Не увлекайтесь моделями

Я очень люблю экономику. И мне очень нравится, когда люди начинают ее учить, вместо того чтобы высказываться по экономическим темам, не имея знаний в этой области. Но, к сожалению, экономика очень сложный предмет, а значит в начале обучения нам приходится сильно упрощать реальный мир, чтобы объяснить некоторые аспекты экономического образа мышления. Иногда эти упрощения работают очень хорошо, и помогают людям понимать мир вокруг лучше, но часто в модели теряется богатство реального мира. Поэтому, хороший учитель всегда рассказывает, где у модели слабые стороны, где она не достаточно для реального мира и так далее.

Например, пару лет назад в интернете я спорил с одним экономистом, выпускником Российской Экономической Школы, который был безусловно очень неплохо подкован в экономике. Но для него экономика видимо была наукой абстрактной, а не прикладной. В частности, он утверждал, что на конкурентном рынке фирмы «получают» цену с рынка. Действительно, стандартная экономическая теория говорит именно об этом. Но в реальности ни одна фирма ничего не получает. Установление рыночной цены происходит в динамике. Фирмы с неправильной ценой теряют прибыль, и потихоньку либо адаптируются, либо пропадают с рынка. Поэтому даже на очень конкурентных рынках никогда не бывает по-настоящему единой цены. Цену всегда устанавливает сам предприниматель, но на конкурентном рынке он обязан думать о поведении других предпринимателей.

Картинка из учебника о монополии
Картинка из учебника о монополии
Вспомнил я об этом по прочтению комментария одного виртуального знакомого по поводу монополий. Он пишет, что «монополия это всегда плохо», и исходит при этом из модели из такого же начального учебника по экономике. Модель говорит о том, что у монополиста обычно есть стимул ставить цену выше конкурентной. Логика модели в том, что если нет конкуренции, то монополист может извлечь больше выгоды. Но в реальности той монополии, что изображена на этой картинке не существует. На конкретном рынке может не быть конкуренции, но это не значит, что монополист может расслабляться. В реальном мире монополист всегда боится, что на рынок придет кто-нибудь новый и захватит его долю. Или новая компания на совсем другом рынке вдруг отберет весь бизнес. Часто именно это и происходит, и поэтому монополист не может себе позволить завышать цену.

Есть только два случая, в которых настоящие монополисты могут себе позволить обирать потребителей. Первый это существование чего-то уникального. Например, продажа каких-то вещей, существующих в единственном экземпляре (но тут не совсем ясно что такое конкурентная цена). Второй это монополия по закону. То есть государство дает компании (обычно тоже государственной) право работать, а всем остальным вступать на этот рынок запрещает. Это метро, электроэнергия, почта и так далее. Обычно это случается в так называемых «естественных монополиях». Но опять же в случае естественной монополии странно говорить о конкурентной цене (там конкуренция невозможна).

В реальности во многих странах сегодня работают антимонопольные законы. Но почти никогда монополии не наказываются за слишком высокую цену. Проихсодит ровно обратное. Например, пару дней назад компанию Intel в очередной раз обвинили наоборот в незаконно низких ценах (там обвинение было сложнее, но суть похожая). До этого такое же обвинение предъявлялось компании Microsoft.

Собственно обо всем этом я уже писал и не раз:

Правильный ответ

Если честно, я не ожидал, что так много людей попробуют свои силы в решении задачи из предыдущего поста в первый же день. В комментариях уже появился один из возможных правильных ответов. Попробую его объяснить. Если вы забыли условия, то вам сюда. Если вы хотите еще подумать самостоятельно, не читайте дальше.

Итак опасность для конкуренции состоит в том, что объединившись компании A и B смогут повысить цену на рынке промежуточного товара. В реальности этого скорей всего не случится, потому что тогда компании-переработчики (мы их там назвали D, E и F) не смогут конкурировать с компаниями I и J, которые производят тот же продукт и предположительно их издержки не изменились, а значит и цена не изменилась (опять же нужно предположить, что изначально цена на рынке конечного продукта была одинаковая — это было заложено в условии). Объединенная компания AB безусловно не захочет такого развития событий, а потому не будет поднимать цены. Компания все равно может что-то выиграть от сделки (за счет сокращения разного рода издержек и так далее), но на конкурентности отрасли это не скажется.

Второй вариант из известных мне вариантов ответа требовал чуть большей изобретательности. Можно было предположить, что, если AB начнет пользоваться монопольным положением, то один из независимых поставщиков (например G) построит трубопровод к общей сети и станет снабжать D, E и F. Конечно строительство трубопровода — дело дорогое, но G может заранее заключить долгосрочный контракт и тогда строительство будет выгодным. Этот вариант ответа в принципе правильный, но первый мне кажется красивее и строже.

Мораль задачи в том, что появление на одном из рынков монополии вовсе не означает, что тут же поднимется цена, как нас учит примитивная теория из учебника начального уровня. Поскольку рынки всегда в той или иной степени взаимосвязаны этот принцип очень важен для правильного применения антимонопольного законодательства.

