Почему мак в России стоит дороже

Update: Приветствуем вас на нашем сайте. Если вы попали сюда по ссылке из Хабрахабра или еще откуда-нибудь, предлагаю посмотреть другие посты Рукономикса или подписаться на его RSS. Не пожалеете!

На прошлой неделе в новостные ленты попало интересное событие: несколько поклонников продукции компании Эппл в России написали открытое письмо ее руководству, где главной была просьба снизить цены. Дело в том, что в России продукция Эппл продается с достаточно сильной наценкой по сравнению с США и даже Европой. Авторы письма винят в этом жадных предпринимателей, но по-моему это как минимум не справедливо. Давайте разбремся, почему.

У цены всегда есть два объяснения: спрос и предложение. Поскольку трудно поверить, что покупательная способность в России сильно выше американской, то скорей всего проблема на стороне продавца. Но это еще не значит, что высокие цены появились из-за злого умысла Стива Джобса. Начнем с простого. В США отсутствует федеральный налог на добавленную стоимость, и соответственно все цены обычно указываются без него. Именно на них смотрят покупатели из России, но американцам иногда приходится платить больше, так как разные штаты имеют свои налоги. Производители обычно указывают цену без налога, что в принципе честно, потому что позволяет избирателям видеть в какой части цены виноваты они сами. В России НДС составляет 18% и декларируемая цена как правило уже включает в себя налоги. То есть разницу цен в 18% мы уже обьяснили.

Еще какой-то процент можно обьяснить транспортировкой, низкой эффективностью торговых сетей (в Америке и Европе многие маки доставляются по обычной почте, в России это вряд ли возможно), неопределенностью по курсу валют (компания должна брать немного больше что бы компенсировать потери при обмене рублей на доллары), ценой на недвижимость (не секрет, что в Москве цены уже часто превышают американские уровни) и так далее.

Кроме перечисленного выше, есть еще один тип издержек, о котором мы часто забываем. В России очень дорого просто заниматься бизнесом. Это и бюрократическая волокита, и взятки, и неработающие суды, и трудности с кредитами. Все эти издержки в той или иной мере переносятся на потребителей. Вероятно это значит, что у российских поклонников мака сравнительно низкая эластичность спроса.

В конце концов, если бы действительно цены были слишком высоки, то мы бы увидели расцвет черного рынка Макинтошей. Они легко поддаются транспортировке, продажа нелегального компьютерного оборудования в России более чем привычна. Но, хотя такие вещи наверняка уже происходят, массовости пока не наблюдается, насколько я могу судить.

С другой стороны, труд в России пока дешевле Америки и уж тем более Европы. И недоцененная валюта должна делать цены ниже, а не выше их уровня в Америке. В заговор мне все равно трудно поверить, но возможно на российском рынке какая-нибудь очень странная структура спроса.

Update: В комментариях вы сможете найти очень важные дополнения и опровержение некоторых моих догадок.

Чем опасен торговый дефицит?

Продолжаем отвечать на вопросы читателей. В этот раз вопрос сложный и очень широкий. На эту тему мы еще обязательно будем писать, а пока только небольшое введение в тематику. Надеюсь, оно вас заинтересует. Итак, вопрос:

Что означает торговый баланс страны и почему отрицательный торговый баланс (как в США сейчас) некоторые считают тревожным явлением?

Торговый баланс представляет собой разницу между экспортом и импортом страны. Под импортом и экспортом подразумевается доход от соответствующих занятий. Соответственно, торговый баланс измеряется в деньгах.

В последнее время этот экономический термин все чаще попадает в новости, потому что многие волнуются из-за состояния мировой экономики. Если кратко, то в Америке и в меньшей степени в Великобритании сейчас очень высокие торговые дефициты. Как проценты от ВВП (а торговый баланс обычно измеряют именно так) они пока не достигли рекордных значений, но это всего лишь вопрос времени, если ничего не изменится. При этом в странах вроде Китая, Индии, России и даже Германии наблюдаются гигантские профициты. Фактически США сейчас потребляют намного больше чем производят, а Китай наоборот и в какой-то момент эта ситуация может «взорваться». Вот, например, что говорит об этом Олег Вьюгин:

