Все дело в стимулах

Прочитал в журнале Вадима Новикова поучительную историю:

Профессор экономики в Техасском Техническом Университете рассказывал, что раньше никогда не заваливал студентов по одному, но однажды завалил целую группу. Группа настояла, что социализм «работает» и что никто при этом не будет бедным и никто – богатым. Великое выравнивание! Профессор сказал, что хорошо, поставим в этом классе эксперимент на предмет социализма. Все оценки будут усредняться и каждый получит одинаковую оценку, таким образом, никто не провалится и никто не получит «отлично».

После первой контрольной оценки были усреднены и все получили «хорошо». Студенты, учившиеся упорно, были расстроены, а студенты, кто учился мало – счастливы. Но ко времени второй контрольной студенты, кто учился мало, занимались ещё меньше, а те, кто учились упорно, решили, что тоже хотят халявы, поэтому занимались немного… Вторая контрольная в среднем дала «удовлетворительно». Никто не радовался.
Когда же прошла третья контрольная, в среднем вышло «неуд».

Результат так и не улучшился, ведь ссоры, упрёки, ругань приводили к враждебным отношениям и никто не собирался учиться за других. Все завалились, хотя не ожидали этого, и профессор объяснил им, что социализм в конечном счете падёт, потому что чем тяжелее преуспеть, тем больше награда, но когда правительство все награды отбирает, никто не будет стараться преуспеть.

История скорей всего нереальная (по крайней мере не удается найти источник), но она хорошо демонстрирует проблемы заложенные в любую уравнительную систему. Это касается не только полноценного социализма, но и просто любой системы с прогрессивными налогами и социальными выплатами. Это не значит, что система всегда рушится, но в определенной степени такой эффект всегда существует и мешает экономики развиваться.

Хотели как лучше

В газете New York Times случайно попалась очень интересная статья об уже обсуждавшейся у нас проблеме эффективной оплаты труда в общественном секторе. Тогда мы говорили об учителях, а в газете пишут о врачах. Автор рассказывает о недавно введеной в США системе стимулов для врачей (pay for performance). По идее ее создателей, оценивая врачей по нескольким объективным критериям и оплачивая их труд в соответствии с этой оценкой должно улучшить качество медицины. В данном случае речь шла о терапевтах, которые должны были прописывать правильные лекарства при определенных симптомах, вовремя принимать решения и так далее.

К сожалению, этот план хорош только на первый взгляд. Дело тут даже не в том, что на самом деле каждый индивидуальный врач всегда знает, что лучше для каждого пациента. Это как раз далеко не всегда так. Проблема в том, что как только появляются формальные критерии, люди находят способ их обходить. Например, врачам платили больше, если они прописывали определенные антибиотики пациентам с пневмонией в течение шести часов после попадания в больницу. Поскольку за это время диагноз иногда не ставится (или доктор просто не хочет рисковать), то антибиотики начали прописывать даже тем, кому они не нужны. А для некоторых больных лишние лекарства могут быть вовсе не безобидны. Итогом плохого стимула может стать пара лишних недель в больнице, а может быть и смерть пациента.

В данном случае самое печальное, что вроде бы умная идея для спасения людей их же и убивает, потому что авторы не продумали все детали. Как правило такое случается на любой работе где вводится формальные критерий оплаты труда, но при этом сама профессия не поддается оценке лишь по одной шкале. Было бы очень интересно примеры похожих ситуаций из вашего опыта (или наоборот, когда объективная оценка работает).

На правах рекламы: Банкирша.ком — все о банках, кредитах, ипотеке

Физкультпривет

От редакции: Это первый пост одного из наших постоянных читателей и комментаторов, пишущего под ником Sredni Vashtar. Надеемся, он воодушевит вас прислать нам своей текст на экономическую тематику или хотя бы предложить интересную вам тему для разговора. Наш адрес mail @ ruconomics.com.

