ФРС — не частная лавочка

В газете Business & FM Олег Богданов проделал очень полезную работу. А именно, развеял все мифы о ФРС, которые ходят по интернету. Так уж получилось, что ФРС получил очень странную структуру, на почве которой разные фантазеры придумали много всяких глупых теорий заговоров.

BFM.RU
21 декабря 2008 года // Макроэкономика, Финансы, США
ФРС — не частная лавочка
Полицейсий, охраняющий здание ФРС США. Фото: REUTERSОдним из новых мифов, наряду с разговорами об отказе США от доллара, является утверждение, что ФРС США — сугубо частная организация, зарегистрированная в оффшорной зоне и контролируемая небольшой группой толстосумов с Wall Street
Продолжение статьи

Рецессии уже год

Американское Национальное бюро экономических исследований (NBER) в том числе занимается проставлением дат экономических циклов. Их даты обычно считаются самыми авторитетными. Так вот, оказывается, с декабря 2007-го года США находятся в рецессии. Это не означает снижения ВВП (которого, по-моему, до сих пор не замечено), но означает свертывание экономической деятельности. Для определения дат рецессий NBER использует сразу несколько разных наборов данных, включая занятость, доходы населения и другие. Подробнее о процедуре можно прочитать здесь (PDF).

Хочу еще раз заметить, что хотя определение NBER и является главным, оно отличается от обычной практики обозначения рецессии по двум кварталам падения ВВП. Так что, есть рецессия или нет все еще предмет спора.

Экономисты во власти: команда Обамы

Барак Обама еще не успел вступить в должность, но уже начал назначать людей в свою экономическую команду. В итоге в ней оказались Ларри Саммерс на посту президента Национального совета по экономике, Кристина Ромер на посту главы президентского совета по экономике, Аустан Гулсби на посту секретаря в еще одном новом совете, пока без названия. Так же заметную роль должен получить предвыборный советник Джейсон Фурман. К ним можно добавить остающегося на своем посту как минимум еще 2 года Бена Бернанке. Тимоти Гейтнер получивший пост министра финансов конечно не академик, но очень к ним близок.

Пока, я думаю, даже сам Обама не очень понимает, как будет работать эта комбинация очень похожих советов, но возможно он и не ждет от них реальной деятельности, а всего лишь дополнительного источника мнений по экономической политике. Интересно при этом, что в администрации пока не предвидится ни одного сравнимого по масштабам человека из бизнеса. Пол Волкер и Тимоти Гейтнер все-таки прославились больше работой на государство. Видимо, таким образом Обама, пытается отделить себя от виновников кризиса. Но меня в этой ситуации интересует другое.

Стоит ли правительству привлекать академических экономистов? С одной стороны, они очевидно много знают об очень важном для каждого президента предмете, с другой — их знания далеко не всегда можно применить на практике. Россия, как это не парадоксально, здесь даже опередила Америку. В 90-е годы в нашем правительстве было сразу несколько важных на то время ученых: Гайдар, Чубайс, Авен, Ясин и так далее. О результатах судить трудно (в конце концов, не факт, что тогда был хоть какой-то выбор), но от людей из бизнеса часто приходится слышать, что при всей благородности этих людей часто они не успевали реагировать на реальный мир. Академическая экономика показала, что она не способна обращаться с кризисами, поэтому не ясно смогут ли экономисты спасти страну.

На мой взгляд, Обаме не стоило так сильно перегружать свою команду пусть и первоклассным, но очень отдаленным от реального мира экономистами. Хотя бы потому, что это посылает четкий сигнал, что президент не доверяет бизнесу. Экономисты хороши в роли, которую им предписал Кейнс, идеологов и наставников политикам. Становиться политиками им, за редкими исключениями, не стоит.

Бонус: небольшая справка по экономистам в администрации Обамы.

Лоренц (Ларри) Саммерс. Один из самых ярких макроэкономистов последних лет. Лауреат премии Джона Бейтса Кларка (лучшему американскому экономисту до сорока). Очень часто цитируем. Занимал пост министра финансов в администрации Клинтона, где в частности занимался помощью российским реформаторам (его протеже Андрей Шляйфер даже попал всвязи с этим в неприятную историю). После этого занимал пост президента Гарварда, откуда «его ушли» после скандала с высказываниями о женщинах и науке. В администрации Обамы, видимо, будет главным из советников, координируя деятельность всех остальных экономистов администрации.

