Сонин против золотого стандарта

Константин Сонин в Ведомостях высказывается против золотого стандарта. Если помните, мы недавно говорили на эту тему, и хотя я был не так категоричен, вывод тоже был негативным.

ВЕДОМОСТИ
Правила игры: Против «золотого стандарта»

Во времена экономических кризисов в обществе бродит немало простых, понятных каждому, неверных решений для сложных проблем. Далее

Советую также посмотреть ссылки в ЖЖ у Константина, хотя многие из них и перекликаются с ссылками из моего поста. Думаю скоро там разгорится интересная дискуссия.

Мюнхаузен фонд

Константин Сонин у себя в живом журнале подвергает критике идею тратить Стабфонд для спасения российского фондового рынка, хотя с его аргументацией можно (и нужно, как это делают комментаторы) споить. На мой взгляд, проблема с этой идеей не столько в искажении сигналов, сколько в нарушении стимулов. Напомню, изначально Стабфонд создавался с целью обеспечить экономику ликвидным капиталам в тяжелые времена. Если посмотреть на график РТС за последние пару месяцев, то можно сделать вывод, что время пришло. Действительно, ситуация сейчас не самая простая. Цена на нефть падает, инфляция и не думает останавливаться, даже не смотря на падение рубля, не говоря уж о том, что по разным причинам зарубежные инвесторы опасаются вкладывать свои деньги даже в подешевший российский рынок.

Тем не менее, вливание сейчас может только помешать. Думаю, даже пессимисты согласястся, что при всех проблемах российская экономика все еще достаточно далека от настоящего финансового кризиса уровня того, что произошел в 1998м году. Большинству российских крупных игроков не грозит банкротство. Даже банки не испытывают достаточно серьезных проблем, что бы им была необходимы деньги от государства. В то же время выдача денег без серьезного основания искажает стимулы для компаний и инвесторов. Вместо сокращения рисковых вложений и приведения дел в порядок, компании продолжат делать то, что и привело их к падению. Многие экономисты даже в кризисной ситуации не считают вливания денег на фондовый рынок обоснованным.

Более того, проблемы на российском рынке безусловно вызваны не только, а может и не столько проблемами зарубежом. Помогает и отношение к экономике собственного правительства. Сначала, премьер берет на себя  должность прокурора и без доказательств обвиняет крупную компанию в нарушении законов. Потом власть намеренно накаляет отношения с торговыми партнерами на почве очередной войны на Кавказе. Можно вспомнить и другие истории. Получается, одной рукой мы сами топим свой рынок, а другой пытаемся его же вытащить. Вместо траты нелегко заработанных денег, надо в первую очередь научиться уважать бизнес, который так или иначе связан с благосостоянием большинства граждан.

Третья причина, по которой, вброс денег на рынок не сработает, связана с тем, как работают финансовые рынки. Допустим сейчас на рынок оценивается в 100 условных единиц. На него приходит государство и повышает цену до 120. Наверняка сразу найдутся спекулянты, которые снова опустят цену до справедливых 100. Конечно в российском Стабфонде очень много денег, но так ими рисковать все равно кажется неуместным.

Если же у властей есть реальное желание помочь рынку, а не всего лишь сделать вид, то решение имеется. Достаточно снизиить налоги, а лучше сделать мирный жест в сторону Запада. Перестать играть на обострение. Перестать разрушать бизнесы. Наладить законы. Список можно продолжать. Причем уверен, что даже средненькая по реальному эффекту реформа оказала бы огромное влияние, но власть отказывается идти даже на маленькие уступки здравому смыслу. В общем, как это часто бывает к месту приходится знаменитая цитата Рональда Рейгана.

Запретный плод

В свое время мы уже писали об интересных исследованиях последствий высоких цен на нефть. Тогда я рассказывал о статье Гуриева, Сонина и Егорова о влиянии высоких цен на нефть на свободу слова. Сегодня поговорим о национализации, а поводом для разговора будет очередная статья Сергея Гуриева и Константина Сонина в этот раз в соавторстве с Антоном Колотилином, о которой я прочитал в их колонке на замечательном сайте VoxEU.

