Экономика проституции

Еще в самом начале нашего блога я писал о проституцииеще раз) и некоторых в стимулах для женщин, выбирающих эту странную профессию. Сегодня поговорим о новых исследованиях в этой области. В этот раз авторами выступили не кто иные как Стив Левитт и Судир Винкатеш автор и герой бест-селлера «Фрикономика» соответственно (Винкатеш был был соавтором Левитта по знаменитой статье о торговле наркотиками). Как обычно у Левитта, статья основана на экзотиских статистических данных. В этот раз данные появились в результате прямого сотрудничества с проститутками и сутенерами города Чикаго плюс данные полиции по сутенерам и проституткам. Желающие познакомиться с методологией могут прочитать саму статью (пока она всего лишь в черновом варианте), а мы всего лишь остановимся на результатах.

1. Хорошая зарплата. Проститутки в Чикаго зарабатывают 25-30 долларов в час, что в разы превышает альтернативные источники доходов (минимальная зарплата в США около 5 долларов в час). Правда, если учесть риски, то зарплата выглядит не такой уж и высокой.

2. Сутенеры помогают. Хотя сутенерство считается одной из самых больших проблем проституции, по статистике девушки с сутенером немного выигрывают за счет предоставляемой протекции (от полицейских и клиентов). Кроме того, выясняется, что сутенеры платят так называемые эффективные заработные платы, то есть выше рыночного уровня.

3. Полиция не помогает. По статистике, у проститутки больше шансов заняться сексом (не по желанию) с полицейским, чем быть арестованной. То есть можно легко сделать вывод, что борьба с проституцией (по крайней мере в такой форме) только вредит всем. Проститутки получают еще одних грабителей, а закон все равно не исполняется.

4. Презервативы почти не используются. Презервативами пользуются только четверть клиентов. Разница в цене между опасным и безопасным сексом небольшая.

5. Высокая эластичность. Хотя можно подумать, что проституция это образ жизни, на практике девушки очень часто выходят с рынка и наоборот. По данным с праздничных дней (особенно 4го Июля — американский День Независимости) видно, что предложение проституток может очень быстро вырасти, если есть спрос (высокая цена).

Авторы не делают далекоидущих выводов из своих находок, но я попробую. Из всего этого, по-моему, отлично видно, что проституция должна быть легализована или хотя бы декриминализирована. Борьба с ней все равно не помогает. Девушки подвержены достаточно высокому риску, причем часто со стороны законников. В придачу мы получаем рассадник венерических болезней.

Так уж получилось, что недавно я был в Амстердаме. Там рынок проституции декриминализирован. При этом запрещено сутенерство. В результате ситуация выглядит (сам я не решился попробовать) приятнее для всех, хотя за счет туристов секс-индустрия там намного больше чем наверное хотелось бы голландцам. Единственный возможный минус — эстетический, но в принципе и не обязательно делать квартал красных фонарей, можно и убрать это с улицы.

Как и обещал выкладываю PDF файл с предварительным вариантом статьи Левитта и Винкатеша: Скачать.

Спасибо Marginal Revolution за наводку.

Библиотека рукономиста: Фрикономика

Обложка книги

Серию обзоров достойных внимания книг по экономике надо с чего-то начинать, и особого выбора у меня нет. О «Фрикономике» нельзя не написать — по нескольким причинам. Во-первых, сам факт выхода российского издания наводит на мысль, что это не самая обычная книга об экономике. Во-вторых (на самом деле, во-первых), успех этой книги во всем остальном мире был феноменальным. У меня нет под рукой цифр тиражей — наверное, сотни тысяч — но и без них ясно: популярность феерическая, чего стоит лидерство по продажам на «Amazon.com». На обложке книги красуется цитата из Малкольма Гладвелла — человека, чьи произведения, как к ним ни относись, произвели полный фурор и чьи мысли были взяты на вооружение политиками и бизнесменами. Итак, что же внутри зеленого яблока, которое всячески подсказывает, что оно апельсин?

