А платим мы

Несколько постов назад мы говорили о попытках правительств разных стран вылезти из рецессии через масштабные программы государственных расходов. Тогда я, если помните, сказал, что утешением может служить тот факт, что это совсем не самое страшное. К сожалению, на глупой фискальной политике правительства обычно не останавливаются. Российская власть пошла дальше и повысила пошлины на подержанные иномарки. Вероятно это объясняется защитой российских автопроизводителей. Я надеюсь, все наши читатели и так понимают, почему этого не стоило делать, но для нас это хороший повод поговорить о проблемах всех спасительных операций.

Что произойдет после поднятия пошлин? Вырастет цена на иномарки. Это ясно. Но спрос на машины от этого измениться не может, значит людям прийдется покупать не те машины, какие они хотели. Например, они станут покупать российские машины, даже не смотря на то, что они хуже (с точки зрения тех же покупателей). Поскольку спрос на машины российского производства вырастет, то подрастут и цены. Значит проиграют и те, кто с самого начала хотел купить дешевую русскую машину. Повышенный спрос на условные жигули заставит ВАЗ нанимать новых работников, что поднимет зарплаты в регионе. От этого пострадают компании, которым нужна похожая по квалификациям рабочая сила. Так же среди пострадавших будут мелкие компании, которые используют машины для исполнения разного рода услуг, например, курьерские службы или такси. И так далее и тому подобное.

Что из всего этого следует? Вмешательство правительства в цены всего на одном рынке искажает сразу сотни стимулов по всей экономике. Но это не главное. Главное — понимать, что у каждого экономического решения есть альтернативные издержки. Нельзя просто взять и ввести пошлины. Надо для этого у кого-то забрать деньги. В нашем случае бремя ложится на импортеров иномарок и на покупателей. Миллионы людей будут платить за машины больше или покупать худшие по качеству машины для сохранения неэффективного производства в России. В итоге, да, российский автопром выживет. Но вот другая российская промышленность пострадает. Пострадают обычные люди, занятые самыми разными делами, которым просто нужно купить машину. То же самое произойдет, если вы решаете потратить деньги налогоплательщиков на спасение General Motors. Спасая огромную неэффективную компанию, вы отнимаете деньги у людей, которые их честно заработали эффективным производством. Кто-то из этих людей точно так же потеряет работу. Придумывая очередной спасительный круг для экономики, всегда нужно помнить о людях, которые за все это платят.

Реклама: IQ Consultancy – обучение и стажировка за границей.

Что делать с рублем?

Мне уже давно начало не хватать наших дискуссий о проблемах страны с точки зрения элементарной экономики уровня университета. Давайте вернемся к этой доброй традиции. Поводом послужит статья Сергея Гуриева и Олега Цывинского в Ведомостях о курсе рубля. Пост получился очень длинным, в принципе вы ничего не потеряете, если прочитаете только первую или только вторую часть.

ВЕДОМОСТИ
Ratio Economica: Что делать с рублем

В предыдущей колонке Ratio Economica («Свободу обменному курсу», 2.12.2008) наши коллеги Олег Замулин и Константин Сонин приводят научные аргументы о плюсах и минусах разных курсовых режимов. Далее

Эта статья в блогах [?]

econ-polit

I Теория

Сначала подведем простенькую теорию для понимания проблем, а потом уже пойдет моя попытка критиковать.

Итак, есть много типов обменных курсов, но для нас интересны два крайних: фиксированный и плавающий. При первом ЦБ страны подписывается под сохранением одного и того же курса национальной валюты к какой-либо другой (или к корзине других). При втором — ЦБ не вмешивается, а курс устанавливается как цена на любом другом рынке. Надо понимать, что обычно говоря о фиксированном курсе мы не имеем в виду какой-нибудь закон, где говорится, что нельзя продавать рубли дороже или дешевле Х. Мы всего лишь предполагаем, что ЦБ будет «помогать» рынку достигать установленной цены. То есть ЦБ будет либо покупать, либо продавать рубли. Очень грубо, ЦБ печатает рубли для покупки долларов (предложение рублей растет — цена падает). Или наоборот использует резервы для скупки рублей (тут цена наоборот растет).

