды и одного лондонского профессора, который утверждает, что может делать то же самое с помощью компьютерной программы. Мы еще обязательно об этом напишем, но оригинал точно не повредит.

В Financial Times Мартин Вульф дает советы новому министру финансов Великобритании Алистеру Дарлингу, попутно подводя итог под десятью годами Гордона Брауна в этой роли. Я даю ссылку на копию статьи (оригинал здесь под паролем).

В качестве бонуса советую послушать подкаст с очень интересным молодым экономистом Брайаном Капланом из GMU о том, почему в демократиях процветают групые реформы и почему обычные люди отличаются от экономистов.

Познаем в сравнении

Одно из самых частых обвинений в адрес покойного Бориса Ельцина и его правительства в экономической сфере заключается в том, что они плохо провели приватизацию советской экономики. Сама приватизация была абсолютно неизбежной, но многие даже либеральные люди утверждают, что на залоговых аукционах государство могло заработать намного больше, а компании могли бы быть проданы более эффективным собственникам. Наверняка, какая-то правда в этих словах есть. Но давайте посмотрим на вещи реалистично. Сейчас в России объективно намного больше денег. Но при этом давайте сравним как теперь проводятся аукционы. За последние годы тоже было продано много всего. Заведомо надувательские аукционы имущества ЮКОС обсуждать не будем, там даже самый наивный человек не ждал, что прибыль бюджета будет кого-то волновать. Но есть и примеры, когда казазалось бы ничего не мешает провести аукцион по науке и наконец заработать денег. В первую оченредь я говорю о недавнем конкурсе лицензий на связь третьего поколения, но можно и вспомнить не совсем государственный аукцион по продажи прав на трансляцию российского футбола.

Аукционы по связи 3g стали в последние годы для экономистов самым интересным экспериментом по тестированию теории аукционов. Ясно, что лицензии можно продать по просто установленной цене, но экономика предсказывает, что аукционы дают больше заработать, а покупателями становятся именно те, кому лицензии нужны больше всех. В разных странах аукционы прошли с переменным успехом. Больше всех на 3g заработала Великобритания, где одним из теоретиков аукциона был Пол Клемперер, о котором я недавно писал. В итоге, благодаря очень хитрой схеме, британцы заработали во много раз больше чем рассчитывали: примерно 34 миллиарда долларов, что составило около 2-х % от ВВП. Я думаю, что имеет смысл сравниваться именно с британским аукционом. Итак, несколько ключевых моментов:

  • Всего было выдано 5 лицензий
  • 4 из них достались существующим операторам (Vodafone, Orange, T-Mobile, O2)
  • 5-ю купила совершенно новая фирма из Гонконга — Three
  • Такая гигантская сумма была заработана именно за счет пятой лицензии. Она изначально торговалась отдельно только для новых компаний. Соответственно несколько новых компаний торговались между собой, а когда их цена становилась выше чем в одном из 4-х других аукционов они переходили туда. За счет этого и старые и новые компании вынуждены были постоянно повышать ставки. Никто не сомневался, что все 4 существующих оператора получат лицензию, вопрос был только сколько она будет стоить.

Теперь как это делается в России. На недавнем конкурсе было выдано только три лицензии. Их естественно получили МТС, Билайн и Мегафон. При этом нигде в прессе не сказано, что они хоть что-то за эти лицензии заплатили. Фактически самое настоящее национальное богатство было просто напросто роздано. Ничего не напоминает? Радио спектр в России не может0 быть устроен не так как в Англии, значит можно было выдать 5 лицензий. За нулевую стоимость уж точно кто-нибудь согласился бы купить себе лицензию. Учитывая, что сейчас российский рынок связи далек от конкурентного, для потребителей новые игроки на рынке очень выгодны, но правительство почему-то так не думает, хотя для него на бумаге совершенно бессмысленно удерживать лицензии. А ведь и у нас экономисты предлагали схемы продажи 3g лицензий с прибылью. Вот, что написал Константин Сонин:

Недавно Государственная комиссия по радиочастотам объявила, что частоты для мобильной связи третьего поколения будут распределяться в России на “конкурсах красоты”. В переводе на русский язык — в кулуарном режиме и в отсутствие конкуренции. Комиссия сама будет решать, кому из заявителей давать частоты и сколько игроков будет на рынке. На самом деле никаких причин, независимо от технологических характеристик частот и вышек, не проводить аукцион на 3G-лицензии, как это делалось во всем мире, от Британии до Тринидада и Тобаго, нет. Во всяком случае, экономических.

Опять же, нет ничего удивительно, что «большая тройка» получает лицензии, но ведь согласитесь, что хотя бы по 100 рублей они бы за них заплатить были готовы, даже если лицензий всего три. А скорей всего и по несколько миллионов долларов бы были готовы. А значит государство просто потеряло деньги.

