Фискальный план в США: часть 2

В предыдущем посте я дал ссылки на основных участников дискуссии о фискальном плане Обамы. Кстати с краткими деталями самого плана можно ознакомиться в Википедии. Сегодня, давайте привнесем в спор немного научности. Мне в этом смысле нравится подход Кевина Мерфи. Он предложил простое уравнение, которое позволяет удобно сравнивать взгляды с обеих сторон. Математические преобразования и прочее можно увидеть здесь, а я лишь приведу ключевое неравенство. Сначала нотация:

(1-α) — цена одного доллара госрасходов. Если государство тратит эффективнее других, то альфа меньше нуля, если наоборот — то от нуля до единицы

f — Доля незадействованных ресурсов в экономике (грубо говоря, безработица).

λ — Относительная ценность незанятых ресурсов (человек, потерявший работу за 20 долларов в час не обязательно пойдет на работу за 10), то есть не каждого безработного надо спасать всеми силами. Некоторым просто нужно уменьшить свои запросы.

d — Неэффективность вызванная дополнительными налогами. Государственные расходы не могут финансироваться из воздуха. Кто-то за это будет платить.

А теперь собственно неравенство:

f(1-λ) > α+d

Если оно выполняется, то фискальное стимулирование может быть полезным для экономики. То есть для поддержки плана Обамы вы должны верить в комбинацию высокой эффективности государства, наличие большого количества незанятых работников и низкую потерю от налогообложения.

Сам Мерфи предлагает высокую альфу (государство неэффективно, особенно при такой программе), низкое f (безработица пока не так уж большая), лямбда выше нуля и d около 0.8. Но даже при консервативных оценках всех эффектов план Обамы не проходит по этому критерию.

Сторонник плана Брэд ДеЛонг предлагает считать альфу нулем (для государственных программ есть много легко достижимых целей), f=1.5 (идея мультипликатора), лямбду 1/5 и d=1/3. В этом случае план проходит испытание. Так же на параметры можно расписать аргументы собственно команды Обамы (Критина Ромер) или Пола Кругмана.

Можно заметить, что никакого серьезного анализа за этими числами не стоит. Мерфи предлагает использовать некоторые предыдущие работы, но критики утверждают, что в текущей ситуации значения параметров легко могли измениться. А какую-то логику можно подвести под что угодно. Лично мне более реалистичными кажутся значения параметров от Мерфи, но никакой точности тут конечно нет.

Экономика сегодня

Самой главной дискуссией в экономике за последние недели стал план администрации президента Обамы по фискальному стимулированию экономики США. Думаю и нам не стоит оставаться в стороне, хотя бы потому что результат этой политики будет иметь важнейшие последствия для экономической науки. В этом посте я хочу собрать в одном месте все ссылки, а в одном из следующих попробую сформулировать собственное мнение.

Итак, мы уже немного говорили на эту тему. Тогда я напомнил читателям, что фискальная политика как иструмент сглаживания цикла уже давно была отброшена экономистами. В том числе, Кристина Ромер, когда-то писала (PDF), что использовать монетарную политику намного правильней. Сегодня аргументация сторонников массовых расходных программ несколько изменилась. В частности, Пол Кругман и компания возрождают идею «ловушки ликвидности». По их мнению, монетарная политика сегодня перестала быть эффективной, потому что уперлась в нулевую ставку процента. Грубо говоря, это означает, что Центральный Банк (в случае Америки — ФРС) не может еще больше стимулировать кредит.

С идеями Кругмана на эту тему можно ознакомиться в его блоге, например в этом посте, а также здесь. В защиту стимулирования выступили и другие блоггеры, например, Брэд ДеЛонг. К сожалению, серьезного анализа за их идеями практически нет. Идея ловушки ликвидности до сих пор остается спорной. Экономические советники Обамы подготовили подробное обоснование (PDF), но и там много построено на догадках, а не серьезных оценках. Справедливости ради, трудно было бы ожидать чего-либо другого, потому что с такими ситуациями экономика сталкивается слишком редко. К тому же, если Кругман прав, то нельзя откладывать действия до подготовки прочного научного фундамента.