В новой статье авторы исследуют известный феномен национализации нефтяных компаний в период высоких цен. Собственно сам этот тренд ни для кого не секрет, и к нему часто прибавляют другие ухудшения в поведении правительства. Интуиция тут достаточно простая: когда денег очень много пирог становится слишком сладким, чтобы думать об эффективности, честности и репутации. Однако понятно, что в долгосрочном периоде от национализации и страна, и правительство (которое отказывается от более высоких налогов) проигрывают. Почему же национализации все-таки происходят?

Я, на самом деле, не большой поклонник эмпирических исследований подобного рода, потому что мне не кажется, что статистика тут может дать ответ, но тем не менее результаты интересные, хотя и вполне предсказуемые. Правительство проводит национализацию, если в период высоких цен у него нет интереса получать выгоду и в следующем периоде. Второй важый фактор заключается в контроле над властью. Когда контроль отсутствует правительству становится труднее строить репутацию, потому что никто ему не верит. У вас нет выборов? Тогда откуда я знаю, что вы не отнимите мою компанию? Такое правительство, как я понимаю, теряет возможность изначально привлечь эффективную частную фирму.

В России за последние несколько лет в той или иной форме произошло достаточно много национализаций. Причем и эффективные свои и даже западные компании были очень даже готовы работать с нашей нефтью. Но им не дали. Вероятно, объяснение все-таки в первой причине: нашему правительству плевать на то, что произойдет через несколько лет. Хотя возможно авторы не учли, что члены правящей коалиции могут быть лично заинтересованы в национализации даже самой ужасной, если под общий шум им это может сойти с рук.

P.S. Интерпретация статьи здесь моя, не факт что авторы делают такие же выводы. Возможно они даже сами прокомментируют.

Сонин о скандале с учебниками истории

ВЕДОМОСТИ
Правила игры: Черный рынок истории

 

Разве может экономическая наука помочь в дискуссии о том, как преподавать историю? Оказывается, может. Есть закон: если по каким-то причинам на каком-то рынке производителям не дают удовлетворить спрос, появляются дефицит и черный рынок. Далее

Константин Сонин очень точно замечает, что дефицит иформации, создаваемый властью как и любьой другой дефицит ни к чему хорошему не приведет.

Кто эти странные люди?

После недавней экономической конференции в ВШЭ, о которой мы подробно писали, среди российских экономических блоггеров в Живом Журнале стихийно завязались споры по разным темам, начавшиеся со статьи про связь нефти и свободы прессы в не-демократиях и закончившиеся обсуждениями либертарианцев в целом. Один из авторов той самой статьи и один из лучших экономических колумнистов в России, Константин Сонин написал про них пост с такими словами:

Одни становятся либертарианцами от невежества. Так трудно начать с Адама Смита и Шумпетера и дочитать до Маскина, Диксита, Стиглица или Каннемана. Так просто прочитать что-нибудь из Хайека или Мизеса или даже ограничиться популярной брошюрой Фридмана и чувствовать себя экономистом со взглядами. […]

Другие становятся либертарианцами от того, что много смотрят и думают. Для них Хайек и Мизес не авторы молитвенника, а такие же столпы экономической науки, как Парето и Слуцкий, Самуэльсон и Эрроу, Норт и Коуз, Майерсон и Хольмстром. Для них чужое мнение по какому-то вопросу — повод не тянуться за универсальной отмычкой, а сначала подумать.

Сонина можно понять. Ему обидно, что кто-то так вот просто отвергает серьезную часть экономической науки. Я тоже начинаю злиться, когда наши читатели в комментариях начинают кричать, что экономика вообще не наука, Коуз все придумал, Гэри Беккер — шарлатан и так далее. Такого рода высказывания, действительно, в основном означают невежество, а вовсе не нон-конформизм и оригинальность мышления. Но, мне кажется, что, так классифицируя либертарианцев, Сонин тоже допускает ошибку.