Справедливости ради надо отметить, что далеко не очевидно, что зарабатывание денег должно быть целью продажи лицензий. Наоборот, сейчас идут разговоры, что британские компании заплатили слишком много и теперь вынуждены устанавливать высокие цены для потребителей, но все это точно так же верно для любой приватизации. Если вы считаете, что зарабатывание денег не забота государства, то и обвинять аукционы 90-х становится бессмысленно.

Ссылка по теме:
Научная статья Клемперера и Кена Бинмора про британский аукцион. Очень рекомендую, там скорей всего есть ответы на все ваши вопросы.

Зачем повышать ставку процента?

Очередной вопрос от читателя, самым прямым образом связанный с темой прошлого поста:

Зачем центральные банки повышают ставки? Понятно, чтобы поднять стоимость денег. Но зачем это делается? Чтобы экономика не перегревалась, обычно следует ответ. Но что именно имеется в виду?

Действительно, последнее время денежная (или монетарная) политика большинства стран сводится к повышению или понижению ставки процента. Об этом часто можно прочитать в прессе, например когда говорят об обменных курсах. В Америке этим занимается Комиссия по открытым рынкам ФРС, в Великобритании Комитет по монетарной политике. Эти органы состоят из разнообразных экспертов в основном из среды центрального банка, но могут включать в себя и просто экономистов, бизнесменов и так далее. Естественно поднятие ставок не происходит просто по директиве. Центральный банк покупает или продает валюту или гособлигации для того что бы установить желаемую рыночную ставку. Причем под ставкой процента могут понимать разные понятия, но мы в такие детали вдаваться сейчас не будем. Что же делает повышение процентных ставок?

Эффект на экономику оказывается сразу по нескольким фронтам. С одной стороны люди начинают держать меньше денег (повышается их альтернативная стоимость), в том числе люди снижают свои расходы на потребление, потому что становится выгоднее сберегать. Плюс у многих растут платежи по кредитам, в первую очередь по ипотеке, занимающей солидную часть бюджета английской или американской семьи. Фирмы поступают аналогичным образом. При поднятии ставки процента они при прочих равных сокращают расходы в том числе на инвестиции. Происходит это потому, что доходность инвестиционных проектов в сравнении с процентом с банковского вклада падает. Это такая сильно упрощенная картина, которую не стоит воспринимать в деталях, но она показывает направление движения экономики. На самом деле у денежной политики есть еще несколько каналов воздействия на экономику. Поскольку инвестиции и потребление входят в ВВП, то рост экономики должен снизится, но цель конечно не в этом. Дело в том, что когда в экономике не достаточно «места для роста», то она без вмешательства может начать «греться», то есть начнут расти цены без увеличения реального производства. Это называется инфляцией, и в принципе считается нежелательным.

Прошлая неделя стала в какой-то мере сенсационной для монетарной экономики, потому что Банк Англии впервые за историю своей независимости не попал в рамки отведенные по закону(от 1% до 3% инфляции), в результате чего председатель Мервин Кинг (в прошлом, кстати, известный экономист) должен был написать письмо на имя министра финансов, объясняющее провал. Я бы хотел об этом событии написать отдельно, а здесь только замечу, что Кинг обвинил в инфляции как раз недостаток того самого «места для роста». Что это означает? Спрос на товары, услуги, рабочую силу и так далее растет, но в экономике ограничено число людей, ограничен капитал, ограничены ресурсы, соответственно что бы спрос не переходил в банальный рост цен, стране нужно увеличивать капитал, улучшать технологию его использования, повышать продуктивность. Ставки процента помогают росту спроса замедлиться. Опять же, не стоит воспринимать эту простую логику буквально, она лишь показывает направление, но не объясняет всего. Для объяснение нужны гораздо более сложные модели.

Надеюсь, что не запутал вас еще больше.

Ссылка по теме:
Небольшая статья Банка Англии про то, как денежная политика влияет на экономику

Update: Комментарии к записи отключены. Разберемся после перерыва, а пока бессмысленную дискуссию надо остановить.

Теория в деле

Лента.Ру предоставляет нам хороший пример для иллюстрации принципа паритета процентных ставок, о котором я недавно упоминал. Если пройдете по ссылке, там будет формула (абсолютно верная, не смотря на комментарии). Она написана для рублей, но их легко заменить фунтами.
Что предсказывает теория, если домашний центральный банк собирается увеличить ставку процента. Левая часть нашей формулы возрастает. Значит должна вырасти и правая. Если риски и ставка по иностранной валюте (доллары) не меняются, то это должно привести к увеличению отношения ожидаемого курса фунт/доллар к существующему. То есть инвесторы будут ждать подорожания фунта. А вот, что происходит на практике:

Курс британского фунта стерлингов достиг максимума по отношению к доллару за последние 14 лет. Во вторник, 17 апреля, на торговых площадках за один британский фунт давали 2,003 доллара, после чего курс фунта вновь упал ниже психологически важной отметки. Об этом сообщает BBC News.

Причиной повышения курса валюты Великобритании является уверенность инвесторов в том, что руководство Банка Англии увеличит процентную ставку с 5,25 до 5,5 процента на собрании 10 мая.