Тем не менее, когда вице-президент Джо Байден говорит, что все экономисты поддерживают план администрации, то он либо грубо ошибается, либо банально врет. Против стимулирования с разным успехом высказались сразу несколько известнейших экономистов. Среди них нобелевские лауреаты Роберт Лукас и Гэри Беккер, а также такие известные люди как Роберт Барро, Юджин Фама, Джон Тейлор, Грег Менкью и Альберто Алесина. Ссылки на их аргументы собраны в очень удобном посте в блоге самого Менкью. Кстати в блоге Менкью постоянно дает ссылки на участников дискуссии с собеих сторон. Мне также показались интересными выступления блоггеров из Marginal Revolution (там трудно привести одну важную ссылку, но в блоге много интересного по теме).

Из основных аргументов против я бы выделил следующие: стимулирование не будет эффективным, потому что в основном будет потрачено на уже занятые в экономике ресурсы, большие программы не умеют работать быстро, государство очень плохо умеет выбирать действительно правильные программы. Лучше снижать налоговую нагрузку. Мы еще не использовали всю имеющуюся монетарную политику. И так далее. Некоторые из этих аргументов я рассмотрю отдельно в следующей серии, а пока просто предлагаю вам ознакомиться с позициями участников спора и составить свое мнение, которое можно донести до нас через комментарии.

Свободный рубль

ЦБ России сегодня сделал очень важное заявление. Колебания курса рубля будут ограничены сверху ценой в 41 рубль за бивалютную корзину (примерно 36 рублей за доллар). Аналитики интерпретируют это как отпуск рубля в свободное плавание. Насколько я понимаю, консенсус, хорошо заметный по статье в Ведомостях, эксперты ожидают что рубль еще немного упадет, но более широкий корридор позволит ЦБ не терять так много резервов. Что ж, возможно так и будет.

Но, с другой стороны, равновесная цена рубля сегодня в основном завист от цен на ресурсы. Если они упадут, то рубль очень быстро достигнет верхней границы. Благодаря спекулянтам граница может быть достигнута даже раньше падения цен на нефть. И тогда у ЦБ встанет перед выбором. Либо он будет героически удерживать рубль, что означает тратить резервы, либо — он нарушит свое обещание. Первая стратегия не может быть успешной, если атака будет серьезной, об этом, например, может рассказать английское правительство, которое в 1992-м году не смогло удержать фунт после атак Джорджа Сороса и компании. К тому же российский центробанк не известен своей безупречной репутацией, да и сегодняшнее заявление нельзя интерпретировать как жесткую норму. Так что, как только появится необходимость, верхняя граница скорей всего будет пересмотрена.

Тогда вопрос, зачем вообще вводить границу, если вы вряд ли собираетесь ее выдерживать. Видимо, чтобы предотвратить панику, которой можно ждать при полном переходе на плавающий курс. То есть ЦБ как бы говорит, мы будем смотреть, чтобы рубль слишком сильно не прыгал без причины. Если спекулятивная атака будет основана на реальных трендах, то ЦБ скорей всего откажется от цифры в 41, но если это будет просто временное помешательство, то он поможет рынку сохранять спокойствие. В принципе, все логично.

Есть только одно большое но. Российский ЦБ надеется на доверие рынка, а на чем оно должно быть основано не очень понятно. Уже сейчас непонятно, откуда взяться этому доверию. Но если граница в 41 будет пересмотрена, а это может быть неизбежно, то доверие будет потеряно окончательно. Это серьезный риск. Мне кажется, надо было быть честнее, и сразу определить хотя бы несколько критериев, по которым граница в 41 может быть пересмотрена. Например, сказать, что «если цена на нефть упадет больше чем на X процентов от сегодняшней, то мы возможно пересмотрим границу».

О гибкости цен

Давайте поговорим о ценах. Пару дней назад я прочитал в блоге известного дизайнера Артемия Лебедева о том, что в России цены не падают. Лебедев часто бывает за границей и знает, что это ненормально. О том же говорят многие из моих друзей. Если, например, в Великобритании цены очень гибко отреагировали на кризис, то по России этого не видно. Это заметно по ценам на самые разные продукты: еду, книги, бензин, газ. Достаточно сравнить сайт Amazon c российским аналогом Ozon. На одном сплошные скидки, на другом — ничего особенного. British Gas опускает цены на газ, Газпром — даже и не думает. И это притом, что многие цены в России и так выше. Мне это кажется немного парадоксальным, ведь Россия тоже очень сильно страдает от кризиса, да и вообще население в среднем беднее. Давайте попробуем разобраться. Я предложу несколько возможных причин, а вы в комментариях скажите, какая вам кажется более актуальной. Сражу скажу, что объяснения из разряда «все просто дураки» или «в России экономика не работает» у нас блоге не принимаются, давайте искать реальную причину.