Мы привыкли к скидкам на крупные покупки. Крупной компании мобильная связь достаётся по более выгодному тарифу, чем фирме с десятью сотрудниками; двухлитровый пакет сока дешевле двух литровых; «купи пять пива — шестая бесплатно!». Чтобы продать больше, компании готовы продавать дешевле. Это неудивительно: сплошь и рядом лучше немного уступить «прирученному» клиенту, чем гоняться за новым.

Тем интереснее результаты исследования (PDF), проведённого Стефано Деллавинья и Ульрике Мальмендье на примере трёх фитнес-клубов на северо-востоке США. Калифорнийские профессора с удивлением обнаружили, что среднестатистическому клиенту годовой контракт обходился гораздо дороже, чем если бы он платил отдельно за каждое посещение. Заплатив за клубные карты от 70 до 85 долларов в месяц, любители здорового образа жизни появлялись в тренажёрном зале отсилы пять раз в месяц (в среднем, конечно). При этом тариф на разовое посещение составлял в этих клубах всего $12. В среднем за всё время членства каждый клиент переплачивал клубам в общей сложности по семьсот баксов! Зачем?

Проанализировав целую кучу статистики, экономисты пришли к выводу: дело вовсе не в том, что бостонцы не умеют считать. Просто, записываясь в клуб, люди переоценивали свои спортивные наклонности. Их можно понять: они собирались начать новую жизнь. «Дорогая, я принял решение: с завтрашнего дня не меньше двух раз в неделю занимаюсь спортом!» В этом случае клубные карты действительно окупились бы, и решение записаться в клуб на постоянной основе можно было бы считать совершенно рациональным. Вот только физкультурный энтузиазм большинства горе-спортсменов, как выясняется, недолговечен, а прекратить членство в клубе — дело непростое, как показывает пример Чендлера и Росса из сериала «Друзья».

Стоит отметить, что такое поведение клиентов приносит немалую прибыль самим фитнес-клубам, и их управляющие, по-видимому, прекрасно об этом осведомлены. Именно поэтому во многих московских клубах вообще не существует «одноразовых» расценок: они не позволяют играть на благих намерениях клиента и потому невыгодны клубу.

А теперь — внимание: задачка из реальной жизни для постоянных читателей Ruconomics. Ещё одна особенность маркетинга московских фитнес-клубов состоит в том, что они, как правило, нигде не пишут цен. На сайтах, в буклетах и на рекламных афишах можно найти самую неожиданную информацию, от марки тренажёров до отчества владельца, но цена там не указана — её нужно узнавать в клубе или по телефону. Это, без сомнения, приводит к дополнительным издержкам — ведь по телефону должен кто-то отвечать, и этому кому-то надо платить зарплату. Так в чём же причина такой скрытности?

Лишние стимулы

Как это не парадоксально, у чистой экономики на самом деле не так много приложений в обычной жизни. Если вы не Центробанк или какой-нибудь банкир, то скорей всего проживете и без знания экономики вообще. Тем интереснее разбираться в одном из немногих действительно полезных приложений нашей науки. Например, выбор оптимальной оплаты труда. На эту тему экономисты написали не один десяток очень интересных статей, но полностью феномен объяснить так и не удается, потому что в каждой ситуации правильная форма зарплаты зависит от слишком многих факторов. Но некоторая общая теория все же существует.

Обычно у работодателя есть два варианта (в каждом из которых есть множество подвариантов): платить фиксированную ставку или попробовать привязать доход к производительности работника. Второй вариант кажется более «экономическим», но он не всегда такой. Проблема в том, что реальные усилия работника оценить обычно невозможно, а его низкая производительность может быть не только его виной. Например, рост цен на бензин должен понизить количество проданных автомобилей, невзирая на таланты конкретных дилеров. На многих работах (например, ученые) даже проверить производительность не представляется возможным. Соотвественно у стимулированой оплаты труда есть и минусы. Как минимум она подвергает работника необоснованому риску, но больше того часто она приносит очень нежелательные результаты.