Потому что механизм экономического роста сейчас построен на следующем. Есть в мире экономические зоны с низкими затратами трудовыми – это Китай, где можно за 3 доллара нанять людей, которые будут работать 24 часа в сутки; Индия; в каком-то смысле была Россия, у нас все-таки ниже оплата. И развитые страны получили возможность переводить в эти экономические зоны рутинные производства и тем самым сильно экономить на затратах. Экономия на затратах означает экономический рост. Более того, они дают этим странам возможность развиваться. Они им дают технологии, людям, которые хотят работать, они дают работу. В результате выигрывают и те, и другие. Поэтому экономический рост, вот этот механизм работает. Плюс в этих странах очень высокая норма сбережения. Потому что Китай может принимать огромное количество иностранных инвестиций, там бешеными темпами растет денежная масса, а инфляция низкая – почему? – потому что китайцы, китайские семьи сберегают очень много денег, они не потребляют, а сберегают, инвестируют. И этот механизм позволяет американцам потреблять китайские товары, китайцам – работать на потребителя Америки и сберегать свои деньги. Если это прекратится, если вдруг в Китае начнется настоящий потребительский бум, люди откажутся от сбережений, а захотят потреблять, то, скорее всего, этот механизм начнет разрушаться. Это очень грубо, конечно, картинку я нарисовал, она как бы имеет много макроэкономических тонкостей, но это суть происходящего. Поэтому я говорю – смотрите за инфляцией в Китае. Если начинается инфляция в Китае, значит, там падает норма сбережения и, скорее всего, это приведет не к кризису, а к замедлению темпов роста мирового производства, к снижению цен на сырьевые ресурсы, а это уже смотри на Россию.

Это как раз то, почему некоторые экономисты боятся больших торговых дефицитов. Если говорить не о конкретной ситуации, то в них нет ничего плохого. Наоборот, дефицит значит, что граждане страны живут лучше, чем им позволила бы закрытая экономика. Не говоря уж о том, что торговый баланс представляет только одну часть мирового обмена. Кроме товаров по странам передвигаются денежные потоки и активы. Заработанные в Америке деньги часто возвращаются туда же в виде вложений в акции и облигации (можно вспомнить наш Стабфонд и покупку акций фирмы Blackstone китайцами). Пока Америка остается финансовым центром притяжения торговый дефицит скорей всего не опасен. Проблемы могут начаться, если Китай и Россия решат потреблять свои доходы*, тогда сами эти доходы возможно начнут падать, и это может неприятно закончиться для всех, но, насколько я понимаю, сейчас большинство экономистов все-таки не считают этот сценарий вероятным в ближайшее время.

*Мы их не сберегаем как Китай, но они оседают в Стабфонде и Золото-Валютном Резерве.

Тревожный оптимизм Пола Кругмана

Пол КругманПо правде сказать, репортаж о лекции знаменитого современного экономиста я собирался сделать еще давно, около месяца назад. Шутка ли — выступал Джордж Акерлоф, тот самый, который про лимоны и про что только не. Выступал профессор Акерлоф с темой своих текущих исследований, как сейчас помню, лекция называлась «Economics and Identity» («Экономика и…личность?»…не знаю). Набился полный зал народу, молодого и не очень, словом — американского гостя принимали с распростертыми обьятиями. И быть бы чудному репортажу…не усни я примерно через 15 минут после начала лекции. Писать о том, насколько ужасен Акерлоф-оратор было бы как-то странно, поэтому я не написал ничего. Но без репортажа о живой суперзвезде экономики мы с вами не останемя. В прошлый четверг с лекцией выступал Пол Кругман.

Как сказал представлявший его профессор Лондонской Школы Экономики, «Пол — один из самых, а наверное и самый известный из живущих ныне экономистов». Передергивал ли он, желая сделать приятно гостю? Может быть, но не сильно. Кругман принадлежит к той действительно редкой породе экономистов (и, судя по всему, ученых как таковых), представители которой способны излагать свои мысли пусть и в несколько разбавленной, но доступной для широких (но интересующихся экономикой) масс форме. Уже почти тридцать лет назад Кругман сделал серьезную заявку на нобелевку, опубликовав свои работы по международной торговле; он также приложил руку к сфере исследований под названием «новая экономическая география» и отметился статьями о валютных кризисах. Почти любому студенту-экономисту Кругман известен своим знаменитым учебником по международной экономике, почти любому американцу — антибушевскими выступлениями на страницах «Нью-Йорк Таймс», почти любому желающему разобраться в макроэкономике не прибегая к услугам учебника — серией блистательных книг, по существу — сборников статей, среди которых «Возвращение депрессии» (The Return of the Depression Economics) об азиатском экономическом кризисе конца 1990-ых и «Теоретик поневоле» (The Accidental Theorist)- обо всем понемножку.