1. Отсутствие конкуренции. По разным причинам на большинстве российских рынков не наблюдается того нормального уровня конкуренции. Это связано в первую очередь с огромными издержками регулирования, коррупции и тд. Но некоторую роль играют и объективные причины. Все-таки наш рынок еще сравнительно молод, и было бы странно ждать сотни компаний в каждой отрасли. Без конкуренции у компаний отсутствует стимул снижать цену. То есть им конечно приходится что-то делать из-за спроса, но сильно волноваться не обязательно. Уходить все равно не к кому. Это было одной из причин огромной инфляции до кризиса, а теперь это мешает экономике перестроиться за счет снижения цен.

2. Низкая эластичность. Этим термином в экономике называют ситуацию, когда покупатели не сильно реагируют на смену цены. Например, спрос на сигареты и алкоголь обычно очень стабилен, даже если цены растут. А вот на товары вроде йогуртов спрос должен быть очень эластичным. Естественно производителю выгодно снижать цены, только если он знает, что это приведет к значительному росту спроса (или если оставит цены, то спрос сильно упадет). Возможно, по какой-то причине российские покупатели меньше реагируют на смену цен. Я это точно могу сказать про некоторых знакомых, но такие наблюдения нельзя экстраполировать на всю страну. Замечали ли вы что-нибудь подобное?

3. Другая причина. Возможно, владельцы просто не умеют грамотно снижать цены. Обычно просто так снизить цену достаточно сложно, поэтому чаще это делают через скидки. Скидки требуют некоторого вложения времени и таланта, чтобы от низ была польза. Может быть, это как-то связано с налогами. А может, обыватели просто не замечают падения реальных цен из-за инфляции.

Поделитесь своим опытом. Замечали ли вы эту не-гибкость цен? Какие у этого причины? Если вы работаете в бизнесе, то почему не снижаете свои цены? Или снижаете?

Хозяйке на заметку

Вдогонку к предыдущему посту хочу сразу написать небольшое пояснение. Я думаю, что оно нам еще не раз пригодится при разборе антикризисных мер, не только в России. Речь идет о лоббировании. Поскольку правительства редко выдают деньги по каким-то объективным критериям, то в игру вступают не самые честные методы выживания. Фирмы начинают тем или иным образом выбивать деньги из чиновников. Иногда это просто взятки. А иногда приходится идти на какой-то обман.

Рассмотрим один из популярных способов. Когда компании нужны деньги в кризис, она рассказывает, что без этих денег люди останутся без работы. Естественно, эта угроза выглядит серьезнее, когда на предприятии работает очень много людей. Размер субсидии часто зависит от количества работников. В итоге у фирмы появляется стимул нанимать слишком много людей. В Америке этим принципом в какой-то мере пользовались автопроизводители (а еще больше всякие фермеры). Причем, все эти работники у них еще и вступали в профсоюзы. Сейчас уже трудно понять, то ли профсоюзы и погубили фирмы Детройта, то ли они сами по себе были неэффективными, а профсоюзы им только помогают играть на чувствах демократической партии. Вполне возможны оба варианта.

А в России этот принцип доведен до совершенства. Автоваз и компания обеспечивают какой-то работой больше человек чем General Motors, Toyota и Nissan вместе взятые при меньшем выпуске. Надо конечно учитывать, что в отличие от всех остальных концернов российские занимаются выпуском многих своих комплектющих (все фирмы это делают в каком-то объеме, но ни одна не делает так много всего). Получается два варианта: либо гениальные менеджеры из Тольятти сумели сделать эффективной схему, от которой отказались все остальные, либо, что более вероятно, они держат производство всех этих деталей на своем балансе, чтобы в случае чего сказать: «А вот у нас работает 750 тысяч человек. Вы же не можете их оставить без работы!».

Впрочем, это всего лишь теория.