Недавно в России был проведен эксперимент, который предлагается развернуть на всю страну, по оплате труда учителей в соответствии с успехами школьников. С одной стороны начинание кажется правильным, ведь надо же как-то стимулировать преподавателей, но оказывается, что в этой системе заложен прокол. Успехи учеников как правило можно подсчитать только по оценкам или по результатам на экзамене. В первом случае учителя (конечно не все, но многие) будут просто повышать оценки, во втором — «учить на экзамен». Даже в предыдущей системе учителя очень часто завышали оценки, количества медалистов и так далее, а если от этого напрямую будет зависеть их зарплата, то такого поведения станет еще больше. Это не совсем то, чего мы хотим от школы. Думаю, любой согласиться, что оценки все-таки не самое главное, а тренировка только под экзамен в некоторой степени убивает кругозор, не позволяет учителю сделать курс более творческим.

Кроме того, успехи учеников зависит в большей степени от самих учеников чем от учителей. Несправедливо (и неэффективно) наказывать учителя в плохом районе за то, чего он изменить не может. Гораздо интереснее мне кажется предложение гарвардского экономиста Роланда Фрайера по выдаванию денег ученикам за хорошие отметки, хотя и в нем есть проблемы.

Итого: стимулировать оплату работы учителей обычно не самая лучшая идея. Нежелательные сторонние эффекты скорей всего перевесят положительный эффект от стимулов.

Подробней о стимулах в оплате труда можно прочитать в очень хорошей (но сложной) обзорной статьей Кэнис Прендергаст. О проблемах конкретно в общественном секторе (в частности в образовании) писал Авинаш Диксит. Попроще об этом можно прочитать в книге Фрикономика и в книгах Тима Харфорда.

Экономика призыва III

Вчера в России начался весеннний призыв. С упорством, достойным лучшего применения, наша страна продолжает наступать на одни и те же грабли. Думаю, имеет смысл напомнить об идиотичности происходящего как минимум с нашей экономической колокольни. Я уже писал об этом и не разне два), но реакция читателей показывает, что моего аргумента они все-таки не поняли, видимо по моей вине. Так что попытаюсь еще раз. Правда в этот раз я не один. На подмогу пришли Сергей Гуриев и Олег Цывинский, которые написали по случаю очень неплохую колонку в Ведомостях. На мой взгляд, правда там умалчивается о главных проблемах, но все равно советую прочитать.

Для экономиста в призыве может существовать только один важный вопрос: выигрывает ли от него общество. Ответ на этот вопрос, как и на аналогичный вопрос о рабстве, одназначен. Нет, не выигрывает. По крайней мере, если мы считаем призывников за равноправных членов того самого общества. Это не значит, что в некоторых условиях от призыва не выигрывает правительство, но это не должно наc волновать, как не волнуют выигрыши рабовладельцев. Важен совокупный эффект. Постараемся понять, почему призыв всегда наносит вред обществу.

Представьте себе, что вы молодой человек призывного возраста. Допустим, на гражданской службе вы бы могли зарабатывать 100 условных рублей. Это ваша максимальная зарплата в секторе, где вы лучше всего себя проявляете. Возможно, вы программист или журналист или менеджер или что-то еще. В данном случае 100 рублей можно считать вашим вкладом в общество. Работая солдатом за деньги вы бы смогли произвести товаров только на 85 рублей, потому что солдат из вас никакой, не то что программист. Правительство заставляет работать вас бесплатно.  При этом вы производите 85 рублей общественной пользы. Если бы вы нашли кого-нибудь еще, кто готов был бы работать за 85 рублей профессиональным солдатом вместо вас, то вы (и общество) получили бы 15 рублей чистой выгоды. То есть в нашем случае призыв делает общество на 15 рублей беднее.

У некоторых читателей наверняка появился вопрос, а что если не появится этот второй человек, готовый работать за 85 рублей. На самом деле, он всегда появится. Возможно он захочет не 85 рублей, а 99, но даже в этом случае общество выиграет. Происходит это потому, что мы изначально предположили, что ваш заработок будет больше на гражданской работе, а если бы никто не хотел работать в армии за меньше ста рублей, то там бы выросли зарплаты, и вы бы уже решили служить. Надо понимать, что хотя эта модель очень сильно упращенная, ее логика достаточна для общего случая. Если у нас два героя А (гениальный программист) и Б (с душой военного), то выгоднее что бы А работал программистом, а Б контрактником, чем А был призывником, а Б хлеборезом каким-нибудь. Потому что в первом сценарии совместно они производят больше общественной выгоды, засчет большей эффективности.

