Когда подделки помогают

Очень часто успешные торговые марки становятся жертвами своего собственного успеха. На рынке появляются дешевые подделки, которые естественно уступают по качеству, но иногда неотлечимы для непрофессионала. Пожалуй чаще всего от этого страдают часы Ролекс, сумки Луи Виттон и одежда Дольче Габбана. Их логотипы можно встретить в метро и на лотках по всему миру. Казалось бы как Майкрософт и голливудские кинокомпании эти фирмы должны всеми силами бороться с подделками, отбирающими у них рынок. В реальности владельцы брендов иногда оказываются умнее.

Феликс Салмон, например, рассказывает, что D&G известна своим чуть ли не агрессивным отказом от сотрудничества с властями в борьбе с подделками. Вполне возможно, что им просто не хочется заниматься бесполезными делами, но более вероятно, что они понимают, что подделки на самом деле помогают. В самом первом посте в этом блоге я рассказывал про так называемые сетевые товары. Их ценность увеличивается с количеством пользователей. Хотя часы, сумки и одежда работают не совсем так (вы не хотите, что бы у всех были такие же как у вас), для развития бренда очень важна его популярность, которую и улучшают подделки. При этом издержки для компаний не так уж высоки, поскольку люди редко покупают подделку, если могут позволить себе оригинал.

Что же Майкрософт? С одной стороны в его случае подделки тоже увеличивают стоимость товара. С другой — пиратский Виндоуз слишком хорошо (фактически идеально) заменяет лицензионный. В этом случае за подделками имеет смысл следить, хотя может и не так серьезно. Получается, что вред (польза) от подделки определяется соотношением заменимости и выигрыша от широты распростанения.

Порнография снижает насилие

Некоторые моралисты очень любят говорить, что порнография стимулирует сексуальное насилие. Логика в этом абсолютно понятная, но не бесспорная. Тот же аргумент часто применяют к компьютерным играм. Особенно после актов насилия, совершенных молодыми парнями. Тут можно вспомнить стрельбу в школе Колумбайн и резню в московской синагоге. В обоих случаях среди прочего обвинялись компьютерные игры. Но сегодня мы все же поговорим о порнографии.

Очевидно, что есть три возможных варианта. Первый, что порнография в том числе насильственная толкает людей на реализацию увиденного. Второй, что наоборот порнография служит заменителем (субститутом) реальности. И третий, что они друг с другом вообще не связаны. Экономист Тодд Кендэлл утверждает, что правилен ответ номер 2.

Его исследование достаточно оригинально. Очевидно, что порнография стала сильно дешевле (и в денежном и главное в неденежном смысле) с приходом интернета. Он взял данные по распространению интернета и сопоставил их с данными по насилиям, проконтролировав все остальные переменные. В итоге оказалось, что 10-процентное увеличение доступа к интернету снижает количество насилий в среднем на 10 процентов. Причем, с убийствами и другими преступлениями интернет не коррелировал. Как и предсказывал автор, корреляция была еще сильнее для людей, на которых увеличившийся доступ имеет больше влияние (молодежь, живущую с родителями).

Конечно, даже так это не точное доказательство. Как и любое эмпирическое исследование в общественных науках. Но с другой стороны, данные достаточно сильные, и просто не верить им нельзя. Надо искать причину такого результата. Я поставил выше ссылку на исследование, что бы вы могли сами этим заняться, если приведенная версия не кажется вам убедительной.

В основе феномена  лежит вполне простая экономическая теория. Если порнография и насилие действительно субституты, то снижение в цене одного влечет снижение спроса на другое. Можно предположить, что, если бы насилие перестало бы считаться аморальным, то снизилось бы потребление порнографии. Я немного писал про субституты и комплементы здесь.

По теме еще рекомендую наш старые посты про проституцию и про оральный секс, если вы еще их не читали.

via Greg Mankiw and David Friedman

Романы комплементы

Борис Акунин говорит о своем новом романе:

«Ф.М.» — удавшийся роман?

— Я сочту этот роман удавшимся, если «Преступление и наказание» Фёдора Михайловича Достоевского попадёт в списки бестселлеров.

Это можно легко представить с помощью экономического термина товары комплементы, что значит, что два товара хорошо идут вместе, и, соответственно, если спрос на один из них растет, то и на другой в результате тоже увеличивается. Например, комплементами являются машины и бензин, столы и стулья или вот два связанных романа. Книги вроде Кода Да Винчи или Библейского Кода вероятно повышают продажи Библии.

Современные интернет магазины пытаются часто использовать это свойство, выдавая рекомендации. Например, в Amazon’е вам предложат купить похожую книжку в комплекте. В Озоне покажут, что часто покупают с этим товаром и так далее. Даже офлайновые магазины иногда пытаются заработать на комплементах продавая наборы вроде чипсов+кола. А компания Apple сумела захватить большую часть рынка скачиваемой музыки через свой магазин iTunes, благодаря комплементарному товару — плейеру iPod.

Другой известный тип товаров это субституты или заментели. Так роман Донцовой является несовершенным, но все же субститутом Акунина. Или более легкий пример: Кола и Пепси. Если растет цена одного из них, то все начинают переключаться на второй.