Градообразующее предприятие

С кризисом в России опять возникла старая проблема. Что делать с так называемыми градообразующими предприятиями. В СССР очень часто города строились вокруг заводов, скважин, месторождений и так далее. Каждый раз, когда в стране появляются экономические проблемы, эти предприятия страдают. Часто они очень неэффективные, часто для их существования нет никаких экономических причин. Но дать им умереть естественной смертью тоже нельзя, потому что от них зависит очень много людей. Эти люди не смогут найти работу, потому что в городе часто нет столько вакансий. Географическая мобильность у них часто нулевая. Причем вся остальная экономика города тоже гибнет, когда у завода начинаются проблемы. Безусловно лобовой либеральный подход, который предусматривает разорение неэффективных компаний, тут невозможен.

Вместо него государство раз за разом решает дать денег заводу за счет налогов от других областей. Таким образом получается, что мы субсидируем неэффективные предприятия и проживание в неудачном месте. Так люди будут продолжать жить в городе, правительству ничего не останется, кроме как субсидировать завод, чтобы он этих людей не оставлял без работы и так без конца. В таком городе, даже если на заводе работает не так уж много человек нужны школы, больницы, газеты и так далее. Поэтому в итоге, когда страдает одно предприятие, спасать приходится сразу очень много народу. Поскольку в экономике периодически случаются спады, то эта проблема повторяется из раза в раз. Каждый раз в России кризис умножается в несколько раз только из-за одной этой глупости. Что делать?

Уничтожить завод и тем более скважину нельзя. В долгосрочной перспективе она вполне может быть прибыльной, но для этого ее надо как-то реорганизовывать, а не просто вливать деньги раз за разом. Но в условиях градообразуещего предприятия, не вливать деньги тоже нельзя. Возможно решать эту проблему стоило в «тучные года» высоких цен на нефть, но мне почему-то кажется, что даже теперь политика правительства выходит для экономики дороже чем вышло бы грамотное предложение по решению этой проблемы надолго. Я не буду делать вид, что хорошо разбираюсь в этом вопросе, а предложу мой дилетантский вариант.

Выдавать деньги неудачливым компаниям сегодня видимо необходимо. Иначе в этих городах может возникнуть социальный кризис. Но делать это нужно очень аккуратно. Во-первых, компании должны представить хотя бы в общих чертах план реорганизации. В частности в этих планах должна фигурировать стратегия избавления от города рабочих вокруг завода. Возможно, некоторые города нужны, но их можно совместить. Некоторые вообще не нужны. Рабочую силу из этих городов можно перевести на вахтовый метод или что-то в этом духе. Их семьи могут жить в большем городе, который будет зависеть от нескольких предприятий. Таким образом в каждом конкретном городе возникнет некая диверсификация рисков. От компании достаточно разработать план доставки рабочих от одного места в другое.

Во-вторых, уже государство должно обеспечить какие-то условия для переезда. Может быть нужно выкупить квартиры у жителей города. Может быть наоборот построить и выдать жилье в новом. Тут надо считать конкретные варианты. Безусловно не стоит заставлять кого-то, куда-то переезжать. Достаточно создать какие-то стимулы. В принципе если компания будет готова этому процессу содействовать, то проблем не должно быть. Когда компания освоится с новыми условиями, то скорей всего ей прийдется провести какие-то сокращения, но тогда у людей будет больше возможностей найти другую работу.

Конечно этот план технически очень сложен и его надо прорабатывать в деталях, но мне кажется, что он по крайней мере дает правильное направление. Некоторые спросят, а что делать с опустевшим городом? Просто забросить? Я не знаю. Принцип sunk costs говорит нам, что поддерживать даже уже построенную, но вредную структуру не стоит. Но я думаю, что этого и не понадобится. Некоторые города постепенно могут и умереть, а в другие наоборот кто-то приедет, когда там резко упадет цена недвижимости. Может быть там решит построить отдел какая-нибудь совсем другая фирма, уже эффективная.

Недавно экономисты Сергей Гуриев и Олег Цывинский, выступая на Эхе, правильно сказали, что экономическая теория в принципе говорит, что любую помощь населению нужно выдавать в виде прямых трансфертов, а не субсидировать компании. В общем случае это конечно так. Но в этом конкретном такая политика не решает проблемы. Вы можете восполнить работнику потери зарплаты от увольнения или от кризиса, но без какой-либо масштабной программы он не сможет уехать из региона (потому что этой помощи не хватит на покупку квартиры), а значит проблема станет вечной. В краткосрочной перспективе можно просто помогать уехать из города отдельным жертвам кризиса, и я бы этот путь тоже рекомендовал, но на длинном отрезке проблему, мне кажется, нужно решить до конца.