Вернемся у государству. Какое ему дело до теоретических построений? Правительство живет на наших налогах, а значит и ему будет выгоднее иметь контрактную армию. К сожалению, в нашем случае правительство и главнокоммандующий совсем не так заитересованы в выгоде для общества или даже для бюджета, как в личном благосостоянии.

Это в теории. На практике, у системы призыва выявляется еще много недостатков. Среди них неэффективное использование бесплатной рабочей силы (строительство дач генералам), искажение отношений между солдатами (дедовщина), коррупция и пожалуй самое печальное совершенно дикое искажение российской системы образования.

А что будет на самом деле никому не важно

Читаю в Газете.Ру:

Жизнь чиновников, систематически нарушающих закон, хотят сделать тяжелее. Депутаты Госдумы в среду почти единогласно проголосовали во втором чтении за поправки в Уголовный Кодекс, ужестояающие наказание за служебный подлог и халатность. Теперь сумма штрафа за подобные проступки будет варьироваться от 100 до 500 тысяч рублей вместо нынешних 80 тысяч рублей. А при особо вопиющих нарушения можно попасть в тюрьму – минимум на 4 года.

На первый взгляд, такая мера выглядит вполне логичной. Но потом начинаешь задумываться, а как отреагируют на нее чиновники. Мне кажется, что будет два эффекта. Во-первых, сократится число взяток. Тут все понятно. Но, во-вторых, увеличится средняя взятка, так как взяточничество станет «дороже». Трудно сказать сходу какой из двух эффектов преобладает, и какой из них важнее для общества (что лучше много мелких коррупционеров или мало больших?). Но почему-то не верится, что депутаты вообще задумывались над вторым эффектом.

Предлагаю обсудить, какие же меры необходимы для реальной борьбы с коррупцией. То есть как создать правильные стимулы для чиновников. Опыт России и СССР показывает, что одними наказаниями, какими бы страшными они не были, не отделаешься. У меня есть свой вариант, но сначала хотелось бы услышать ваши.

Вперед в будущее

Единственная функция экономического прогноза состоит в том, чтобы астрология выглядела более респектабельно
Джон Кеннет Гэлбрейт

Не секрет, что одна из самых главных проблем в экономике — неопределенность насчет будущего. Она лежит в основе почти всех наших решений от вложений в акции до строительства нового завода. Трудно даже представить насколько жизнь была бы проще (хотя не факт что лучше), если бы мы могли угадывать хоть часть предстоящих событий. К сожалению, ни один из ранее использовавшихся способов не дает настоящей уверенности. Эксперты регулярно ошибаются (и часто специально), соцопросы не лучше, а о негодности фокус-групп написано уже столько, что даже ссылаться не нужно наверное. В общем, без лишнего пафоса, скажу, что сейчас наконец-то появилась надежда, что решение найдено. Причем происходит это прямо на наших глазах.

Так называемые «рынки предсказаний» появились относительно недавно и до сих пор о них знают немногие, хотя об этом написала почти каждое уважающее себя СМИ*. На таких рынках вам предлагают продать или купить прогноз. Отличие от традиционных букмекеров состоит в том, что цена определяется не экспертами из авторитетной конторы, а рынком, как цена на любые другие контракты. Рынки предсказаний напоминают так называемые фьючерсные биржи с разницей, что речь идет далеко не только о финансовых инструментах. Например, возьмем спорт. На рынке предсказаний вы предлагаете цену, которая представляет из себя вашу уверенность в определенном исходе в процентах. В итоге один из исходов уходит по цене 100 (успех), а остальные по цене 0. Соответственно вам выгоднее купить контракт дешевле (что бы выиграть на разнице) и продать дороже. В итоге ни у кого не должно быть стимула платить больше чем его настоящая уверенность. Тут работают стандартные рыночные механизмы. Если кто-то уверен больше вас (его оптимальная цена 85, а ваша 50), то имеет смысл продать ему контракт. Естественно в итоге рыночная цена должна отражать наилучшую информацию. Любой, кто знает что-то особенное об исходе контракта имеет стимул стать участником рынка. Надеюсь, вы еще не запутались. В итоге, когда на рынке много участников, мы должны получать очень точный прогноз. Причем ему не вредят инсайдеры (люди с уникальной информацией), манипуляторы и дураки, потому что их действия очень быстро исправляются рынком.