Кристина Ромер. Одна из самых известных женщин-экономистов. Специализируется на истории Великой Депрессии и макроэкономике. Жена макроэкономиста Дэвида Ромера (так что думаю он тоже приложит руку). В политике до этого замечена не была.

Аустан Гулсби и Джейсон Фурман. Два экономиста из поколения Обамы. Оба были его советниками в предвыборной кампании. Оба изучали налоги. Фурман так же занимался социальной политикой. Гулсби — интернетом и новой экономикой. Обоим в итоге не дали руководящих постов, но очевидно Обама их уже хорошо знает, а значит будет слушать.

Тимоти Гейтнер. Работает президентов федерального резервного банка в Нью Йорке (главное из подразделений ФРС), до этого работал в министерстве финансов у Саммерса, которого называет своим учителем.

Пол Волкер. Ветеран команды, нанятый скорей для имиджа. Занимал пост главы ФРС до Гринспэна, и начал эру новой монетарной политики.

Несовершенная конкуренция

После объявления первого призера на конкурс вдруг начало приходить больше интересных вопросов. Я пока не определился с количеством призов, но сегодня хочу объявить второго победителя. Им стал человек под псевдонимом sprite77 (если автор вопроса разрешит в комментариях, я с удовольствием раскрою массам его настоящее имя). Вот вопрос:

Многие говорят сегодня о рынке образовательных услуг высшего образования и о конкуренции на этом рынке.

При этом возникает два вопроса:

1. Все вузы оказывают образовательную деятельность по лицензии, в которой на основании данных о площадях вуза устанавливается предельный контингент численности учащихся — грубо говоря — максимальная возможная доля рынка данного вуза. Численность предельного контингента пересматривается раз в 5 лет при перелицензировании. Какова будет конкурентная мотивация вузов, если исключить реализацию образовательных услуг с нарушением лицензионных показателей. Как данное обстоятельство влияет на конкуренцию?

2. Государственные вузы реализуют часть образовательных услуг за счет бюджета. То есть у них есть гарантированный оплаченный спрос на их услуги. Эксперты говорят, что такое обстоятельство приводит к снижению эффективности и качества образования. Так ли это? Неужели негосударственные вузы более эффективно реагируют на изменения структуры спроса на рынке труда, и предоставляют более качественные образовательные услуги потому что у них нет буфера бюджетного финансирования. Как это связано?

Вопрос очень глубокий, так что заранее извинюсь за длинный ответ. Эта тема того заслуживает.

1. Действительно в образовании существуют ограничения по количеству поставляемых услуг. Конечно, когда эти ограничения исходят от государства, то это уже не совсем конкуренция, но даже на абсолютно свободном рынке университет не всегда мог бы спокойно брать больше учеников. Даже я бы сказал на свободном рынке ограничения были бы сильнее, потому что больше стимулов держать репутацию. Но это еще ничего не значит. Даже если допустить, что на рынке образования всегда дефицит, то это не значит, что университеты перестанут конкурировать друг с другом. Это происходит потому, что студенты далеко не идентичны, и университету не безразлично, кого брать. Поскольку модель Макдональдса здесь не работает (из-за тех самых количественных ограничений), то университет пытается конкурировать качеством, чтобы клиенты готовы были платить как можно больше за образование.

Тут может быть два варианта. Первый это вариант России, где частные университеты и школы занимаются в основном созданием комфортабельных условий для студентов, потому что для родителей качество обучения стоит не на первом месте. Второй это вариант Америки и других стран, где университетам приходится очень сильно работать над качеством образования, потому что хорошее образование стало престижным для богатых семей. Конкретно в Америке есть еще и другой мотив: хорошее образование делает студентов успешными, а они потом дарят университету деньги. Например, не так давно Чикагская Бизнес Школа получила 300 миллионов долларов от финансиста Дэвида Бута. Бизнес-образование конечно сильно отличается от обычного высшего, но на нем университеты тоже могут очень сильно заработать. То есть ограничение по количеству студентов не убивает конкуренцию, а только один из ее аспектов: университет не может позволить себе давать убогое образование, но всем желающим по низкой цене, что вообще-то только хорошо.