А вы что думаете?

А платим мы

Несколько постов назад мы говорили о попытках правительств разных стран вылезти из рецессии через масштабные программы государственных расходов. Тогда я, если помните, сказал, что утешением может служить тот факт, что это совсем не самое страшное. К сожалению, на глупой фискальной политике правительства обычно не останавливаются. Российская власть пошла дальше и повысила пошлины на подержанные иномарки. Вероятно это объясняется защитой российских автопроизводителей. Я надеюсь, все наши читатели и так понимают, почему этого не стоило делать, но для нас это хороший повод поговорить о проблемах всех спасительных операций.

Что произойдет после поднятия пошлин? Вырастет цена на иномарки. Это ясно. Но спрос на машины от этого измениться не может, значит людям прийдется покупать не те машины, какие они хотели. Например, они станут покупать российские машины, даже не смотря на то, что они хуже (с точки зрения тех же покупателей). Поскольку спрос на машины российского производства вырастет, то подрастут и цены. Значит проиграют и те, кто с самого начала хотел купить дешевую русскую машину. Повышенный спрос на условные жигули заставит ВАЗ нанимать новых работников, что поднимет зарплаты в регионе. От этого пострадают компании, которым нужна похожая по квалификациям рабочая сила. Так же среди пострадавших будут мелкие компании, которые используют машины для исполнения разного рода услуг, например, курьерские службы или такси. И так далее и тому подобное.

Что из всего этого следует? Вмешательство правительства в цены всего на одном рынке искажает сразу сотни стимулов по всей экономике. Но это не главное. Главное — понимать, что у каждого экономического решения есть альтернативные издержки. Нельзя просто взять и ввести пошлины. Надо для этого у кого-то забрать деньги. В нашем случае бремя ложится на импортеров иномарок и на покупателей. Миллионы людей будут платить за машины больше или покупать худшие по качеству машины для сохранения неэффективного производства в России. В итоге, да, российский автопром выживет. Но вот другая российская промышленность пострадает. Пострадают обычные люди, занятые самыми разными делами, которым просто нужно купить машину. То же самое произойдет, если вы решаете потратить деньги налогоплательщиков на спасение General Motors. Спасая огромную неэффективную компанию, вы отнимаете деньги у людей, которые их честно заработали эффективным производством. Кто-то из этих людей точно так же потеряет работу. Придумывая очередной спасительный круг для экономики, всегда нужно помнить о людях, которые за все это платят.

Реклама: IQ Consultancy – обучение и стажировка за границей.

Что делать с рублем?

Мне уже давно начало не хватать наших дискуссий о проблемах страны с точки зрения элементарной экономики уровня университета. Давайте вернемся к этой доброй традиции. Поводом послужит статья Сергея Гуриева и Олега Цывинского в Ведомостях о курсе рубля. Пост получился очень длинным, в принципе вы ничего не потеряете, если прочитаете только первую или только вторую часть.

ВЕДОМОСТИ
Ratio Economica: Что делать с рублем

В предыдущей колонке Ratio Economica («Свободу обменному курсу», 2.12.2008) наши коллеги Олег Замулин и Константин Сонин приводят научные аргументы о плюсах и минусах разных курсовых режимов. Далее

Эта статья в блогах [?]

econ-polit

I Теория

Сначала подведем простенькую теорию для понимания проблем, а потом уже пойдет моя попытка критиковать.

Итак, есть много типов обменных курсов, но для нас интересны два крайних: фиксированный и плавающий. При первом ЦБ страны подписывается под сохранением одного и того же курса национальной валюты к какой-либо другой (или к корзине других). При втором — ЦБ не вмешивается, а курс устанавливается как цена на любом другом рынке. Надо понимать, что обычно говоря о фиксированном курсе мы не имеем в виду какой-нибудь закон, где говорится, что нельзя продавать рубли дороже или дешевле Х. Мы всего лишь предполагаем, что ЦБ будет «помогать» рынку достигать установленной цены. То есть ЦБ будет либо покупать, либо продавать рубли. Очень грубо, ЦБ печатает рубли для покупки долларов (предложение рублей растет — цена падает). Или наоборот использует резервы для скупки рублей (тут цена наоборот растет).