Рынки предсказаний существуют недавно, но их послужной список уже впечатляет. Кроме спорта рынки очень точно предсказывают результаты выборов, торгов на финансовых биржах и не только. Совсем без ошибок не обходится, но уверенность прогноза выше чем у всех остальных способов предсказания будущего. Точность прогнозов привлекла не только ученых и азартных людей, но и самых серьезных бизнесменов. Внутренние рынки предсказаний внедрили Google, HP, Intel, Siemens и General Electric. Их работники (предполагается, что они специалисты в своей области) торгуют прогнозами по успеху новых продуктов. Специальная биржа была организована в Голливуде для предсказания успеха фильмов. Даже ведущий книжный издатель Simon & Schuster собирается в борьбе за низкие издержки использовать рынки для предсказания успеха новых книг. Кому-то может показаться, что рынок лишает нас романтики настоящей неопределенности с сумасшедшими гениями вроде Стива Джобса или Джорджа Сороса, но в реальности рынки предсказаний могут спасать жизни, а не только миллиарды долларов. Представьте, если бы мы могли предсказывать теракты, катастрофы, преступления, войны и так далее. Все это непременно случится уже в самом недалеком будущем. И мы об этом напишем.

Ссылки по теме:
Джеймс Суровецки в журнале New Yorker.
Тим Харфорд в FT.
Хэл Вэриэн в New York Times.
Константин Сонин в журнале СмартМани.

Сайт TradeSports позволяет торговать спортивными прогнозами. Его «сосед» InTrade специализируется на политике, финансах и так далее.

Статья в Википедии.
Подкаст на тему.

Теорема Коуза на марше

Если помните, некоторое время назад мы рассказывали о так называемой Теореме Коуза. Я тогда привел  своими словами ее классическую формулировку, хотя в реальной жизни она очень редко бывает полезна. Редко, но не никогда, как показывает практика. Вспомним еще раз, о чем писал Коуз. Например, так его суммирует один из российских сайтов*:

Теорема Коуза гласит: «Если права собственности четко определены и трансакционные издержки равны нулю, то размещение ресурсов (структура производства) будет оставаться неизменным и эффективным независимо от изменений в распределении прав собственности».

Собственно непрактичность этого результата сразу очевидна. Ведь нулевых транзакционных издержек не бывает. И все-таки в редких случаях рынок может устранять внешние эффекты по Коузу. Даже в России:

ОАО «Норильскгазпром» решило проблему хищений газового конденсата из 600 километрового трубопровода. Как сообщили ИА REGNUM в пресс-службе предприятия, данная проблема всегда стояла очень остро — хищениями конденсата занималось местное коренное население Таймыра.

Оленеводы вскрывали трубы и сливали газоконденсат прямо из газопровода, который проходит по тундре. Качество конденсата уникальное — по составу он сопоставим с бензином АИ-80, и жители тундры, которым не всегда хватает топлива, использовали его различных нужд, в том числе для обогрева жилищ. В результате работникам управления магистральных трубопроводов регулярно приходилось объезжать тундру и заниматься ремонтом в условиях 50 градусного мороза и сильного ветра.[…]

Для того, чтобы предотвратить хищения, сотрудники «Норильскгазпрома» своими силами охраняли трубопровод, но эти меры оказывались малоэффективными в связи с его значительной — в 600 километров — протяженностью. Выход из положения нашел генеральный директор ОАО «Норильскгазпром» Антон Мышаков: во всех родовых оленеводческих хозяйствах были проведены сходы, на которых руководство предприятия предложило коренному населению сотрудничество — газопровод разбили на участки, и каждое родовое хозяйство взялось охранять свою часть стратегического объекта, которым является газопровод. Практически сразу хищения резко сократились, оленеводы стали получать ежемесячно по 600 литров конденсата на свои нужды, «Норильскгазпрому» удалось сократить издержки на устранение аварий, а тундра осталась чистой.