Легко заметить, что в нашей модели, если вы подписались поддерживать фиксированный курс, то теряете возможность печатать деньги (в настоящей экономике — проводить монетарную политику) для других целей. Напечатали лишний миллион рублей для разгона экономики, тут же поднимется предложение рубля, прийдется срочно скупить тот же миллион на рынке. Эта связка не работает только, если вы вводите ограничения на движение валюты (как это делает в некоторой степени Китай). Этот результат в экономике называется невозможной троицей. Еще раз: без ограничений на движение валюты власти не могут одновременно проводить независимую монетарную политику и держать фиксированный курс. Что же происходит с деньгами? При фиксированном курсе страна становится зависимой от монетарной политики тех, к кому он фиксирован.

Фиксированный курс может быть полезен тем, что страна с историей плохой денежной политики (в нашем случае Россия после кризиса 1998-го года) может с его помощью как бы связать себе руки. Так больше шансов заставить игроков на рынке себе верить. К сожалению, эта стратегия часто не работает, потому что рынок недостаточно верит в способность правительства выдерживать курс. Например, для Великобритании в 1992-м году это закончилось очень большими проблемами.

Умный читатель на этом месте должен спросить: А почему в России такая большая инфляция, если она, как вы говорите, импортирует монетарную политику из Европы и США, где инфляция в разы меньше. Дело в том, что российский ЦБ фиксирует рубль не на правильном уровне. Это делается для поддержки экспортеров. В итоге на наш рынок попадает слишком много долларов, ЦБ приходится печатать слишком много рублей — вот вам и инфляция. Это конечно далеко не единственное объяснение, но одно из.

То есть можно сделать несколько первичных выводов. Оба режима имеют свои плюсы и минусы. В случае фиксированного курса ЦБ должен обладать значительным доверием рынка, плюс не должен фиксировать курс не на том уровне. Если что, надо не бояться курс снижать, но для этого нужно иметь еще больше доверия. В случае плавающего курса нужно доверие к способности ЦБ исполнять консервативную монетарную политику.

II Практика

Надеюсь до этого места все понятно, и можно перейти собственно к анализу колонки. Надо заметить, что там многое написано правильно. Главная идея колонки в следующем: поскольку российскому ЦБ никто особо не доверяет, провести четкую девальвацию он не может. Поддерживать текущий курс при низких ценах на нефть тоже нельзя. Поэтому стоит отпустить рубль в свободное плавание, даже если это вызовет инфляцию.

Не секрет, что в российской экономике огромную роль играет экспорт углеводородов и металлов. Сегодня цены на них падают, что означает серьезное сокращение спроса на рубль. Экспортерам в такой ситуации приходится очень сложно, потому что им надо платить прежнюю зарплату в рублях (на самом деле, не только и не столько зарплату), а за нефть они получают куда меньше долларов. Для их спасения курс должен упасть. Иначе пойдут массовые увольнения и сокращение инвестиций, чего в кризис допускать не стоит. Тут Гуриев с Цывинским правы. Но при резком введении плавающего курса и отсутствии развитого рынка, рубль не просто упадет, он вполне вероятно будет некоторое время достаточно сильно скакать, что создаст такие же проблемы для торговли. Г&Ц утверждают, что в кризис это не так уж важно, но я не очень понимаю оснований для этого. Нефтяные компании всегда хеджируют курс валюты и при резком переходе на новую систему стоимость страховки может очень сильно вырасти. Последствия конечно не такие плохие как при первом сценарии, но все же. Да, для смягчения можно использовать резервы, но, на мой скромный взгляд, эта реформа нуждается в намного большей координации (и соответственно доверии) чем обычная девальвация, с которой у нас все хорошо знакомы. Сомневаюсь, что сейчас найдется много охотников проводить масштабную спекулятивную атаку на рубль. Понижать курс надо, но делать это надо с умом.

Но еще более странным мне кажется предположение, что монетарная политика сейчас не так важна. Профессора предлагают инфляционное таргетирование (это такой механизм, который тоже в некотором роде связывает ЦБ руки), но я совсем не могу себе представить его в России. Если в Великобритании глава ЦБ боится за свою репутацию, то у нас этого нельзя даже представить. Более вероятным мне видится такой сценарий: поняв, что руки развязаны, власть начнет через ЦБ выдавать кредиты компаниям и банкам. Дело даже не в том, что будет инфляция. Просто как обычно российское правительство даст деньги не тем, исказит все стимулы в экономике какие можно, выкинет кучу денег в трубу. Реального эффекта не будет, а потом мы с этим еще долго будем мучаться.