Легко заметить, что в нашей модели, если вы подписались поддерживать фиксированный курс, то теряете возможность печатать деньги (в настоящей экономике — проводить монетарную политику) для других целей. Напечатали лишний миллион рублей для разгона экономики, тут же поднимется предложение рубля, прийдется срочно скупить тот же миллион на рынке. Эта связка не работает только, если вы вводите ограничения на движение валюты (как это делает в некоторой степени Китай). Этот результат в экономике называется невозможной троицей. Еще раз: без ограничений на движение валюты власти не могут одновременно проводить независимую монетарную политику и держать фиксированный курс. Что же происходит с деньгами? При фиксированном курсе страна становится зависимой от монетарной политики тех, к кому он фиксирован.

Фиксированный курс может быть полезен тем, что страна с историей плохой денежной политики (в нашем случае Россия после кризиса 1998-го года) может с его помощью как бы связать себе руки. Так больше шансов заставить игроков на рынке себе верить. К сожалению, эта стратегия часто не работает, потому что рынок недостаточно верит в способность правительства выдерживать курс. Например, для Великобритании в 1992-м году это закончилось очень большими проблемами.

Умный читатель на этом месте должен спросить: А почему в России такая большая инфляция, если она, как вы говорите, импортирует монетарную политику из Европы и США, где инфляция в разы меньше. Дело в том, что российский ЦБ фиксирует рубль не на правильном уровне. Это делается для поддержки экспортеров. В итоге на наш рынок попадает слишком много долларов, ЦБ приходится печатать слишком много рублей — вот вам и инфляция. Это конечно далеко не единственное объяснение, но одно из.

То есть можно сделать несколько первичных выводов. Оба режима имеют свои плюсы и минусы. В случае фиксированного курса ЦБ должен обладать значительным доверием рынка, плюс не должен фиксировать курс не на том уровне. Если что, надо не бояться курс снижать, но для этого нужно иметь еще больше доверия. В случае плавающего курса нужно доверие к способности ЦБ исполнять консервативную монетарную политику.

II Практика

Надеюсь до этого места все понятно, и можно перейти собственно к анализу колонки. Надо заметить, что там многое написано правильно. Главная идея колонки в следующем: поскольку российскому ЦБ никто особо не доверяет, провести четкую девальвацию он не может. Поддерживать текущий курс при низких ценах на нефть тоже нельзя. Поэтому стоит отпустить рубль в свободное плавание, даже если это вызовет инфляцию.

Не секрет, что в российской экономике огромную роль играет экспорт углеводородов и металлов. Сегодня цены на них падают, что означает серьезное сокращение спроса на рубль. Экспортерам в такой ситуации приходится очень сложно, потому что им надо платить прежнюю зарплату в рублях (на самом деле, не только и не столько зарплату), а за нефть они получают куда меньше долларов. Для их спасения курс должен упасть. Иначе пойдут массовые увольнения и сокращение инвестиций, чего в кризис допускать не стоит. Тут Гуриев с Цывинским правы. Но при резком введении плавающего курса и отсутствии развитого рынка, рубль не просто упадет, он вполне вероятно будет некоторое время достаточно сильно скакать, что создаст такие же проблемы для торговли. Г&Ц утверждают, что в кризис это не так уж важно, но я не очень понимаю оснований для этого. Нефтяные компании всегда хеджируют курс валюты и при резком переходе на новую систему стоимость страховки может очень сильно вырасти. Последствия конечно не такие плохие как при первом сценарии, но все же. Да, для смягчения можно использовать резервы, но, на мой скромный взгляд, эта реформа нуждается в намного большей координации (и соответственно доверии) чем обычная девальвация, с которой у нас все хорошо знакомы. Сомневаюсь, что сейчас найдется много охотников проводить масштабную спекулятивную атаку на рубль. Понижать курс надо, но делать это надо с умом.

Но еще более странным мне кажется предположение, что монетарная политика сейчас не так важна. Профессора предлагают инфляционное таргетирование (это такой механизм, который тоже в некотором роде связывает ЦБ руки), но я совсем не могу себе представить его в России. Если в Великобритании глава ЦБ боится за свою репутацию, то у нас этого нельзя даже представить. Более вероятным мне видится такой сценарий: поняв, что руки развязаны, власть начнет через ЦБ выдавать кредиты компаниям и банкам. Дело даже не в том, что будет инфляция. Просто как обычно российское правительство даст деньги не тем, исказит все стимулы в экономике какие можно, выкинет кучу денег в трубу. Реального эффекта не будет, а потом мы с этим еще долго будем мучаться.