Как видите, довольно простая формула хорошо описывает тенденции рынка.

Бюджет

На сайте агентства Рейтерс нашлась очень хорошая подборка видео по поводу бюджета Англии на 2007 год, последнего из бюджетов, составленных вероятным преемником Тони Блэра Гордоном Брауном. На английский бюджет интересно именно смотреть, потому что это целое представление. Среди видео есть и репортаж об истории самой церемонии, и отдельные выдержки из выступления Гордона Брауна в парламенте, и ответ лидера оппозиции, и даже комментарии.

Бюджет попал на первые полосы всех английских газет от Financial Times до Sun из-за обещания снизить на два процента основную ставку налога (которую в этом году платили на доходы до 33 000 фунтов (примерно 65 тысяч долларов) и на те же два процента ставку налога на корпорации. При этом финансироваться эти меры будут за счет отмены 10%-ой начальной ставки (на суммы до 2150 фунтов в этом году), повышения отчислений на социальное страхование, отмены необлагаемого налогом минимума капитала и других мер. То есть по сути в реальности для британцев мало что изменится, но с политической точки зрения бюджет удался, хотя на сайте тех же Financial Times больше 80% опрошенных называют его аферой.

Такие подробности нашим читателям уже вряд ли интересны, но я все равно рекомендую посмотреть видео просто ради удовольствия. Хотя выглядит это все несколько иронично, у всех таких процедур есть очень важный смысл, который помогает Англии оставаться стабильной, прозрачной и как следствие предсказуемой до самых мелких деталей.

Два противоположных метода борьбы с безработицей

Одной из самых интересных макроэкономических задач стало объяснение затянувшейся европейской безработицы. Напомню краткую историю проблемы:

50е-60е годы — Европейский «Золотой век». После Войны все страны Европы в разной степени, но начали расти. Уровни безработицы стабильно ниже американских, несмотря на большее государственное вмешательство, а некоторые считают, что именно благодаря ему.

В 70-х Безработица в Европе после кризиса ОПЕК сильно растет, но все еще ниже американской. В 80-х происходит разделение. Америка и некоторые страны Европы начинают приходить в себя, особенно к концу 80-х, но главные страны Европы (Франция, Германия, Испания, Италия) продолжают страдать от серьезной безработицы до нашего времени. Из успешных стран можно выделить Скандинавские страны и Данию, а также Голландию, Ирландию и Великобританию. Именно ими мы и займемся сегодня.

Ученые до сих пор спорят, чем обусловлена безработица в разных европейских странах, но еще интереснее, почему успеха добиваются такие разные страны как США и Швеция, Швейцария и Голландия, где рынок труда, на который часто вешают всех собак, настолько разный. Особенно интересно, что в Скандинавских странах и Голландии рынок намного более жесткий, чем во Франции и Германии. Одно из возможных объяснений придумали экономисты Ларс Калмфорс и Джон Дриффил в своей статье 1988-го года. Они предположили, что существует «бугоро-образная» кривая возможных сочетаний уровня координации на между агентами на рынке труда и уровня безработицы:

calmfors.gif

На картинке видно, что низкая безработица возможна или на сильно децентрализованном (США, Великобритания) или, наоборот, на очень централизованном (Дания, Голландия) рынке труда. Хуже всего приходится как раз промежуточным случаям вроде Франции. Причина вот в чем. В первом случае спор за зарплату идет на уровне фирм и профсоюз понимает, что слишком многого требовать нельзя, а то фирму хоть и злую, но свою, задавят конкуренты, а значит люди окажутся без работы. В странах второго типа спор идет на национальном уровне и здесь профсоюзу приходится учитывать макроэкономические последствия своих требований. В детали углубляться не буду, но для разумного профсоюза будет понятно, что, потребовав слишком много, получишь только безработицу или инфляцию, уничтожающую повышения зарплаты. В странах по середине спор идет на уровне индустрий. Тут профсоюзу не стоит бояться конкуренции, потому что одна индустрия не часто конкурирует с другой (вместо мяса нельзя покупать компьютеры), но при этом макроэкономический эффект высокой зарплаты в каждой конкретной индустрии не так уж и высок. Появляется «дилемма заключенного»: профсоюзам было бы выгодно всем вместе не требовать слишком большой оплаты труда, но каждому из них выгодно нарушать негласную договоренность. В итоге хуже становится всем.

Какой из этого можно сделать вывод. Всем конечно хотелось бы стать Данией, но, мне кажется далеко не у всех даже в теории это может получиться. «Нордические» страны, как их сейчас называют, очень маленькие и однородные, что позволяет им избежать им многих потенциальных проблем, как говорил Милтон Фридман. Не так уж трудно заставить координированно работать профсоюзы этих стран, но в России подобное вряд ли получится, потому что у всех слишком разные интересы. А это значит, что для нас безопаснее децентрализованная модель. В ней безусловно есть свои риски, например, надо иметь хорошее трудовое законодательство, но идеальных путей все равно не бывает, а бороться с нашей безработицей уже давно пора.