Я не люблю давать советов, но в данной ситуации мой бы звучал так: не стоит делать резких движений. Курс можно оставить фиксированным, но хорошо бы дать понять как он работает, это значительно снизит риски. Девальвацию надо проводить смело и сразу до консервативно низкого уровня, потому что риски не симметричны. В перспективе плавающий курс может быть и полезным, но он требует некоторой подготовки рынка и ЦБ, поэтому спешить с ним не надо.

Как обычно полемика только приветствуется.

PS О теории обменных курсов мы еще поговорим, у нее много интересных применений.

Лудиты наших дней

Рукономикс всегда любил покритиковать высказывания российских чиновников об экономике. Как правило, они в ней ничего не понимают, а все равно лезут. Сегодня рассмотрим последнее заявление премьера Владимира Путина:

«По многим ключевым показателям наши торговые площадки пока явно уступают ведущим мировым центрам. Кроме того, они чрезмерно зависят от настроений, царящих на зарубежных рынках», – посетовал премьер-министр Владимир Путин, открывая заседание президиума правительства в понедельник. Это расстраивает, ведь в «последние годы все большее количество предприятий реального сектора рассматривают биржу в качестве удобного и надежного инструмента привлечения средств». Но в результате компании оказываются недооценены.

«Мы знаем примеры, когда они (котировки) становятся ниже реальных средств, находящихся на их счетах. Это какое-то уродливое явление, абсолютно несправедливое», – поделился наболевшим Путин.

Здесь сразу несколько экономических утверждений. Во-первых, по Путину плохо, что российский рынок  зависит от иностранных инвесторов. Во-вторых, резкое падение российского рынка связано именно с присутствием на нем иностранных инвесторов. В-третьих,  не справдливо, что российские компании так сильно упали.

Владимир Путин почему-то забывает, что все годы его президентства российскую экономику только и двигали растущие рынки зарубежом. За их счет росли прибыли нефтегазовых и металлургических компаний. Оттуда же поступали огромные деньги на новые инвестиции. И в этом нет ничего страшного. Если наша экономика кажется инвесторам привлекательной, то это значит мы что-то делаем правильно. За это время Россия так и не смогла создать сильного внутреннего рынка. Возможно, этого и нельзя было так быстро сделать. А может быть, просто у Путина и его команды не получилось. Важно, что в падении российских рынков после падения рынков за рубежом тоже нет ничего необычного. Если вы 8 лет эти деньги не текли в страну, то сейчас нечему было бы утекать.

К сожалению, нельзя взять инвесторов из воздуха. Конечно хочется, что бы они были своими, разумными и приятными во всех отношениях. Но у людей, вкладывающих в рынки, которые того не заслуживают, очень быстро заканчиваются деньги. Тому пример так называемые народные IPO, когда простым гражданам дали шанс инвестировать в большие российские компании. С тех пор цены акций в некоторых из них так и не поднялись на уровень прибыли. А чтобы на умный инвестор не бежал с рынка, ему нужно создавать приличные условия. Во время бума, инвестор придет и так, а вот в кризис над этим придется поработать.

Многие российские компании, выходя на рынок, пытаются попасть сразу на лондонскую или нью-йоркскую биржу. Почему? Потому что там намного выше стандарты. Например, там работают качественные суды, прокуратура не приходит с банкротящями проверками, а премьер-министр не обвиняет без оснований свои компании. Именно эти особенности российской экономики и создают то самое «уродливое и несправедливое явление». Российские компании стоят дешево потому, что несмотря на все их активы, завтра каждая из них может исчезнуть без каких-либо причин. Не так давно самая дорогая российская компания за очень короткий период потеряла все свои активы, потому что у нее вдруг образовались миллиардные долги правительству. Наши компании и так не идеалы прозрачности, а непредсказуемость властей только усугубляет ситуацию в глазах среднего инвестора.

Все это мы знали и до кризиса, но приток шальных денег позволял не обращать внимания. Теперь Путин хочет заменить инвесторов. То есть терять деньги на российском рынке будут уже наши сограждане. Так что ли приятней? Не лучше ли сделать рынки снова привлекательными?