Я не люблю давать советов, но в данной ситуации мой бы звучал так: не стоит делать резких движений. Курс можно оставить фиксированным, но хорошо бы дать понять как он работает, это значительно снизит риски. Девальвацию надо проводить смело и сразу до консервативно низкого уровня, потому что риски не симметричны. В перспективе плавающий курс может быть и полезным, но он требует некоторой подготовки рынка и ЦБ, поэтому спешить с ним не надо.

Как обычно полемика только приветствуется.

PS О теории обменных курсов мы еще поговорим, у нее много интересных применений.

Лудиты наших дней

Рукономикс всегда любил покритиковать высказывания российских чиновников об экономике. Как правило, они в ней ничего не понимают, а все равно лезут. Сегодня рассмотрим последнее заявление премьера Владимира Путина:

«По многим ключевым показателям наши торговые площадки пока явно уступают ведущим мировым центрам. Кроме того, они чрезмерно зависят от настроений, царящих на зарубежных рынках», – посетовал премьер-министр Владимир Путин, открывая заседание президиума правительства в понедельник. Это расстраивает, ведь в «последние годы все большее количество предприятий реального сектора рассматривают биржу в качестве удобного и надежного инструмента привлечения средств». Но в результате компании оказываются недооценены.

«Мы знаем примеры, когда они (котировки) становятся ниже реальных средств, находящихся на их счетах. Это какое-то уродливое явление, абсолютно несправедливое», – поделился наболевшим Путин.

Здесь сразу несколько экономических утверждений. Во-первых, по Путину плохо, что российский рынок  зависит от иностранных инвесторов. Во-вторых, резкое падение российского рынка связано именно с присутствием на нем иностранных инвесторов. В-третьих,  не справдливо, что российские компании так сильно упали.

Владимир Путин почему-то забывает, что все годы его президентства российскую экономику только и двигали растущие рынки зарубежом. За их счет росли прибыли нефтегазовых и металлургических компаний. Оттуда же поступали огромные деньги на новые инвестиции. И в этом нет ничего страшного. Если наша экономика кажется инвесторам привлекательной, то это значит мы что-то делаем правильно. За это время Россия так и не смогла создать сильного внутреннего рынка. Возможно, этого и нельзя было так быстро сделать. А может быть, просто у Путина и его команды не получилось. Важно, что в падении российских рынков после падения рынков за рубежом тоже нет ничего необычного. Если вы 8 лет эти деньги не текли в страну, то сейчас нечему было бы утекать.

К сожалению, нельзя взять инвесторов из воздуха. Конечно хочется, что бы они были своими, разумными и приятными во всех отношениях. Но у людей, вкладывающих в рынки, которые того не заслуживают, очень быстро заканчиваются деньги. Тому пример так называемые народные IPO, когда простым гражданам дали шанс инвестировать в большие российские компании. С тех пор цены акций в некоторых из них так и не поднялись на уровень прибыли. А чтобы на умный инвестор не бежал с рынка, ему нужно создавать приличные условия. Во время бума, инвестор придет и так, а вот в кризис над этим придется поработать.

Многие российские компании, выходя на рынок, пытаются попасть сразу на лондонскую или нью-йоркскую биржу. Почему? Потому что там намного выше стандарты. Например, там работают качественные суды, прокуратура не приходит с банкротящями проверками, а премьер-министр не обвиняет без оснований свои компании. Именно эти особенности российской экономики и создают то самое «уродливое и несправедливое явление». Российские компании стоят дешево потому, что несмотря на все их активы, завтра каждая из них может исчезнуть без каких-либо причин. Не так давно самая дорогая российская компания за очень короткий период потеряла все свои активы, потому что у нее вдруг образовались миллиардные долги правительству. Наши компании и так не идеалы прозрачности, а непредсказуемость властей только усугубляет ситуацию в глазах среднего инвестора.