Не знаю учил ли когда-либо экономику Антон Мышаков или сам до этого дошел, но инициатива безусловно вызывает уважение. Не часто встретишь у нас такие чистые применения «правильной» экономической теории.

На самом деле, российские газовщики конечно не первые. Еще достаточно давно похожий подход был использован правительством Зимбабве в качестве средства борьбы с браконьерами. Никакие усиления охраны не помогали, потому что только поднимали цену слоновьей кости. В итоге правительство выдало слонов во владение местным жителям. Не знаю как удалось уговорить правительство даже попробовать это, но результат не заставил себя ждать. Когда слоны кому-то принадлежат, этот кто-то их охраняет. Расходы на ловлю браконьеров упали, смерти слонов резко сократились, потом что живой слон оказался прибыльнее мертвого. Более подробно об этой истории можно прочитать здесь (англ.).

Экономический экстремизм в массы

Если помните, примерно год назад я написал небольшой пост про экономику проституции и соответсвенно про то, как правильно с ней (проституцией, а не экономикой) бороться. Там я просто поставил ссылку на англоязычную статью, обсуждающую исследования в этой области ученых Лины Эдлунд и Эвелин Корн. Вот что я тогда написал:

Так вот, в исследовании по ссылке авторы высчитывают, почему женщины идут на панель и как их от этого уберечь. Идут они конечно за деньгами в 99% случаев. А денег они столько получают в том числе потому, что идя в протистутки они заметно снижают свои шансы на свадьбу. Своего рода компенсация. Авторы предлагают, что если увеличить зарплаты мужчинам, то свадьба станет гораздо более выгодной и меньше женщин будут готовы ею рисковать ради краткосрочных доходов. Если последовать этой идее, то даже после легализации меньше женщин захотят быть проститутками.

Тогда большинство наших комментаторов восприняли идею, мягко говоря, негативно. За год, видимо, экстремизм дошел до масс, и наш последователь на посту колумниста Большого Города Леонид Бершидский возвращается к этой теме. Очень советую прочитать его статью, она приятно написана, и объясняет экономический феномен гораздо более подробно.

Библиотека рукономиста: Фрикономика

Обложка книги

Серию обзоров достойных внимания книг по экономике надо с чего-то начинать, и особого выбора у меня нет. О «Фрикономике» нельзя не написать — по нескольким причинам. Во-первых, сам факт выхода российского издания наводит на мысль, что это не самая обычная книга об экономике. Во-вторых (на самом деле, во-первых), успех этой книги во всем остальном мире был феноменальным. У меня нет под рукой цифр тиражей — наверное, сотни тысяч — но и без них ясно: популярность феерическая, чего стоит лидерство по продажам на «Amazon.com». На обложке книги красуется цитата из Малкольма Гладвелла — человека, чьи произведения, как к ним ни относись, произвели полный фурор и чьи мысли были взяты на вооружение политиками и бизнесменами. Итак, что же внутри зеленого яблока, которое всячески подсказывает, что оно апельсин?

Для меня как человека, который оценивает все экономическое в общем «изнутри», очевидна проблема нахождения баланса между содержательностью экономической книги и ее продаваемостью. Именно поэтому многие великолепные авторы вынужденны унижаться и начинать свои книги с пассажей в духе: «Наверное, стоит вам узнать, что это книга об экономике, вы поставите ее обратно на полку». (В скобках надо заметить, что обладающие действительно выдающимся талантом объяснять экономисты, такие как Милтон Фридман и Пол Кругман, с этой проблемой не сталкиваются). Отсюда и практически неизбежная тенденция «продавать» экономику под видом чего-либо еще, или — как и поступили Стивен Левитт и Стивен Дабнер, авторы «Фрикономики», демонстрировать лишь те стороны экономической теории и практики, что могут заинтересовать «обычного читателя».