Начало не сулило ничего хорошего. Войдя, по непонятной причине, через задний ход, Кругман удивленно посмотрел на оргомный экран на сцене. На нем крупно горела надпись «How does the European Union get out of this hole?» Вопрос не из простых, но Кругману сегодня надо было думать не об этом. Тема его лекции была заявлена заранее: Globalization and Welfare. Я бы и перевел, но если с первым словом все ясно, то второе вызывает определенные проблемы. В русский язык уже почти вошло чудное слово «велфэр», но корежить «язык Толстого и Достоевского» как-то не хочется. Иногда это еще называют «благосостоянием» — тоже как-то не очень, но на этом и остановимся. Стоит сказать, что лекция это была не простая: сто лет назад родился, а тридцать лет назад получил ту самую нобелевку некто Джеймс Мид. К сожалению, до столетнего юбилея он не дожил, зато теперь его память приезжает почтить Кругман. Тоже неплохо.

Видимо, чувствуя некоторую неловкость, Кругман решил акцентировать внимание публики на том, что лекция эта имени Мида и пустился в, к счастью, не слишком продолжительный рассказ о творчестве последнего. По Миду, международная торговля была абсолютным благом, поскольку позволяла всем-всем ценам уравновешиваться, протекционизм же был, как вы уже догадались, воплощением зла, ведь он вызывал сбой в работе ценового механизма, а значит, неэффективность. А неэффективность экономисты не любят. Сразу оговорившись, что он является сторонником глобализации, Кругман не стал тянуть и озвучил три вопроса-направления своей лекции:

1. Является ли либерализация торговли ключом к гармоничному экономическому развитию?

2. Можем ли мы игнорировать влияние глобализации на уровень неравенства среди населения развитых стран?

3. Наконец, и в-главных, вызывает ли либерализация торговли усиления неравнества в странах третьего мира?

Вопросы эти трудно назвать провокационными, но и обычными — тоже сложно. Потому что в нашем экономическом детстве нас учили, что открытая экономика — это хорошо, что свободная торговля — это здорово, а тарифы и квоты губительны. Учили? Учили. Даже Сергей Гуриев в своей книге о «Мифах экономики» утверждает, что безусловно выгодна даже односторонняя либерализация торговли. А тут как бы получается, что и с двухсторонней не все ясно. В общем, есть о чем поговорить.

Думаю, пересказывать цифрово-графическое содержание лекции Кругмана вряд ли стоит. Я надеюсь, вы мне поверите: цифры и факты он приводил, грешил ли при этом избирательным цитированием — не знаю, сказать не могу. Из цифр вытекало, как это всегда и бывает, что правильного ответа почти ни на какой вопрос нет. Так, во время первой волны глобализации, прерванной первой мировой войной наблюдалась прямая статистическая зависимость между степенью протекционизма в экономической политике государства и темпами роста экономики. Если же брать совсем недавнее прошлое, то снижение Мексикой ввозных пошлин, в среднем, с 27 до 3 процентов если к чему и привело, так это к небольшому падению ее ВВП на душу населения по отношению к американскому: до реформы мексиканский показатель был ниже в три с небольшим раза, после — в четыре. Примеров, разумеется, масса, но одними примерами сыт не будешь. С другой стороны, Кругман пытается скорее атаковать (одновременно защищая ее) каноническую теорию, а не создавать свою собственную на глазах у изумленной публики, так что мы вполне можем простить его. Он также заметил, что в то время как средняя зарплата американца в самом расцвете трудовых лет за последние тридцать лет заметно возрасла, медианная зарплата упала! В переводе на русский это означает, что если бы в 1973 году мы выстроили всех дядей Сэмов по убыванию дохода и взяли среднего, он получал бы 45,785 долларов, тогда как к 2005 году этот показатель опустился до 40,964. О чем это говорит? По Кругману, все очевидно: Америку пожирает неравенство, и игнорировать это труднее с каждым днем. (Ладно, он не говорил «пожирает», этот тут для нагнетания напряжения). Тут я смешал в кучу два первых вопроса; примеры с мексикой и глобализацией до 1913 были призваны проиллюстрировать актуальность первого вопроса, пример со средним дядей Сэмом — второго.