Кто такие эти либертарианцы? Во-первых, это совсем не обязательно экономисты. Человек может ничего не знать в экономике и быть отличным либертарианцем. Во-вторых, это совсем не обязательно человек даже мельком знакомый с работами экономистов австрийской школы. Действительно, «австрийцы» как правило либертарианцы. Но совсем не обязательно наоборот. Я даже думаю, что большинство либертарианцев никогда не читали фон Мизеса и даже «брошюры» Фридмена. Большинству особенно в Америки хватило популярной писательницы Айн Рэнд, книги которой продаются там на втором месте после Библии. Я сам знаю несколько таких людей. Они работают программистами, врачами и учителями, а об экономике имеют примерно такие же познания как Геннадий Онищенко, а может и хуже.

Дело в том, что в основе либертарианства лежит не какое-то знание, не логический вывод, а определенные морально-этические идеалы. Либертарианец, грубо говоря, это человек, для которого на первом месте стоит свобода. Не полезность, не благосостояние, не справедливость, не эффективность, а именно свобода*, причем в гораздо более широком смысле, чем это понимают остальные. Если, например, свобода слова почти для всех кажется неотъемлемой, то уже свобода передвижения, свобода собраний и прочие, как показывают сегодняшние общественные дискуссии важны уже не для всех. Для самых последовательных либертарианцев важны и такие свободы как легализация торговли наркотиками, проституции, отмена минимальных зарплат и так далее. Либертарианец не обязан проводить экономический анализ войны против наркотиков или минимальных заработных плат, что бы иметь свою по ним позицию, потому что даже если у этих мер есть какие-то плюсы, для либертарианца они изначально неприемлемы. Соответственно стать либертарианцем человек может просто поверив в главенство свободы, а для этого может хватить и одной брошюры.

Безусловно либертарианцы бывают и невежествены и наоборот очень образованы в том, что мы называем современной экономической теорией. Безусловно, хотелось бы иметь больше либертарианцев второго типа, но и осуждать их за то, что они не читают экономистов, использующих принципиально другие предпосылки, неправильно. С другой стороны — либертарианцы не должны высмеивать «обычных» экономистов, которые просто играют совсем по другим правилам. Эти люди говорят на разных языках.

*Либертарианец, конечно же, может заботиться обо всех этих вещах, но они для него будут вторичны.

Если вам вдруг понравились либертарианцы, то побольше о них можно узнать тут:

Будущее российской экономики: печальные прогнозы на фоне блестящих результатов

Продолжаем наш репортаж с экономической коференции в ГУ-ВШЭ. 

Второй и третий дни конференции состояли из, в общей сложности, 75 сессий. Один человек мог послушать не больше 8 из них полностью, или чуть больше частично.

Поэтому я расскажу о том, что видел и слышал сам, о многом другом можно прочесть на сайте Вышки. Впрочем, я, как кажется, выбрал самое интересное, по крайней мере, например, с Андреем Илларионовым (прилежно отсидевшим все три дня конференции) мой выбор совпал процентов на 80%.

Итак, второй день для меня начался с сессии по гражданскому обществу, а если быть точным — методам его измерения. На нем представители ведущих социологических центров (РОМИРа, ЦИРКОНа и Центра Левады) представляли результаты осенних опросов населения и руководителей НКО. Кроме этого профессор Нина беляева представляла работу по оценке индекса развития гражданского общества России, проведенную по методологии альянса CIVICUS в 60 странах.

Затем я посетил два почетных доклада (новая для нашей конференции форма, когда заслуженный ученый докладывает свою работу в течение целой сессии, котрая в остальных случая предназначена для 5 докладов; в мире, или, скажем, в РЭШ — это сложившаяся практика: там ежегодно кто-то получает право прочесть почетную лекцию памяти Цви Грилихеса) — Виктора Полтеровича и Эрика Маскина.
Профессор Institute for Advanced Studies Маскин представляет там нас всех — всю экономическую науку. И как сказал, представляя его, ведущий сессии — живет в доме Эйнштейна (а я-то думал там музей). Маскин представлял работу, посвященную тому, как будет работать и как изменится принцип сравнительно преимущества Рикардо в эпоху глобализации. Работа, несмотря на исключительное изящество, сложна и технически, и что важнее, идейно. Так что здесь я уступаю слово профессору Константину Сонину из РЭШ — вот его впечатления.