Выступление Путина против иностранных инвесторов лично мне напоминает бунты против введения машин на британских заводах во время индустриальной революции. Не понимая экономики происходящих процессов, люди начинают искать хоть какой-нибудь выход и не замечают, как их позиция приобретает совсем уж абсурдный вид.

Несовершенная конкуренция

После объявления первого призера на конкурс вдруг начало приходить больше интересных вопросов. Я пока не определился с количеством призов, но сегодня хочу объявить второго победителя. Им стал человек под псевдонимом sprite77 (если автор вопроса разрешит в комментариях, я с удовольствием раскрою массам его настоящее имя). Вот вопрос:

Многие говорят сегодня о рынке образовательных услуг высшего образования и о конкуренции на этом рынке.

При этом возникает два вопроса:

1. Все вузы оказывают образовательную деятельность по лицензии, в которой на основании данных о площадях вуза устанавливается предельный контингент численности учащихся — грубо говоря — максимальная возможная доля рынка данного вуза. Численность предельного контингента пересматривается раз в 5 лет при перелицензировании. Какова будет конкурентная мотивация вузов, если исключить реализацию образовательных услуг с нарушением лицензионных показателей. Как данное обстоятельство влияет на конкуренцию?

2. Государственные вузы реализуют часть образовательных услуг за счет бюджета. То есть у них есть гарантированный оплаченный спрос на их услуги. Эксперты говорят, что такое обстоятельство приводит к снижению эффективности и качества образования. Так ли это? Неужели негосударственные вузы более эффективно реагируют на изменения структуры спроса на рынке труда, и предоставляют более качественные образовательные услуги потому что у них нет буфера бюджетного финансирования. Как это связано?

Вопрос очень глубокий, так что заранее извинюсь за длинный ответ. Эта тема того заслуживает.

1. Действительно в образовании существуют ограничения по количеству поставляемых услуг. Конечно, когда эти ограничения исходят от государства, то это уже не совсем конкуренция, но даже на абсолютно свободном рынке университет не всегда мог бы спокойно брать больше учеников. Даже я бы сказал на свободном рынке ограничения были бы сильнее, потому что больше стимулов держать репутацию. Но это еще ничего не значит. Даже если допустить, что на рынке образования всегда дефицит, то это не значит, что университеты перестанут конкурировать друг с другом. Это происходит потому, что студенты далеко не идентичны, и университету не безразлично, кого брать. Поскольку модель Макдональдса здесь не работает (из-за тех самых количественных ограничений), то университет пытается конкурировать качеством, чтобы клиенты готовы были платить как можно больше за образование.

Тут может быть два варианта. Первый это вариант России, где частные университеты и школы занимаются в основном созданием комфортабельных условий для студентов, потому что для родителей качество обучения стоит не на первом месте. Второй это вариант Америки и других стран, где университетам приходится очень сильно работать над качеством образования, потому что хорошее образование стало престижным для богатых семей. Конкретно в Америке есть еще и другой мотив: хорошее образование делает студентов успешными, а они потом дарят университету деньги. Например, не так давно Чикагская Бизнес Школа получила 300 миллионов долларов от финансиста Дэвида Бута. Бизнес-образование конечно сильно отличается от обычного высшего, но на нем университеты тоже могут очень сильно заработать. То есть ограничение по количеству студентов не убивает конкуренцию, а только один из ее аспектов: университет не может позволить себе давать убогое образование, но всем желающим по низкой цене, что вообще-то только хорошо.

2. С бюджетным образованием есть две большие проблемы. Во-первых, оно заставляет платить за образование даже тех, кому оно не нужно через налоги, что в принципе не совсем честно. Но это тема для отдельного разговора. Во-вторых, бюджетная система, как она реализована сегодня во многих странах, включая Россию, действительно снижает эффективность. Как мы видели в ответе на первый вопрос, частным ВУЗам приходится очень сильно конкурировать друг с другом за получение денег студентов (тем или иным образом). Государственный ВУЗ знает, что его деньги гарантированы, а значит делать что-либо не обязательно. Государство конечно будет пытаться поддерживать стандарты, но университеты обычно умеют это дело обходить, да и стандарты будут поступать с задержкой. То есть при прочих равных у частного ВУЗа должно быть больше мотивов для прогресса. Другое дело, что «прочих равных» обычно не существует, потому что частные и государственные ВУЗы как правило находятся в очень разных условиях. То есть, отвечая на вопрос, конкуренция между ВУЗами хороша не столько тем, что позволяет им реагировать на структуру спроса, сколько стимулами для прогресса, в том числе научного.