Экономический образ мышления

Недавно я ходил на собеседование в одну экономическую консалтинговую фирму. Как это ни смешно в современном мире это одно из очень немногих мест (вместе с государственными органами и университетами), где выпускнику-экономисту будут задавать вопросы действительно по специальности. Один из таких вопросов я хотел бы задать вам. Надеюсь, хотя бы кому-нибудь будет инетересно над ним подумать. Ответы можно писать в комментариях. Вопрос совсем не сложный, но очень хорошо делит людей на тех, кто понимает главные принципы экономики и остальных. Правильных ответов может быть несколько, включая те, о которых я пока не подумал.

Итак, ситуация такая. Рынок некоторого товара в определенной стране устроен так: его производят всего пять фирм (A, B, C, G и H), потом он по трубам поставляется на переработку следующему звену фирм, которых в нашей стране тоже 5 (D, E, F, I и J).  Сам товар производится из нефти, которую можно свободно купить на мировом рынке, но передавать товар от поставщика к переработчику можно только по специальным трубопроводам. Переработчик в свою очередь производит из нашего товара что-то новое и продает его потребетилям на большом конкурентном рынке.

При этом поставщики A, B и C и переработчики D, E и F объединины единой системой труб, а поставщики G и H имеют специальные трубопроводы к переработчикам I и J соответственно. Для удобства я нарисовал схему устройства отрасли.

Компании A и B хотят объединиться, но компания C считает, что это создаст монополию на рынке, а значит будет противоречить закону и эффективности. Точно так же как Google надавно выступил с резкой критикой сделки между Microsoft и Yahoo. Аргумент компании C, я думаю всем понятен, поэтому о нем мы говорить не будем.

Внимание, вопрос. Почему на самом деле того, что предсказывает компания C не произойдет, а наоборот сделка между  A и B оставит отрасль такой же конкурентной как и раньше. Объяснение должно быть строгим и экономическим (не «история показывает» итд). Разрешается делать дополнительные предположения (например, относительно компаний G и H). Версий может быть как минимум две.

Не стесняйтесь отвечать даже если у вас есть экономическое образование, наоборот удобный случай себя проверить.

UPDATE 1: Некоторые пояснения. Изначально у A, B и C — одинаковые доли рынка и ни одна из них не может изменить свою долю в краткосрочном периоде (считайте, что это заводы, которые и так работают на пределе). То есть ответ, что C просто нарастит производство, если A и B начнут задирать цены, не подходит.

Помните, что хотя мы и рассматриваем жалобу от C, ее интересы нас (как условное правительство) не очень волнуют. Главное поднимется ли цена на рынке нашего товара и на рынке конечных потребителей.

Update 2: Компании A, B и C абсолютно одинаковые. Ни одна из них не является зажатой или наоборот боковой. Это издержки схемы. То есть каждая из них может свободно пользоваться общим трубопроводом.

Монополии: плохие и хорошие

Один из очень часто используемых аргументов в пользу государственного вмешательства в экономику звучит примерно так: «свободный рынок имеет тенденцию создавать на рынке монополии. Они повышают цены и создают неэффективность, ущемляя потребителей». Действительно с помощью весьма нехитрых графиков можно доказать, что рациональная монополия сделает цену выше чем фирма на конкурентном рынке. Точно так же можно показать, что монополия неэффективно расходует ресурсы.

В теории все понятно. Что же происходит на практике. Рассмотрим на примере одного из недавних случаев. Компанию Intel, контролирующую от 80 до 90 процентов рынка процессоров (куда уж ближе к монополии) обвиняют в нечестном поведении. Приведу цитату из одной из подобных статей в авторитетнейшей газете New York Times (перевод мой):

Они [разнообразные регуляторы — МД] говорят, что Intel неправильно защищает свою долю рынка микропроцессоров, предлагая большие скидки производителям компьютеров, которые минимизируют использование процессоров, изготовленных конкурирующей фирмой AMD.

Преступление Intel заключается, как мы видим, отнюдь не в завышении цен, а наоборот в их снижении. Ведь очевидно, что производитель компьютеров выбирает вариант, при котором ему будет дешевле произвести компьютер с заданными характеристиками. Intel, снижая цену, дает стимул выбирать себя. То есть потребитель получает компьютер дешевле, а не дороже. На самом деле, так происходит намного чаще чем мы привыкли думать. Американская сеть супермаркетов Wal-Mart живет именно за счет низких, а не высоких цен.

Регуляторы, конечно объяснят нам, что если мы будем поощрять исскуственное снижение цен, то конкуренты совсем пропадут с рынка, и вот тогда-то монополист даст себе волю. На практике этого никогда не происходит, потому что, если в отрасли нет специально созданных барьеров, то конкурент есть всегда. Даже если у вас 99 процентов рынка, вы не можете позволить себе расслабиться. Конкурент может появиться совсем на другом рынке, где его никто не ждет и уничтожить ваш бизнес. Та же Microsoft контролирует достаточную доля рынка, что бы вообще не волноваться. И хотя многие из нас хотели бы видеть больше движений с их стороны, нельзя не заметить, что компания двигается, предлагает новые продукты, смотрит на движения конкурентов.