Виктор Меерович Полтерович представил панораму исследований ресурсного проклятья за всю вторую половину XX век: от первых работ до исследований, посвященных тому, что ресурсного проклятья нет (этот вопрос стал одним из самых дискутируемым на конференции, но об этом ниже). Общий вывод его с Владимиром Поповым и Александром Тонисом доклада состоит в том, что ресурсное проклятье негативно сказывается на экономическом росте и развитии демократии при слабых институтах (случай России, Ближнего Востока, многих стран Латинской Америки), и не играет никакой (либо небольшую положительную роль) при сильных институтах, так это происходит, например, в Норвегии.

Третий почетный доклад мне посетить не удалось, но судя по репортажу, он также был очень интересен: Вито Танзи из Inter-American Development Bank рассказывал, как усложнение мира дает преимущество его самым продвинутым обитателям, иначе говоря делает богатых богаче, а бедных — беднее. Танзи знаменит свим вкладом в развитие фискальных систем, но раньше всегда выступал за низкие налоговые ставки и считал себя консерватором. Однако рост неравенства в США заставил его переменить позицию.

О последней сессии второго дня чуть ниже — это слишком важная тема.

А сейчас кратко расскажу о третьем дне. Я успел послушать доклад Льва Якобсона «Социальная политика, гражданское общество и федерализмом». Основная идея доклада — необходимость перейти от борьбы федеральной власти с отставанием (одного региона от другого, всех регионов от неких нормативов, России от других стран) к балансированию артикулированных и проработанных предложений разных групп в обществе по решению волнующих их проблем. После этого я немного посидел на сессии по политологии, но запомнилась мне только гениальная цитата из Черномырдина. Он сказал так: «Неблагодарное дело — давать прогнозы… Особенно если речь идет о будущем». В стране с непредсказуемы прошлым — очень актуальное замечание.

Завершилась конференция для меня сессией по политэкономии трансформационных процессов. Самый, по-моему, интересный доклад сделал Тимоти Фрай — обаятельный молодой профессор из Колумбийского университета. Он задавал обычным людям и бизнес-элите несколько очень похожих вопросов о том, как они относятся к приватизации, н вский раз немного менял контекст — то в вопросе указывалось, что новые собственники хорошо распорядись полученными предприятиями, то плохо; в одном случае упоминалось, что они вкладывают деньги в социальные блага для работников, в другом нет. Результаты в целом печальные: легитимность новой собственности очень низка, но есть и положительные моменты: если собственник оказался успешен и нескуп на помощь своим сотрудникам, к нему относятся лучше. Какие-то новые данные социологов должны поступить на днях, а через какое-то время. глядишь, и статья появиться. Будем ждать Она будет несмоненно очень интересной и политически сверхактуальной.

Самым, наверное, скандальным моментом конференции стала короткая дискуссия после того, как Сергей Гуриев в очередной раз доложил уже доработанную версию своей статьи «Media Freedom, Bureaucratic Incentives, and Resource Curse», написанную в соавторстве с Константином Сониным и Георгием Егоровым. Дискусси этой предшествовал ответ Гуриева в живом журнале Сонина на замечания Бориса Львина (главный советник директора Мирового Банка от России и известный в живом журнале юзер bbb), высказанные на семинаре у Евгений Ясина этим летом. Однако вопросы к работе были и у самого Илларионова. Ответ ему последовавал уже после конференции. На самом же обсуждении, шедшем на английском, была довольно некрасивая перепалка Иллаиронова с Гуриевым (который еще и был ведущим), где, как мне кажется Илларионов вел себя не очень тактично: разговор шел в слишком агрессивном тоне, да и не место это для выяснения отношений (на реплику отводится 3-5 минут). В результате, думаю, большая часть собравшихся даже не поняла, на какие именно претензии требовал ответа Иллаиронов. Особенно грустно это потому, что во всех остальных случаях его вопросы и реплики были исключительно аккуратны, вежливы и ироничны. И главное, полны тонких экономических аргументов.
Единственное, что успел сказать Андей Николаевич — что сама концепция ресурсного проклятья является в корне неверной. Он, правда, относит к ресурсам и выгодное географическое положение (например портовое в Сингапуре и Гонкогне), наличие свободной земли (в США в XIX веке) и т.д. В таком случае, действительно, сомнений в существовании ресурсного проклятья больше. Однако, в упомянутой статье четко сказано, что она рассматривает только природные ресурсы. остальные претензии и ответы авторов можно изучить по ссылкам выше.

