Самые честные выборы

В этом году знаменитые Маршалловские Лекции читал принстонский профессор Эрик Маскин. Как примерный ученик Кеннета Эрроу он рассказывал про системы голосования и про недостатки стандартных систем. Ни для кого не секрет, что по жестким критериям ни одна выборная система в мире не является достаточно демократичной. В любой из них случаются случаи, когда особенности работы системы приводят к не тому результату, которому должны. Тут речь прежде всего идет о выборах, где избирается только один кандидат (партия), то есть, например, наших президентских выборах или более несуществующих выборах одномандатников.

Сейчас в разных странах и на разных уровнях практикуются самые разные системы. В России и Франции есть второй тур. В Америке используется очень странная система выборщиков. Один из наиболее ярких примеров, которые привел Маскин, когда эти системы не действуют это президентские выборы в США в 2000-м. Тогда Аль Гор получил больше голосов избирателей, но проиграл выборы. Проиграл он их потому, что часть его избирателей ушла к третьему кандидату Ральфу Надеру. По идее исход состязания между двумя кандидатами должны решать лишь предпочтения между ними. Соответственно, если большинство американцев предпочитают Гора Бушу, то Гор должен выиграть в независимости от присутствия в списках Надера. Еще одна проблема в так называемом стратегическом голосовании. Например, сторонники Явлинского голосуют за Путина, потому что он им кажется лучше кандидата от КПРФ. В итоге Явлинский не получает большой части своих голосов просто потому что люди заранее считают что у него нет шанса.

Обе проблемы, как утверждает Маскин, решаются применением принципиально другой системы голосования, которую он называет «true majority» (настоящее большинство). Работает она так: избиратель приходит на выборы и составляет список из кандидатов в порядке предпочтений. Например: Явлинский, Путин, Зюганов. Причем если кандидатов много, то избиратель может не включать в свой список каждого из них. Цель этой процедуру лишь в том, что бы определить кого из кандидатов кому предпочитает избиратель. Дальше тот, кто выигрывает в единоборстве с каждым другим кандидатом побеждает. Если у нас три избирателя со списками (Явлинский, Путин, Зюганов), (Путин, Явлинский, Зюганов) и (Зюганов, Явлинский, Путин), то побеждает Явлинский, хотя в другой ситуации первый избиратель мог бы отдать свой голос Путину, опасаясь прихода к власти Зюганова. В примере трех избирателей это конечно бессмысленная стратегия, но если представить, что у нас есть три группы избирателей и первая из них сильно меньше двух других, то стратегически выгодно голосовать не так, как хочется, приводя к победе не того кандидата. Система с предпочтениями дает шанс избирателям голосовать как нравится без лишних опасений.

Давайте подробней рассмотрим пример, где это может быть очень важно:

Группы избирателей А B C
Процент от общего числа избирателей 15% 45% 40%
Предпочтения Явлинский
Путин
Зюганов
Путин
Явлинский
Зюганов
Зюганов
Явлинский
Путин

Из этой простой таблицы видно, что на обычных выборах победил бы Путин (45% против 40% и 15%). Если бы выборы проводились в два тура, то тоже победил бы Путин (во втором туре у него было бы 60% против 40%). Но реально 55% людей предпочитают Путину Явлинского. И правильная система должна приводить к победе именно его, что и происходит в системе Маскина.

Вы наверное уже думаете писать мне гневный комментарий, потому что очевидно, что не всегда такая система приведет к какому-то выбору. Это собственно доказал в свое время сам Эрроу. Но Маскин утверждает, что на практике в большинстве случаев все не так уж плохо. Если избиратели голосуют, исходя из какой-то идеологии, то маловероятно, что не будет четкого результата. Причем, когда избирателей много эта вероятность только снижается.

Получается, что в мире существует система, которая однозначно лучше всех существующих и легко реализуемая на сегодняшней технике, но которую практически никто не использует. Возможно, политикам просто не хочется менять систему, обеспечившую им победу.

Ссылки:

Инвестиции: национальные vs. международные

Продолжаем отвечать на вопросы. Вот один из них:

Почему многие экономисты, особенно состоящие на госслужбе, так подозрительно относятся к иностранным компаниям и иностранным инвестициям? Откуда эта святая вера в то, что «национальный капитал» априори эффективнее? Почему инвестиции определяются типично чиновничьей формулой «Их надо всячески поощрять. Но в меру». Эти экономисты вечно пугают тем, что «транснациональный капитал скупит российскую экономику» — но ведь он же,купив что-то, не увезет в далекие края, все эти купленные предприятия останутся в России. Почему в Эстонии приватизация проходила с упором на продажу предприятий иностранным компаниям — и ничего, Эстония сейчас один из лидеров Восточной Европы и по экономическому росту, и по достигнутому уровню развития…

Есть сразу несколько причин, по которым экономисты и особенно в правительстве могут предпочитать национальные инвестиции. Некоторые из них вполне разумные, другие — просто выгодные в электоральном смысле. Основной аргумент в том, что если инвестиции внутренние, то и прибыли останутся в нашей стране. Соответственно в нашей стране с этих прибылей будут уплачены налоги. И значительная часть этих денег тоже будет потрачена внутри страны. В итоге появятся новые рабочие места, вырастет уровень жизни и так далее. Правительству безусловно это выгодно. Не говоря уж о том, что сама идея «оставлять прибыли внутри страны» безумна популярна среди избирателей. Поэтому при прочих равных неудивительно, что государство предпочтет своего инвестора. Кроме того, с таким инвестором всегда проще договориться о возникших проблемах.