«Фрикономика», вне всяких сомнений, возбудила у миллионов людей по всему интерес к экономике, вернее, к тому, что авторы книги называют экономикой. В этом и заключается проблема. Безусловно, истории о том, что агенты по недвижимости имеют много общего с деятелями Ку-Клукс-Клана, а легализация абортов привела к резкому падению преступности — крайне увлекательны, особенно если они написаны захватывающе (спасибо Стивену Дабнеру — журналисту «Нью-Йорк Таймс»). В предисловии написано, что Стивен Левитт — профессор Чикагского Университета и обладатель медали Джона Бейтса Кларка, которую раз в два года получает лучший американский экономист до 40 — не очень любит и не очень хорошо знает математику. Здесь читатель, как справедливо посчитали авторы, облегченно вздыхает, мысленно встает на сторону Левитта, сопротивляющегося подавляющей массе своих коллег, чья карьера буквально наполнена написанием испещренных интегралами статей — и продолжает читать. И что же он вычитывает? Вся «Фрикономика», от начала и до конца, по сути представляет из себя одну большую игру с цифрами; несмотря на призывы авторов подходить ко всему экономически, знаменитая и симпатичная мне фраза «думайте как экономист» к этому произведению никакого отношения не имеет. Вне всяких сомнений, находки Левитта интересны, но у меня возникает вопрос: а почему, собственно, мы говорим об этой книге как о книге экономической? Получается странная ситуация: после прочтения «Фрикономики» у миллионов людей возникнет понимание экономики, в корне отличное от понимания большинства представителей этой профессии (и моего тоже, пусть это не так уж и важно). Вот цитата из статьи Дабнера о Левитте в той же «НЙТ»:

Как кажется Левитту, экономика как наука обладает богатейшим набором инструментов для решения проблем; чего ей не хватает, так это интересных вопросов.

Если говорить простым и понятным языком — это неправда, на что обратил мнение читателей своего блога Грег Мэнкью. Наверное, здесь количество переходит в качество; проведите опрос множества экономистов, и они скажут: проблемы создает не дефицит вопросов, но неадекватность существующих методов их анализа. Тот факт, что точка зрения Левитта разделяется сотнями тысяч тех, кто не в состоянии «асилить» ни одной «экономической» книги, кроме такой, не делает ее более весомой. Кроме того, в понимании Левитта — как следует из книги — в «богатейший набор методов» не просто входят, но занимают в нем доминирующее место методы статистические, что тоже сомнительно.

Наверное, мне пора остановиться — все уже и так поняли, что я думаю об этой книге (я забыл только сказать, что она снабжена довольно тошнотворными интерлюдиями — своеобразной биографией Левитта в кусочках, из которых мы узнаем, что у него умер ребенок, хотя знать нам это вовсе не обязательно, и что он очень сильно себя любит). Почему же, возвращаясь к началу, я все-таки считаю, что она должна идти первой? Ровно как и в случае с Левиттом и остальной экономической профессией, мое субъективное мнение, сколь бы сильно аргументировано оно ни было (а оно и не претендует на объективность), не выдерживает противостояния с тиражами «Фрикономики» во всем мире. Наверное, тысячи и тысячи людей купили ее, а потом рассказали о ней новым тысячам не зря. Наверное, книга не нравится мне во многом потому, что я смотрю изнутри, а человеку снаружи она покажется потрясающей — как Малкольму Гладвеллу, и какая разница, сколько в ней строго экономического материала. Пусть будет так.
Фрикономика. Мнение экономиста-диссидента о неожиданных связях между событиями и явлениями. Издательство «Вильямс», 2006

Купить в Озоне (когда она там появится)