Что касается самого тонкого и волнующего всех вопроса о судьбах бедных стран, Кругман был довольно сдержан. Он сказал, например, что не видел бы примеров дурного влияния глобализации на третий мир. При этом профессор отметил, что коэффициент Джини, измеряющий неравенство в распределении доходов, за последние сколько-то там лет в Китае вырос с 31 до 45% (было бы куда удивительнее, если бы он не вырос, по-моему). Заметно погрустнев, Кругман сообщил залу, что и сам верил не далее как в 1990-м году, что освобождение торговли от бремени тарифов и квот приведет к снижению неранвества в развивающихся странах. Реальность же утвердительного свидетельства этому предоставить не может.

Наконец, подошло время советов и предостережений. Этого все и ждали, по-моему. По Кругману, нет никаких предпосылок для полномасштабного возврата к протекционизму, при этом он подчеркнул, что систему свободной торговли следует ценить, поскольку она положительно влияет на благосостояние самых бедных из нас. Помимо этого, как сказал сам экономист, «в таких условиях у нас есть шанс увидеть новые Южные Кореи». Ну, без новых Корей мы как-нибудь обойдемся, но отсылка ясна: именно эта страна, пожалуй, продемонстрировала миру второй половины двадцатого века самую выдающуюся динамику роста и превращения из бедной и несчастной страны в страну богатую и счастливую (чего не скажешь о ее соседке; таких нам больше не надо. Это не Кругман сказал, а я — И.Ф.). В конечном итоге, и тут не согласиться трудно, наши дела будут зависеть от нашей политической воли. Если б только нашей

В самом конце Кругман дал три списка. Во-первых, утверждал он, нам следует привыкнуть вести себя так, а не иначе. Так — это

  • Не преувеличивать добродетели либерализации торговли, иными словами не обещать слишком много, чтобы потом не было мучительно больно
  • Не отмахиваться от критики и проблем в силу их кажущейся незначительности
  • Предлагать страдающим от глобализации своего рода компенсацию.

Конкретнее? Пожалуйста. По Кругману, нам вряд ли поможет введение контроля стандартов труда (вроде «никто не должен работать более 10 часов в сутки») или помощи при потере работы. Почему? Помощь на время потери работы по определению временная, в то время как саму проблему «временной» язык назвать не поворачивается.

Самое интересное: что делать? Гарантий никто не дает, но можно попробовать прибегнуть к услугам прогрессивного налогообложения, в результате чего плоды глобализации хоть немного, но перетекли бы из богатых в бедные руки (задав самому себе вопрос о том, почему он вспомнил о прогрессивных налогах только в свете подобных неприятностей, Кругман удовлетворительного ответа на нашел). Еще один вариант — предоставление бедным семьям более льготной схемы уплаты налогов. Подобная система существует в США (Earned Income Tax Credit). Как считает Кругман, на данный момент о ней вряд ли можно гвоорить всерьез, поскольку эффект исчезает, вот тут не точно, кажется, при доходе в 30,000 долларов, тогда как — помните — доход медианного Сэма все же превышает сорок тысяч. Он ваших льгот не ощущает.

Вот и все. Что добавить от себя? Кругман мне нравился до этого, понравилась и его лекция. Ему действительно это все дико интересно, и я не могу понять, как это может быть вообще кому-либо неинтересно. Он довольно откровенен и похож на человека, который действительно переживает за судьбы людей, а я считаю это необходимой, ну или очень желательной чертой любого нормального экономиста, иначе, как говорится — вон из профессии. Я о своем походе точно не пожалел. Надеюсь, не пожалели о потраченном времени и те, кто дочитал мою стенограмму до конца.

Печальные новости

Не успеешь похвалить российских законодателей, как они подкинут какую-нибудь гадость. Вот, что пишет газета Ведомости:

С понедельника в Россию нельзя импортировать рис. Такое решение принял Россельхознадзор, обнаруживший за девять месяцев 2006 г. около 2000 т некачественной крупы. Импортеры считают, что запрет пролоббировали крупные российские рисоводы, и прогнозируют рост цен на все виды круп и макароны.

Еще интересные места из статьи:

“Если запрет продлится два-три месяца, то произойдет резкий рост цен на рис — до 70%, который спровоцирует удорожание гречки и других круп, а также и макарон”, — прогнозирует гендиректор новосибирской группы “ПродГамма” (крупнейший импортер риса) Александр Хамидуллин.