Для меня как человека, который оценивает все экономическое в общем «изнутри», очевидна проблема нахождения баланса между содержательностью экономической книги и ее продаваемостью. Именно поэтому многие великолепные авторы вынужденны унижаться и начинать свои книги с пассажей в духе: «Наверное, стоит вам узнать, что это книга об экономике, вы поставите ее обратно на полку». (В скобках надо заметить, что обладающие действительно выдающимся талантом объяснять экономисты, такие как Милтон Фридман и Пол Кругман, с этой проблемой не сталкиваются). Отсюда и практически неизбежная тенденция «продавать» экономику под видом чего-либо еще, или — как и поступили Стивен Левитт и Стивен Дабнер, авторы «Фрикономики», демонстрировать лишь те стороны экономической теории и практики, что могут заинтересовать «обычного читателя».

«Фрикономика», вне всяких сомнений, возбудила у миллионов людей по всему интерес к экономике, вернее, к тому, что авторы книги называют экономикой. В этом и заключается проблема. Безусловно, истории о том, что агенты по недвижимости имеют много общего с деятелями Ку-Клукс-Клана, а легализация абортов привела к резкому падению преступности — крайне увлекательны, особенно если они написаны захватывающе (спасибо Стивену Дабнеру — журналисту «Нью-Йорк Таймс»). В предисловии написано, что Стивен Левитт — профессор Чикагского Университета и обладатель медали Джона Бейтса Кларка, которую раз в два года получает лучший американский экономист до 40 — не очень любит и не очень хорошо знает математику. Здесь читатель, как справедливо посчитали авторы, облегченно вздыхает, мысленно встает на сторону Левитта, сопротивляющегося подавляющей массе своих коллег, чья карьера буквально наполнена написанием испещренных интегралами статей — и продолжает читать. И что же он вычитывает? Вся «Фрикономика», от начала и до конца, по сути представляет из себя одну большую игру с цифрами; несмотря на призывы авторов подходить ко всему экономически, знаменитая и симпатичная мне фраза «думайте как экономист» к этому произведению никакого отношения не имеет. Вне всяких сомнений, находки Левитта интересны, но у меня возникает вопрос: а почему, собственно, мы говорим об этой книге как о книге экономической? Получается странная ситуация: после прочтения «Фрикономики» у миллионов людей возникнет понимание экономики, в корне отличное от понимания большинства представителей этой профессии (и моего тоже, пусть это не так уж и важно). Вот цитата из статьи Дабнера о Левитте в той же «НЙТ»:

Как кажется Левитту, экономика как наука обладает богатейшим набором инструментов для решения проблем; чего ей не хватает, так это интересных вопросов.

Если говорить простым и понятным языком — это неправда, на что обратил мнение читателей своего блога Грег Мэнкью. Наверное, здесь количество переходит в качество; проведите опрос множества экономистов, и они скажут: проблемы создает не дефицит вопросов, но неадекватность существующих методов их анализа. Тот факт, что точка зрения Левитта разделяется сотнями тысяч тех, кто не в состоянии «асилить» ни одной «экономической» книги, кроме такой, не делает ее более весомой. Кроме того, в понимании Левитта — как следует из книги — в «богатейший набор методов» не просто входят, но занимают в нем доминирующее место методы статистические, что тоже сомнительно.

Наверное, мне пора остановиться — все уже и так поняли, что я думаю об этой книге (я забыл только сказать, что она снабжена довольно тошнотворными интерлюдиями — своеобразной биографией Левитта в кусочках, из которых мы узнаем, что у него умер ребенок, хотя знать нам это вовсе не обязательно, и что он очень сильно себя любит). Почему же, возвращаясь к началу, я все-таки считаю, что она должна идти первой? Ровно как и в случае с Левиттом и остальной экономической профессией, мое субъективное мнение, сколь бы сильно аргументировано оно ни было (а оно и не претендует на объективность), не выдерживает противостояния с тиражами «Фрикономики» во всем мире. Наверное, тысячи и тысячи людей купили ее, а потом рассказали о ней новым тысячам не зря. Наверное, книга не нравится мне во многом потому, что я смотрю изнутри, а человеку снаружи она покажется потрясающей — как Малкольму Гладвеллу, и какая разница, сколько в ней строго экономического материала. Пусть будет так.
Фрикономика. Мнение экономиста-диссидента о неожиданных связях между событиями и явлениями. Издательство «Вильямс», 2006