Все это мы знали и до кризиса, но приток шальных денег позволял не обращать внимания. Теперь Путин хочет заменить инвесторов. То есть терять деньги на российском рынке будут уже наши сограждане. Так что ли приятней? Не лучше ли сделать рынки снова привлекательными?

Выступление Путина против иностранных инвесторов лично мне напоминает бунты против введения машин на британских заводах во время индустриальной революции. Не понимая экономики происходящих процессов, люди начинают искать хоть какой-нибудь выход и не замечают, как их позиция приобретает совсем уж абсурдный вид.

Экономисты во власти: команда Обамы

Барак Обама еще не успел вступить в должность, но уже начал назначать людей в свою экономическую команду. В итоге в ней оказались Ларри Саммерс на посту президента Национального совета по экономике, Кристина Ромер на посту главы президентского совета по экономике, Аустан Гулсби на посту секретаря в еще одном новом совете, пока без названия. Так же заметную роль должен получить предвыборный советник Джейсон Фурман. К ним можно добавить остающегося на своем посту как минимум еще 2 года Бена Бернанке. Тимоти Гейтнер получивший пост министра финансов конечно не академик, но очень к ним близок.

Пока, я думаю, даже сам Обама не очень понимает, как будет работать эта комбинация очень похожих советов, но возможно он и не ждет от них реальной деятельности, а всего лишь дополнительного источника мнений по экономической политике. Интересно при этом, что в администрации пока не предвидится ни одного сравнимого по масштабам человека из бизнеса. Пол Волкер и Тимоти Гейтнер все-таки прославились больше работой на государство. Видимо, таким образом Обама, пытается отделить себя от виновников кризиса. Но меня в этой ситуации интересует другое.

Стоит ли правительству привлекать академических экономистов? С одной стороны, они очевидно много знают об очень важном для каждого президента предмете, с другой — их знания далеко не всегда можно применить на практике. Россия, как это не парадоксально, здесь даже опередила Америку. В 90-е годы в нашем правительстве было сразу несколько важных на то время ученых: Гайдар, Чубайс, Авен, Ясин и так далее. О результатах судить трудно (в конце концов, не факт, что тогда был хоть какой-то выбор), но от людей из бизнеса часто приходится слышать, что при всей благородности этих людей часто они не успевали реагировать на реальный мир. Академическая экономика показала, что она не способна обращаться с кризисами, поэтому не ясно смогут ли экономисты спасти страну.

На мой взгляд, Обаме не стоило так сильно перегружать свою команду пусть и первоклассным, но очень отдаленным от реального мира экономистами. Хотя бы потому, что это посылает четкий сигнал, что президент не доверяет бизнесу. Экономисты хороши в роли, которую им предписал Кейнс, идеологов и наставников политикам. Становиться политиками им, за редкими исключениями, не стоит.

Бонус: небольшая справка по экономистам в администрации Обамы.

Лоренц (Ларри) Саммерс. Один из самых ярких макроэкономистов последних лет. Лауреат премии Джона Бейтса Кларка (лучшему американскому экономисту до сорока). Очень часто цитируем. Занимал пост министра финансов в администрации Клинтона, где в частности занимался помощью российским реформаторам (его протеже Андрей Шляйфер даже попал всвязи с этим в неприятную историю). После этого занимал пост президента Гарварда, откуда «его ушли» после скандала с высказываниями о женщинах и науке. В администрации Обамы, видимо, будет главным из советников, координируя деятельность всех остальных экономистов администрации.

Кристина Ромер. Одна из самых известных женщин-экономистов. Специализируется на истории Великой Депрессии и макроэкономике. Жена макроэкономиста Дэвида Ромера (так что думаю он тоже приложит руку). В политике до этого замечена не была.

Аустан Гулсби и Джейсон Фурман. Два экономиста из поколения Обамы. Оба были его советниками в предвыборной кампании. Оба изучали налоги. Фурман так же занимался социальной политикой. Гулсби — интернетом и новой экономикой. Обоим в итоге не дали руководящих постов, но очевидно Обама их уже хорошо знает, а значит будет слушать.

Тимоти Гейтнер. Работает президентов федерального резервного банка в Нью Йорке (главное из подразделений ФРС), до этого работал в министерстве финансов у Саммерса, которого называет своим учителем.

Пол Волкер. Ветеран команды, нанятый скорей для имиджа. Занимал пост главы ФРС до Гринспэна, и начал эру новой монетарной политики.