Самая большая проблема рынка высшего образования в том, что общество не хочет что бы у богатых были преимущества в получении хорошего образования перед бедными. Платное образование как в России сейчас делает это невозможным. Совсем свободный рынок тоже не помогает. Выходом из этой ситуации может стать система образовательных кредитов. Например, в Великобритании правительство дает студентам возможность брать в банке долгосрочный кредит под очень низкий процент (на уровне инфляции). По идее таким образом бедные студенты могут платить за хорошее образование, если ожидают, что оно поможет им зарабатывать деньги в будущем.

В качестве неплохого среднего варианта между политически сложным свободным рынком и экономически неэффективной платной системой ученые часто предпочитают систему ваучеров. При ней к каждому студенту привязывается определенная сумма государственных денег, которую он может отнести с любой понравившийся университет, частный или государственный, по необходимости доплачивая из собственного кармана или за счет грантов и частных стипендий. Эта система оставляет субсидирование образования, но при этом дает ВУЗам серьезный стимул к развитию.

Если вы дочитали до этого места, то вы заслуживаете отдельного приза. Вместо него дам вам ссылку на еще один длинный текст на тему образования, написанный авторами Рукономикса больше трех лет назад. Кое-что в нем устарело, но прочитать все равно полезно. Наслаждайтесь.

Что корейцу хорошо..

Если вы забыли, то у нас все еще идет конкурс с призами в виде книжек по экономике и смежным предметам. Для победы нужно прислать самый интересный вопрос. Пока на почту пришло шесть вопросов, сегодня я хочу ответить на самый интересный из них. Прислал его читатель Максим Иванов, который пишет, что не хочет книгу, но я все равно хотел бы ее ему послать, так что, Максим, присылайте нам на почту свой адрес для приза. Собственно вопрос:

Добрый день!
Я пишу дипломную, но на несколько другую тему, поэтому мой вопрос скорее побочный продукт моей работы.
Изучая послевоенное развитие стран ЮВА, становится отчётливо ясно, что экономики этих стран не гнушались государственным регулированием и применением нерынончных методов ведения хозяйства. Однако эксперемент оказался более чем успешным.
Безусловно, несовсем корректно рассматривать переход от традиционной к рыночной экономике с переходом от административно-плановой к рыночной, но два вопроса звучат так:
1) Каковы на ваш взгляд причины отказа от опыта ЮВА стран правительством РФ в начале 90-х?
2) Синтезируя негативный опыт России, неодназначный опыт ФРГ и позитивный опыт тигров, какие действия должна будет принять обьеденённая Корея для преодоления экономической катастрофы при обьеденении?

Я бы хотел уделить больше внимания первому вопросу, тем более что эта проблема сейчас актуальна как никогда. Что касается объединения Корей (а я тоже полагаю, что в недалеком будущем это случится), то тут я вряд ли смогу сказать хоть что-нибудь оригинальное, так что рекомендую обращаться к экспертам, например, Андрею Ланькову.

Действительно, некоторые азиатские страны такие как Япония, Южная Корея, Сингапур, Гонконг и Тайвань достигли в 20-м веке небывалых темпов развития. Причем многие из них, в особенности Япония и Корея, активно использовали разного рода государственные вмешательства в экономику. В частности автомобильные индустрии обеих стран некоторое время охранялись очень серьезными торговыми барьерами. Некоторые экономисты считают, что именно грамотная политика властей помогла отсталым странам выбиться в лидеры. Действительно стране может быть трудно с нуля создать автомобильную отрасль при наличии очень развитых конкурентов на Западе. Автомобили, как мы знаем, требуют очень массового производства для использования экономии от масштабов, поэтому нужно иметь гигантский спрос для эффективной конкуренции. Так по крайней мере звучит аргументация протекционистов.