2. С бюджетным образованием есть две большие проблемы. Во-первых, оно заставляет платить за образование даже тех, кому оно не нужно через налоги, что в принципе не совсем честно. Но это тема для отдельного разговора. Во-вторых, бюджетная система, как она реализована сегодня во многих странах, включая Россию, действительно снижает эффективность. Как мы видели в ответе на первый вопрос, частным ВУЗам приходится очень сильно конкурировать друг с другом за получение денег студентов (тем или иным образом). Государственный ВУЗ знает, что его деньги гарантированы, а значит делать что-либо не обязательно. Государство конечно будет пытаться поддерживать стандарты, но университеты обычно умеют это дело обходить, да и стандарты будут поступать с задержкой. То есть при прочих равных у частного ВУЗа должно быть больше мотивов для прогресса. Другое дело, что «прочих равных» обычно не существует, потому что частные и государственные ВУЗы как правило находятся в очень разных условиях. То есть, отвечая на вопрос, конкуренция между ВУЗами хороша не столько тем, что позволяет им реагировать на структуру спроса, сколько стимулами для прогресса, в том числе научного.

Самая большая проблема рынка высшего образования в том, что общество не хочет что бы у богатых были преимущества в получении хорошего образования перед бедными. Платное образование как в России сейчас делает это невозможным. Совсем свободный рынок тоже не помогает. Выходом из этой ситуации может стать система образовательных кредитов. Например, в Великобритании правительство дает студентам возможность брать в банке долгосрочный кредит под очень низкий процент (на уровне инфляции). По идее таким образом бедные студенты могут платить за хорошее образование, если ожидают, что оно поможет им зарабатывать деньги в будущем.

В качестве неплохого среднего варианта между политически сложным свободным рынком и экономически неэффективной платной системой ученые часто предпочитают систему ваучеров. При ней к каждому студенту привязывается определенная сумма государственных денег, которую он может отнести с любой понравившийся университет, частный или государственный, по необходимости доплачивая из собственного кармана или за счет грантов и частных стипендий. Эта система оставляет субсидирование образования, но при этом дает ВУЗам серьезный стимул к развитию.

Если вы дочитали до этого места, то вы заслуживаете отдельного приза. Вместо него дам вам ссылку на еще один длинный текст на тему образования, написанный авторами Рукономикса больше трех лет назад. Кое-что в нем устарело, но прочитать все равно полезно. Наслаждайтесь.

Про план Полсона

Последние пару дней чуть ли не все СМИ только и пишут, что о последствиях провала плана Буша (который чаще называют планом Полсона по имени министра финансов США) в конгрессе. Напомню, законодатели не согласились выдать 700 миллиардов долларов на покупку так называемых «токсичных долгов», то есть банально глупых кредитов, выданных банками и другими финансовыми структурами. Причем практически везде комментаторы тон комментаторов заставляет думать, что принятие плана было единственным спасением от кризиса, а теперь все полетит в бездну, если конечно план не примут на повторном голосовании в четверг. Я хотел бы уверить хотя бы наших читателей, что это как минимум не совсем так.

Давайте сначала вернемся к истокам кризиса. Из-за излишне дешевых денег и политики правительства США вместе с изобретением некоторых хитрых финансовых конструкций (об этом я подробнее писал здесь) игроки на рынке выдали чрезмерно много кредитов, часто не обеспеченных ничем. Неудивительно, что в какой-то момент выяснилось, что выплачивать эти кредиты никто не собирается. Из-за того, что такие кредиты выдавали или покупали почти все, на рынке начался так называемый кризис доверия. Грубо говоря, вы боитесь дать новый кредит банку, если не знаете, сможет ли он расплатиться по уже существующим. Кризис доверия ведет к проблемам с ликвидным капиталом и соответственно кредиты выплачивать становится еще сложнее.

По логике плана Полсона государство должно предоставить деньги, что бы скупить все эти проблемные кредиты. Тогда банки должны снова начать доверять друг другу и все будут счастливы. Но, на самом деле, само появление токсичных долгов вызвано в том числе ожиданием спасения со стороны государства. Если вы знаете, что государство купит ваши кредиты по цене выше рыночной, то можно и не продавать их. Сейчас уже многие компании могли бы легко избавиться от части своих проблемных активов, но они ждут Полсона. Точно так же не стоит так уж бояться банкротств финансовых гигантов. Оно вовсе не обязательно будет сопровождаться всеобщим хаосом, наоборот угроза банкротство в отличие от вливания денег даст управляющим стимул проводить дела в порядок. Что еще важнее, в будущем банкиры будут думать дважды перед тем как выдавать кредит.