Производители риса в отличие от министров с базовой экономической теорией знакомы. А вот представители Тайланда готовы понять запреты, но совсем не могут придумать, зачем для запретов использовать выдуманные санитарные критерии:

“Таиланд поставляет рис в том числе и в ЕС, и в Японию с их крайне высокими стандартами качества. Применение пестицидов жестко контролируется”, — удивлен решением Россельхознадзора советник посольства Таиланда в России Вирaчай Нопсуванвонг.

Радует, что в этот раз запреты хотя бы не политические, а банальный лоббизм, судя по всему.

Во вторник в 8 часов на Эхе Москвы экономист Константин Сонин будет обсуждать эту новость в программе «Ищем выход«. Рекомендую ознакомиться с предварительной дискуссией у него в блоге.

Конфликт с Грузией и глупости экономической политики

Наш блог уже неоднократно указывал, что использовать экономику в политических целях практически всегда вредно. Иногда этот вред может быть оправдан. В большинстве случаев — нет. Чтобы решить нужна или не нужна нам какое-то конкретное решение правительства, надо просто взвесить его издержки и прибыли. Давайте применим этот принцип к действиям российских властей по отношению к Грузии.

Сначала небольшое предисловие. Я не собираюсь давать политическую оценку действиям грузинских властей. Просто потому, что для нашего эксперимента они не имееют никакого значения. Итак, Грузия уже сделала то, что она сделала. Дальше нужно понять, как нам на это реагировать. Российское правительство кроме политических и дипломатических ответов начало использовать и экономические рычаги. Если быть более конкретным, была фактически введена блокада Грузии «по политическим мотивам«. Начали неформально усложнять жизнь грузинским бизнесменам, артистам и нелегальным иммигрантам. Скорей всего по этой же причине было закрыто казино в Москве.

Все эти меры с экономической точки зрения все эти меры — абсолютная глупость. Они все до единой вредят России. Грузии они вредят еще больше, но Грузия нас не так сильно волнует. Запрет путешествий в Грузию ударит по россиянам, которые туда собирались. И по невинным грузинам, не имеющим отношения к политике Саакашвили. Многие из них наверняка поставляют что-то в Россию или наоборот и соответственно опять будет нанесен урон российским потребителям, мелким импортерам и экспортерам. Не говоря уже о том, что грузинский бизнес вряд ли предпочтет теперь инвестировать в Россию. То есть опять потеря потенциальных денег. Закрытое казино негативно по отношению к его клиентам. Если приписать к этому возможное блокирование импорта из Грузии по примеру алкоголя и Боржоми, то потери для россиян станут еще выше.

Читать далее

Политики и журналисты об экономике

РБК сообщает, что спикер Совета Федерации Сергей Миронов предложил «законодательно сделать невыгодным экспорт сырой нефти». Конечно на самом деле речь идет об обычных пошлинах, то есть ограничениях торговли. В принципе то, что политики умеют формулировать свои предложения так, чтобы они звучали как можно приятней нет ничего нового. Но интересно, как Миронов объясняет свою инициативу:

Мы, как нефтедобывающая страна, не должны терять своего конкурентного преимущества

Тут уже спикер или попросту лжет, или проявляет чудовищную некомпетентность. Экономический термин конкурентное преимущество он выучил, а что он означает не понял. Мы уже подробно писали о принципе сравнительного (конкурентного) преимущества, развитого в 18-м веке Давидом Рикардо. По нему страна выигрывает от специализации в производстве товара, который она может производить с меньшими альтернативными издержками чем конкуренты. Одним из прямых следствий этой идеи является нежелательность ограничений торговли. Потому что любая пошлина мешает стране получать максимальную выгоду от своего или чужого сравнительного преимущества. Рикардо естественно больше интересовали импортные пошлины, наверное потому, что экспортные экономисту 18-го века понять очень трудно. Зачем создавать для своей же индустрии лишние проблемы?

Но важно другое. Для России конкурентным преимуществом является, как правильно отметил Миронов, именно добыча нефти, а не переработка. Возможно это не очень хорошо, но на данный момент это так. Соответственно как нефтедобывающая страна мы можем потерять свое конкурентное преимущество только если сделаем то, что предлагает Спикер. Если ограничить экспорт сырой нефти, это сделает российскую торговлю менее выгодной. При этом цель миронова может быть вполне полезной, но тогда надо говорить примерно так:

Мы готовы пожертвовать своим конкурентным преимуществом в добыче нефти, что бы развить перерабатывающую отрасль.