Более того, все знакомые с историей торговли люди знают, что все западные страны тоже на определенной стадии своего развития активно использовали протекционизм, регулирование и так далее. Все это так. Но сам успех тех или иных стран еще не является доказательством правильности конкретного метода. Например, Ирландия очень неплохо развилась как раз с помощью торговли. Не сильно влезал в экономику и Гонконг. Давайте посмотрим подробнее на азиатских тигров. В большинстве из них очень отличается культура бюрократии. После распада СССР Россия не могла не только похвастаться грамотными чиновниками, в ней не было почти никого, кто имел бы представление о функционировании капиталистической экономики за пределами работ Маркса. Про Виктора Черномырдина говорят, что он получил самое дорогое экономическое образование в мире, обучаясь на службе.

Далее, немного странно представлять себе Россию после развала СССР как рай либерализма. Да, она стала намного свободнее, но думаю по степени регулированности легко дала бы фору любому из азиатских тигров. Дело не столько в вопросе регулировать или нет, сколько в качестве регулирования. Иногда стране везет и ее политикам удается создать чудо. Естественно чудо возникает не на пустом месте: сегодня очевидно, что Япония имела сравнительное преимущество в производстве автомобилей, просто никто об этом не знал, и вполне вероятно, что Тойота могла появится и без регулирования и субсидий. К сожалению, такое везение очень редкое. Чаще регулирование оканчивается другим полюсом — автомобильной отраслью СССР, десятилетиями производящей в огромных количествах плохой товар и выживающей только за счет пошлин. Обычно регулирование и протекционизм появляются совсем не из желания отладить «провалы» свободного рынка, а для защиты чьих-либо корпоративных интересов. И очень трудно предсказать, какое вмешательство будет «хорошим». Для него, видимо, нужны какие-то факторы, не поддающиеся экономической логике.

Так что, я лично очень сомневаюсь, что правительство РФ могло даже если бы хотело поставить на вооружение опыт стран ЮВА, как сегодня у правительства не очень получается использовать опыт Китая и Индии. Как минимум не хватило бы человеческого капитала среди лидеров. Я бы правда больше жалел не об отсутствии «умного регулирования», а о других достоинствах тигров, а именно: сильном и относительно честном правосудии, легкости ведения бизнеса и так далее. Если страны ЮВА и развились благодаря индустриальной политике, то сегодня они процветают совсем по другим причинам.

Еще раз спасибо Максиму за вопрос. Присылайте и вы свой!

Спасение утопающих

На нашу волшебную почту пришел вот такой вопрос от одного из самых преданных читателей (хотя обычно он с нами и не согласен):

Мне вот сейчас очень интересно, чтобы какой-нибудь понимающий экономист рассказал, чего там правительство понадумало вчера.

Чё-то пишут, какие-то нормы резервирования снизили, какие-то коэффициенты на залоговую стоимость повысили.

Что вся эта фигня значит? Правильно я понимаю, что под банковскую систему подложили подушку безопасности с взрывоопасным газом, на которую если прыгнуть слишком сильно, то лучше бы её не было совсем?

Давайте, во-первых, пройдемся по мерам принятым к спасению финансовой системы. Первым делом было принято решение о снижении ставки обязательного резервирования. Этот шаг лично мне показался очень странным по нескольким причинам. Не очень понятно, почему в момент опасности (всем ведь известно насколько наше население не доверяет банкам) банкам разрешают снизить запасы ликвидного капитала на счетах в ЦБ. По идее такое решение легко могло вызвать панику и так называемый набег на банки. К счастью, этого не случилось. Более того, не знаю как с этим обстоит сейчас в России, но большинство обычно хранит все равно больше резервов чем предписывается обязательной ставкой, так что игра с ней не должна оказать сильного влияние на появление свободного капитала ны межбанковском рынке. Плюс, не очень понятно насколько просто будет вернуть ставку на место.

Затем были остановлены торги на биржах. С одной стороны, эта мера оправдана, если есть основания полагать, что рынок ведет себя нерационально. С другой — дело было не только в панике. Правительство видимо хотело взять тайм-аут что бы придумать, как справиться с кризисом. То есть рынку был послан четкий сигнал: «мы не знаем, что делать».