Да, без вливания денег рынок упадет и какое-то время дела будут идти достаточно туго, но совсем не обязательно все это закончится концом света. Постепенно на рынок прийдут новые игроки, сильные из старых научатся жить в новом мире, а правительства может быть научатся на своих ошибках. Главное понимать, что в любом случае сейчас люди потеряют деньги. Это могут быть вкладчики, акционеры или налогоплательщики, но бесплатного обеда не будет. Вопрос кто должен платить по справедливости.

Пост написан по мотивам статьи гарвардского экономиста Джеффри Майрона на сайте CNN.

Такие же люди как и мы

Wall Street Journal в редакционном блоге справедливо называет главным уроком из истории с Lehman Brothers (Лиман Бразерс, наверное, по-русски) то, что известно каждого студенту первого курса экономического факультета — moral hazard (у этого термина нет приличного перевода, дословно моральная угроза). Обычно на уроках экономики этот термин появляется при разговоре о рынках с асимметричной информацией. Например, застраховав свою жизнь, вы получаете стимул вести менее аккуратный образ жизни, что по идее должно вести к удорожанию страховки. Поскольку страховая компания заранее не знает, будете ли вы действительно прыгать с небоскребов и так далее, высокие взносы приходится платить всем. В теории это может вести к распаду рынка, а в реальности обычно просто усложняет его.

От похожих проблем страдают банкиры (труднее оценивать заявки на кредит), менеджеры (будет ли новый кадр усердно работать) и, как теперь выясняется, целые экономики. Крушение Лимана, которое скорей всего произойдет уже ко времени публикации этого поста, когда откроются рынки в Азии, служит здесь хорошим примером. Проблемой банка стали необоснованные риски «вдруг» оказавшиеся на его балансах, когда экономика начала сползать в кризис. Тут проблема и в плохих математических методах торговли и главное в плохом менеджменте, при котором никто не нес ответственности сопоставимой с рисками. Вполне вероятно, что причиной такого расслабленного поведения (и отказа проводить радикальные реформы) стала история со спасением сначала банка Bear Stearns, а потом агенств Freddie Mac и Fannie Mae. Менеджеры Лимана, видимо, думали, что и их кто-нибудь да спасет, хотя министр финансов Хэнк Полсон (сам родом из Голдман Сакса) и предупреждал об обратном.

Вместе с менеджментом и зарвавшимися трейдерами, таким образом, вину должны разделить американские монетарные власти, в основном ФРС, которая своими предыдущими действиями вселила мысль о неизбежности спасения в головы банкиров. На это можно возразить, что спасения банков имели и положительные стороны, но как видно сейчас, бесконечно это делать невозможно, а итоговый результат от падения Лимана может быть и хуже, чем если бы упал Bear Stearns в начале года.

Этот урок очень хорошо можно применить к нашему недавнему разговору про инвестицию денег СтабФонда (на самом деле, там речь шла о другом фонде, но разница не важна) в российский рынок. Прецедент такого «спасения», создаст стимул для финансистов и компаний набирать еще большие риски. А это непременно аукнется в будущем.

Форекс и наркотики

На Ленте.Ру появилась очень забавная новость:

Высокий курс евро по отношению к доллару привел к увеличению ввоза кокаина в Европу. К такому выводу пришло американское Агентство наркоконтроля, сообщает BBC News. Одновременно агентство отметило уменьшение объемов кокаина, ввозимого на территорию США.

По мнению главы агентства Джона Уолтерса (John Walters), благодаря высокому курсу евро наркодилеры, везущие кокаин из Колумбии, получили возможность выгодно продавать наркотик в Европе. При этом в США дилеры стали продавать менее качественный, а потому более дешевый кокаин.

Она иллюстрирует сразу два важных момента. Во-первых, наркодиллеры тоже рациональны и реагируют на стимулы. Во-вторых, любая экономическая политика (в данном случае в основном денежная политика США) может иметь самые невероятные непредвиденные результаты (например, рост поставок кокаину в Европу). С одной стороны не трудно было бы предугадать подобное развитие событий, но смело можно быть уверенным, что никто об этом даже не подумал, когда принимал решения.