Это не будет звучать так красиво, но зато экономически верно. И, на самом деле, в истории есть примеры успешного использования такой формулы. О них мы тоже уже писали. Но для проведения подобных мер, как мне кажется, в первую очередь необходимо быть честным с обществом, которому в краткосрочном периоде от них безусловно станет хуже. К сожалению, политики очень редко решаются быть честными.

Читать далее

Учиться, учиться и …

Иногда бывает очень забавно читать экономические рассуждения людей, в самой науке особо неразбирающихся. Причем не по недостатку опыта или знаний, а демонстративно нежелающих считать экономику состоявшейся наукой и со своей колокольни оспаривающих все ее основы. Вот например известный публицист Дмитрий Ольшанский пишет у себя блоге:

Надо все-таки обьяснить господам экономистам кое-что про экономику.

А то не понимает общественность базовых вещей, не понимает.[…]

[…]И так устроено все. Есть места, где пашут за доллар или выкачивают сырье, есть места, куда деньги, полученные в результате всего этого, откочевывают. Чтобы там, куда деньги пришли, было хорошо, нужно, чтобы там, откуда деньги ушли, было плохо.

Чтобы в России была «демократия» и «честный суд» и проч., нужно изъять из Лондона «достижения колониализма» — деньги, ушедшие туда и в прочие места в недвижимость, банки и т.п.

Чтобы в одной месте был «Морган Стэнли», белая бухгалтерия, честные лица и достойная старость, нужно чтобы в другом месте происходило что-нибудь нехорошее за колючей проволокой. А то захотят по всему миру достойную старость — как на всех пирог разрезать? Поэтому там откуда пирог уносят, нужен компрадор: человек, который обеспечивает утечку ценного из дома в обмен на место для себя там «там». И вы знаете этого человека. Его зовут Володя.

Именно поэтому «крепостное право», «царизм», «чекизм» и прочая отсталость — ЭТО И ЕСТЬ рыночная экономика в России, единственно возможная и единственно эффективная. Это и есть тот капитализм, которому здесь удобно и комфортно.

Попробуем что ли разобраться в этом потоке сознания. Итак, публицист Ольшанский говорит, что чтобы одни страны были богатыми, другим необходимо быть бедными и наоборот и измениться эта ситуация никак не может, потому что существует фиксированный «пирог». С этим же связана и политическая отсталось многих стран. Вроде бы хорошая теория. Действительно, как ни стараются политики и экономисты Африка остатеся очень бедной (разве что за исключением ЮАР), а например в России так и не устанавливаются западные ценности, такие как честный суд и белая бухгалтерия. Тем не менее человеку хоть немного знакомому с экономической историей 20го века эти рассуждения должны показаться по крайней мере странными.

Как же так получилось, что несмотря на то, что Америка, Великобритания и Франция продолжали расти почти весь 20й век (за исключением депрессий 20х-30х и Второй Мировой) на карте мира появилось столько новых экономически и политически развитых стран. Один из лучших примеров это Япония, которая после войны почти с нуля стала второй экономикой мира практически без ресурсов. То же самое проделала послевоенная Германия. Тем же путем, что и Япония более или менее удачно прошли Южная Корея, Гонконг, Тайвань. Сильно развились по сравнению с началом века и другие страны вроде Италии, Испании, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Финляндии. Недавно в эту группу постепенно входят страны Восточной Европы (Чехия, Венгрия). Резко растет богатство Китая и Индии. То есть если сравнить с миром начала 20го века, в котором доминировало 3-4 державы, сейчас пирог разрезан более пропорционально, хотя ни один из участников не уменьшил своей доли. Дело в том, что мировая экономика это не игра с нулевой суммой. Тот самый «пирог» Ольшанского постоянно растет в размерах, и часть увеличений вполне может достаться новым игрокам, в том числе и России. И достаточно легко показать, что чем больше участников с уникальными возможностями присутствует на мировом рынке, тем быстрее он растет. Потому что если джинсы становится дешевле производить в Китае, то американцы не садятся курить бамбук, а идут придумывать новые более дорогие товары, вроде компьютеров. В какой-то момент компьютеры тоже становится выгодным производить в Китае или России и Intel открывает там свои лаборатории. Некоторые скажут, что таким образом Америка всегда будет наверху и возможно они окажутся правы, но у Америки будет все больше и больше конкурентов в самых разных областях и пример Японии и Кореи, которые сейчас лидируют в электронике и автопроме это наглядно показывает. Читать далее