Проблема в том, что «прочих равных» почти не бывает и иностранные инвесторы часто предлагают более выгодные условия, чем российские. Например, за приватизацию 90-х годов можно было бы наверняка выручить больше денег, если бы предприятия продавались иностранным компаниям, как это сделала Эстония. Да и использовать полученные активы иностранные компании возможно могут лучше. У них как правило есть передовые технологии, опыт и совсем другие финансовые возможности. Домашние инвесторы международного уровня если и достигнут, то совсем не так быстро. Увеличившийся размер инвестиций кстати тоже создает дополнительные, хоть и менее очевидные, доходы для государства и населения в целом. То есть, разрешая иностранные инвестиции, мы получаем в среднем более эффективную и большую по размерам индустрию. Конечно часть прибыли уйдет за рубеж, но у нас останутся технологии, рабочие места, улучшенный выбор и так далее. Кроме того, хотя некоторая часть из прибылей, полученных в нашей стране, и будет расходоваться внутри ее, сбережения будут делать там, где это выгоднее. Если мы говорим о России, то заметная часть доходов будет потом переведена в другие страны из банальных соображений выгодности. Если говорить об Европе или Америке (где разговоры о запрете иностранных инвестиций тоже совсем не редкость), то там этот эффект будет слабее.

Есть и стратегический аргумент. Некоторые считают, что отдавать свои индустрии иностранцам нельзя из-за возможности войны. В этом случае мы конечно можем отобрать важные для нас производства, но совсем не факт, что мы сможем ими управлять. В этом плане Россия сильно отличается от Эстонии. Большинство объектов для приватизации у нас именно стратегические: сырье, оборонная промышленность и так далее.

Это конечно упрощенный анализ. С одной стороны его можно углубить тем, что посмотреть более пристально на теорию инвестиций, когда они нужны и какие от них эффекты. С другой — можно поговорить о политике. Почему некоторые экономисты и чиновники говорят не всегда то, что думают. Многие из них наверняка понимают, что западные инвестиции не так вредны, как может показаться, но сказать об этом не решаются, потому что для медианного избирателя в большинстве стран это неприемлемо. На самом деле, во многих развивающихся и даже развитых странах наоборот ведется очень активная политика по привлечению иностранного капитала. Тут можно вспомнить Китай, Индию, Ирландию и многие другие. В России тоже иногда этим идея пытаются следовать, но на деле в «большие» индустрии иностранцев пускают очень и очень неохотно. Иногда государство можно понять; если оно хочет ценой временных потерь построить в стране собственную конкурентоспособную отрасль, то в этом нет ничего плохого. Но чаще защищают старые фактически бесперспективные отрасли, которые никогда не смогут конкурировать.

Всем, кому интересно более подробно ознакомиться с экономикой иностранных инвестиций, советую посмотреть статьи на эту тему в Google Scholar. Определение и разновидности можно найти в Википедии

Подушка безопасности Гордона Таллока

Все мы хотим сделать что-нибудь хорошее. Ну или почти все. Большинство даже самых вредоносных действий совершаются с самыми благими намерениями. Особенно это относится к политике. Поскольку, выбирая определенный курс (через выборы президента, парламента, региональных властей и референдумы), мы не вкладываем собственные средства. И соответственно не несем обычно личной финансовой ответственности за принятые решения. Не получилась, допустим, у Буша война в Ираке, а простым американцам от этого по ощущениям не хуже, не лучше не стало. Поэтому в выборах нам нет смысла изучать все возможные эффекты принимаемых решений. Да и даже если бы мы их изучили, один голос все равно ничего не решает.

Поэтому люди часто голосуют интуитивно за те предложения, которые им кажутся позитивными. Бесплатное образование, ужесточение наказаний за нарушения ПДД, запрет курения и алкоголя. На поверхности у всех этих предложений благие цели. Но экономисты доказывают, что в реальности все совсем не так просто. Область экономики, занимающаяся политическими решениями, называется «общественный выбор» (Public Choice). Один из самых паблик-чойсеров Джеймс Бьюкенен получил нобелевскую премию в 1986 году. Другой — Гордон Таллок может получить ее в этом. Таллок был соавтором Бьюкенена по их известной книжке Calculus of Consent [Расчет Согласия]. Но было у него и много своих интересных идей. Например, о подушке безопасности. Читать далее