Мне на ум приходит только один случай, когда монополии ведут себя именно так, как предсказывает примитивная экономическая логика. Это государственные монополии или компании работающие в искуственных условиях. Например, Газпром, Роснефть или РЖД. Эти компании действительно плохо работают. Они бы с удовольствием предлагали продукт по завышенной цене, но им не дает регулирование. В ответ они используют самые неэффективные из возможных методов производства, не заботясь об инвестициях, исследованиях и конкурентоспособности. Пародоксальным образом, если призадуматься, эти компании были созданы с целью избежать рынка с монополиями первого типа. Трудно представить себе человека, который всерьез будет утверждать, что Газпром лучше даже Microsoft.

В защиту Microsoft

Совершенно неожиданно получила широкое распространение история про преследование сельского учителя за использование нелегальных копий операционной системы Windows. В России этот процесс конечно выглядит смешным, потому что все отлично знают, что легальных копий той самой системы в стране очень и очень мало. Но на фоне этой странной истории проявились очень специфические отношения к системе авторского права вообще и компании Microsoft в частности. Дошло до того, что в дискуссии решил поучаствовать известный не с самой лучшей стороны совсем в другой области публицист Егор Холмогоров. Мнение Холмогорова для меня интересно не само по себе, а как сборник очень типичных заблуждений, так что есть смысл его откомментировать.

Начнем правда с того, что среди экономистов нет единой точки зрения на закон об авторском праве. Действительно, с одной стороны копирайт дает очень сильный стимул для инноваций. С другой стороны — как только инновация введена копирайт часто мешает ее дальнейшему развитию. Владелец копирайта может мешать другим создавать что-то на платформе его изобретения, хотя это явно выгодно для общества. В этом, кстати, часто обвиняют Microsoft. Насколько я понимаю, радикальной точки зрения о необходимости полной отмены патентов придерживается только малая часть экономистов. Но сегодня мы говорим все же не совсем об этом. Итак, перейдем к Холмогорову:

Право «Майкрософт» продавать свой монопольный продукт по той цене, которая для большинства мира и большинства людей является непосильной – более чем сомнительно. Люди просто не могут купить систему дешевле.

На самом деле, право Майкрософта продавать продукт по той цене, по которой ему хочется не только несомненно, но и полезно для нас. Потому что, если допустить, что Майкрософт бы заставили продавать Виндоуз дешевле, то можно легко представить, какой бы продукт мы получили на выходе. Виндоуз и так не блещет, а если бы компания тратила на него еще меньше денег, то он бы стал совсем невыносимым.

Кроме этого, хотя Майкрософт и является де-факто монополистом, никто не заставляет вас покупать его продукцию. Конкуренты у Майкрософт есть и их операционные системы по качеству вполне можно сравнить с Виндоуз. Дело в том, что на рынке операционных систем сравнительно низкие входные барьеры. Не так уж много нужно инвестировать, что бы создать приличную операционную систему, как показывает пример Apple. Соответственно если бы Microsoft срывал такие уж серьезные сверхприбыли, то другие компании вошли бы на рынок. Наоборот известно, что Microsoft не зарабатывает большую часть своей выручки на Виндоуз. Потому что этот рынок очень легко захватить. А наживается компания на дополнительных продуктах к Виндоуз, прежде всего офисных приложениях. В общем, я бы на месте любого государства не регулировал цены Майкрософта, а то может оказаться, что ему дешевле уйти из этой страны насовсем (таким решением угрожала Apple Франции, когда ее пытались заставить продавать песни iTunes не только для iPod’ов).

Во всяком случае – эти проблемы мирового монополиста никак Российского государства не должны касаться, тем более, что никаких выгодных казне сверхналогов за право продавать легальные программы Майкрософт в России не платит. И на каком основании пермская прокуратура пытается поставить крест на компьютеризации российских школ, совершенно непонятно.

Вот тут Холмогоров совсем ошибается. Как и любая другая компания Майкрософт в России платит налоги. Это и НДС (частично оплачиваемый покупателями), и корпоративные налоги, и подоходные налоги всех работников Майкрософта в России. Причем часть из перечисленных налогов напрямую зависит от цены Виндоуз и прибыли компании. Но даже те, что не зависят, полностью исчезают из казны, как только начинается пиратство. Потому что пираты как раз налогов не платят. Соответственно для российского правительства Майкрософт по объективным причинам друг, которого надо защищать по возможности. И история с сельским учителем была бы очень логичной, если бы не была настолько выдуманной в условиях тотального пиратства. Россия не преследует пиратов, не потому, что ей это не выгодно, как считает Холмогоров, а потому, что это не выгодно конкретным людям на местах.

А вот что правда печально, так это то, что у нас так и не развился нормальный благотворительный механизм, по которому школы и так могли бы получать компьютеры и ПО.