В конце концов, правительству пришлось еще и пообещать вбросить на рынок денег для скупки акций. Это понятная реакция, но, как мы уже с вами говорили, она может привести к негативным последствиям в будущем. Тут прав читатель. Если компании будут знать, что в случае чего им поможет государство, то предотвращать кризисы будет не так уж и важно. Можно будет снова продолжать делать то, что и привело к падению. Правда стоит сказать, что сами компании в случае России вряд ли могли остановить падение, вызванное смесью внешнеэкономических и внутриполитических проблем. Но тогда moral hazard действует в применении к правительству. Пока оно знает, что рынок можно спасать банальным денежным влиянием, ничто не остановит его глупые внутриполитические решения.

Неблагодарная профессия

Наши постоянные читатели уже знают мое, мягко говоря, негативное отношение к искусству биржевой аналитики. Это относится и к так называемуму техническому анализу (попыткам предсказать движение рынка по графику), и к фундаментальному (предсказание цены на основе разного набора фактов). К сожалению, наглядно продемонстрировать глупость всех этих анализов обычно не так просто, потому что в ситуации стандартных колебаний даже на кофейной гуще можно угадывать с некоторой вероятностью. Но иногда на рынке происходит что-то, что дает способ увидеть, чего стоит весь этот анализ.

Посмотрим, например, на картинку из журнала Смарт Мани:

Здесь сразу 10 аналитиков из ведущих банков дали четкий прогноз по рынку. Лучше бы они этого не делали. Для достижения даже самого пессимистичного прогноза сегодня нужен рост примерно в сто процентов за оставшиеся три месяца. Учитывая, что биржа вероятно еще упадет после открытия, то нужен будет еще больший рост. Такой рост в истории рынка бывал, но сейчас его ничто не предвещает, так что смело можно сказать, что поверившие аналитикам инвесторы потеряют деньги.

По ссылке от Норвежского Лесного.

Мюнхаузен фонд

Константин Сонин у себя в живом журнале подвергает критике идею тратить Стабфонд для спасения российского фондового рынка, хотя с его аргументацией можно (и нужно, как это делают комментаторы) споить. На мой взгляд, проблема с этой идеей не столько в искажении сигналов, сколько в нарушении стимулов. Напомню, изначально Стабфонд создавался с целью обеспечить экономику ликвидным капиталам в тяжелые времена. Если посмотреть на график РТС за последние пару месяцев, то можно сделать вывод, что время пришло. Действительно, ситуация сейчас не самая простая. Цена на нефть падает, инфляция и не думает останавливаться, даже не смотря на падение рубля, не говоря уж о том, что по разным причинам зарубежные инвесторы опасаются вкладывать свои деньги даже в подешевший российский рынок.

Тем не менее, вливание сейчас может только помешать. Думаю, даже пессимисты согласястся, что при всех проблемах российская экономика все еще достаточно далека от настоящего финансового кризиса уровня того, что произошел в 1998м году. Большинству российских крупных игроков не грозит банкротство. Даже банки не испытывают достаточно серьезных проблем, что бы им была необходимы деньги от государства. В то же время выдача денег без серьезного основания искажает стимулы для компаний и инвесторов. Вместо сокращения рисковых вложений и приведения дел в порядок, компании продолжат делать то, что и привело их к падению. Многие экономисты даже в кризисной ситуации не считают вливания денег на фондовый рынок обоснованным.

Более того, проблемы на российском рынке безусловно вызваны не только, а может и не столько проблемами зарубежом. Помогает и отношение к экономике собственного правительства. Сначала, премьер берет на себя  должность прокурора и без доказательств обвиняет крупную компанию в нарушении законов. Потом власть намеренно накаляет отношения с торговыми партнерами на почве очередной войны на Кавказе. Можно вспомнить и другие истории. Получается, одной рукой мы сами топим свой рынок, а другой пытаемся его же вытащить. Вместо траты нелегко заработанных денег, надо в первую очередь научиться уважать бизнес, который так или иначе связан с благосостоянием большинства граждан.

Третья причина, по которой, вброс денег на рынок не сработает, связана с тем, как работают финансовые рынки. Допустим сейчас на рынок оценивается в 100 условных единиц. На него приходит государство и повышает цену до 120. Наверняка сразу найдутся спекулянты, которые снова опустят цену до справедливых 100. Конечно в российском Стабфонде очень много денег, но так ими рисковать все равно кажется неуместным.