Купить в Озоне (когда она там появится)

Не все так очевидно

Читаю в новостях:

Эхо Москвы: В Госдуму внесен законопроект, запрещающий делать аборты замужним женщинам без согласия супруга. Автор поправки депутат Крутов считает, что это поможет повысить рождаемость в стране.

Давайте оставим в стороне моральную сторону дебатов об абортах, а поговорим только о возможной практической пользе. Депутат Крутов считает, что, если аборты сделать, более тяжелыми, то повысится рождаемость. Логика вроде бы очевидная, поднимаем цену абортов, значит должно снизиться их количество, а значит повыситься рождаемость. Или нет? Наши постоянные читатели, я надеюсь, уже заметили дырку в этом аргументе. Он предполагает, что люди никак не отреагируют на сменившиеся стимулы, что противоречит главному закону экономики. Экономист вам скажет, что запрет абортов легко может снизить рождаемость, а не только не повысить ее. Как это произойдет?

Увеличение цены аборта косвенно увеличивает цену не-безопасного секса. Люди будут меньше им заниматься, что может и хорошо, но одновременно приведет к снижению количества беременностей. Грубо говоря, процент рождений «на один половой акт» вырастет, но самих актов станет меньше (или они станут защищенными). В результате рождаемость может увеличиться, остаться неизменной или уменьшиться. Предсказать почти невозможно. Почему депутат Кртов уверен, что в реальности все пойдет по первому сценарию, непонятно. Скорей всего, он просто не подумал об обратном эффекте.

Поскольку мы не знаем точного эффекта на рождаемость, разумно предположить, что она не измениться. Выгодно ли в таком случае утяжелять процедуру абортов? Нет. Это решение будет иметь много «внешних эффектов». В частности, Чикагский экономист Стив Левитт с соавтром Джоном Донохью утверждают, что легальные аборты способствуют снижению преступности. Рождение незапланированного ребенка может серьезно сказаться в худшую сторону на карьере матери. Кроме того, есть такой аргумент в стиле Хайека о неполноте информации. Мать всегда лучше знает, сможет ли она растить ребенка, чем все мы, поэтому мы не должны принимать это решение за нее.

Сексономикc

Критики часто говорят нам, что некоторые из тем, по которым мы пишем не имею отношения к экономике. Дескать, экономика это то, что находится в соответствующем разделе газеты Ведомости и за что отвечает соответствующее министерство, а все ваши проституции, наркотики и теории игр ничего общего с экономикой не имеют. Вряд ли можно быть дальше от правды. Хотя экономическая наука сравнительно молодая и до сих пор не до конца оформившаяся у нее есть очень четкие отличия от других наук, которые заключаются вовсе не в обсуждаемых темах, а в уникальном экономическом подходе. Именно этот подход делает экономику больше чем «приложением математики» или социологией. Подход этот заключается в выборе оптимального решения при ограниченных средствах. Применить его естественно можно практически к чему угодно. Сейчас все больше и больше молодых экономистов именно этим и занимаются, иногда даже заходя слишком далеко.

Один из недавних забавных примеров это исследование повышения популярности орального секса среди тинейджеров. В Америке среди девушек цифра практикующих поднялась с 25% до 75-80% за 15 лет. Эту проблему в своей статье в Slate описывает Тим Харфорд. Он говорит, что конечно можно подумать, что подростки просто следуют примеру Била Клинтона, но есть и более разумное объяснение этого для кого-то радостного, для кого-то печального тренда. Возможно просто изменилась система стимулов или проще говоря, что заставило спрос на оральный секс резко подняться.
Читать далее