Этот момент был самым скандальным, но не самым интересным на конференции. Самыми интернсмыми были выступление ректора ВШЭ Кузьминова, о котором я писал в прошлый раз и круглый стол «Модели роста российкой экономики», который вел Евгений Евгеньевич Гавриленков (ВШЭ и «Тройка-диалог»). Слева направо сидели Андрей Илларионов, известный читателям этого блога как ярый критики политики Путина; работающий на правительстве директор Экономической экспертной группы Евсей Гурвич; Ректор РЭШ Гуриев; стратег из BP Владимир Дребенцов; аналитики инвестбанка Гавриленков и Банка Финляндии Пекка Сутела. Трудно себе представить более разнородную компанию. Но итоги дискуссии, заданной краткой справкой Гавриленкова о блестящем состоянии российской экономики в 2006 году, продемонстрировали удивительное единодушие всех собравшихся. Оценки экономического будущего страны, которая пять лет подряд растет более, чем на 6% в год, варьировались от неминуемого кризиса сразу после падения цен на нефть даже до $30 за баррель до скорого кризиса даже без этого (Дребенцов) и даже уже наступившего и усугубляющегося кризиса (Илларионов). Разочарованный однообразием (но не качеством) выступлений мой профессор по «development economics» Леонид Полищук еще раз спросил, нет ли различий в позициях выступающих. И каждый еще раз сказал, что без серьезнейшего реформирования базовых институтов Россию ждут нелегкие времена.

Беда, боюсь, в том, что пока кризис не наступит, никто даже не обратит внимание на мнение экономического сообщества, сколь бы единодушным оно не было.

Печальные новости

Не успеешь похвалить российских законодателей, как они подкинут какую-нибудь гадость. Вот, что пишет газета Ведомости:

С понедельника в Россию нельзя импортировать рис. Такое решение принял Россельхознадзор, обнаруживший за девять месяцев 2006 г. около 2000 т некачественной крупы. Импортеры считают, что запрет пролоббировали крупные российские рисоводы, и прогнозируют рост цен на все виды круп и макароны.

Еще интересные места из статьи:

“Если запрет продлится два-три месяца, то произойдет резкий рост цен на рис — до 70%, который спровоцирует удорожание гречки и других круп, а также и макарон”, — прогнозирует гендиректор новосибирской группы “ПродГамма” (крупнейший импортер риса) Александр Хамидуллин.

Производители риса в отличие от министров с базовой экономической теорией знакомы. А вот представители Тайланда готовы понять запреты, но совсем не могут придумать, зачем для запретов использовать выдуманные санитарные критерии:

“Таиланд поставляет рис в том числе и в ЕС, и в Японию с их крайне высокими стандартами качества. Применение пестицидов жестко контролируется”, — удивлен решением Россельхознадзора советник посольства Таиланда в России Вирaчай Нопсуванвонг.

Радует, что в этот раз запреты хотя бы не политические, а банальный лоббизм, судя по всему.

Во вторник в 8 часов на Эхе Москвы экономист Константин Сонин будет обсуждать эту новость в программе «Ищем выход«. Рекомендую ознакомиться с предварительной дискуссией у него в блоге.