Если же у властей есть реальное желание помочь рынку, а не всего лишь сделать вид, то решение имеется. Достаточно снизиить налоги, а лучше сделать мирный жест в сторону Запада. Перестать играть на обострение. Перестать разрушать бизнесы. Наладить законы. Список можно продолжать. Причем уверен, что даже средненькая по реальному эффекту реформа оказала бы огромное влияние, но власть отказывается идти даже на маленькие уступки здравому смыслу. В общем, как это часто бывает к месту приходится знаменитая цитата Рональда Рейгана.

Задача на выходные

В статье Ведомостей об одном из последних заседаний правительства в частности говорится:

А в этом году Минэкономразвития предложило с 2010 г. снизить НДС до 12%. И Кудрин снова прибегнул к прежней тактике, заявив, что из-за этого инфляция сразу вырастет на 3,8 п. п. Источник в Минэкономразвития признает, что расчетов, как влияет снижение налога на рост инфляции, нет. Нет возможности сократить налоги в полной мере, как это нужно для экономического роста, признала вчера министр Эльвира Набиуллина, но стимулировать производство с высокой добавленной стоимостью надо. Снижение НДС и ограничение инфляции — две взаимоисключающие цели, сетует Наталия Орлова из Альфа-банка.

Небольшой вопрос для наших читателей: Журналисты газеты Ведомости, видимо, считают, что последнее предложение становится правдой только потому, что его произнесла работник Альфа-Банка. Логика связи между ставкой НДС и инфляцией не объясняется. Предлагаю помочь Кудрину, и привести в комментариях простое, но четкое объяснение этого феномена. Это не должно быть очень трудно, но, по-моему, будет полезно и для участников, и для тех, кто прочитав статью, ничего не понял. Вперед.

Про Мечел и рынки

Читатели просят прокомментировать историю с компанией Мечел. Напомню, некоторое время назад премьер Путин ни с того ни с сего вдруг отчитал одну из крупнейших металлургических компаний в использовании схемы ухода от налогов через продажу сырья по разным ценам на внутреннем и внешнем рынке. Резкая критика премьера стоила компании несколько миллиардов долларов капитализации, а за Мечелом упал и весь фондовый рынок. Разбираться, справедлива ли критика Путина я не стану, тут нужно обладать большей информацией о компании, критиковать сам метод решения проблемы (через ничем не обоснованное заявление чиновника, а не целенаправленное разбирательство антимонопольных органов) тоже слишком просто. Предлагаю посмотреть на эту проблему скорей с точки зрения теории эффективных рынков.

Итак, хотя сегодня уже общепринято, что рынок иногда бывает подвержен нерациональным паникам, трудно отнести 5 миллиардов к результатам только лишь всеобщего помешательства. Вероятно цены на акции Мечела упали не просто так. То есть рынок посчитал, что есть какие-то основания для переоценки компании. В нормальной ситуации это бы было сигналом того, что рынок согласен с оценкой премьера по поводу нелегальных операций. Так, например, было после часто теперь цитируемого оглашение о проблемах в компании Энрон (справедливости ради, там это делалось по прописанной в законе процедуре). Но тогда непонятно, почему о проблемах знает Путин, но не знают другие участники рынка, соответствующие органы и вообще никто. 

Мне кажется более реалистичным другое объяснение произошедшего. Рынок вполне рационально отреагировал на новости, но тревогу в игроков вселили не конкретные детали обвинения Путина, а сам факт «наезда», тогда как сами налоговые махинации (если они имели место) никого особо не волновали пока на них обратил внимание премьер. Конечно не стоит быть слишком наивным и предполагать, что рынок заботится о честности бизнесменов, но возможность законного разбирательства  была бы веским доводом против вложений в компанию вроде Мечела. В нашем же случае ситуация выглядит ровно наоборот: даже если бы Путин начал обвинять в махинациях абсолютно легальную компанию, ее акции все равно бы с большой вероятностью обрушились. Просто потому что российские власти уже доказали, что умеют создавать очень серьезные проблемы компаниям без единого формального довода. Реакция на заявление Путина, таким образом, не так уж сильно связана с деятельностью самого Мечела, а всего лишь показывает, что инвесторы помнят, насколько подвержен рискам российский рынок.