Не увлекайтесь моделями

Я очень люблю экономику. И мне очень нравится, когда люди начинают ее учить, вместо того чтобы высказываться по экономическим темам, не имея знаний в этой области. Но, к сожалению, экономика очень сложный предмет, а значит в начале обучения нам приходится сильно упрощать реальный мир, чтобы объяснить некоторые аспекты экономического образа мышления. Иногда эти упрощения работают очень хорошо, и помогают людям понимать мир вокруг лучше, но часто в модели теряется богатство реального мира. Поэтому, хороший учитель всегда рассказывает, где у модели слабые стороны, где она не достаточно для реального мира и так далее.

Например, пару лет назад в интернете я спорил с одним экономистом, выпускником Российской Экономической Школы, который был безусловно очень неплохо подкован в экономике. Но для него экономика видимо была наукой абстрактной, а не прикладной. В частности, он утверждал, что на конкурентном рынке фирмы «получают» цену с рынка. Действительно, стандартная экономическая теория говорит именно об этом. Но в реальности ни одна фирма ничего не получает. Установление рыночной цены происходит в динамике. Фирмы с неправильной ценой теряют прибыль, и потихоньку либо адаптируются, либо пропадают с рынка. Поэтому даже на очень конкурентных рынках никогда не бывает по-настоящему единой цены. Цену всегда устанавливает сам предприниматель, но на конкурентном рынке он обязан думать о поведении других предпринимателей.

Картинка из учебника о монополии
Картинка из учебника о монополии
Вспомнил я об этом по прочтению комментария одного виртуального знакомого по поводу монополий. Он пишет, что «монополия это всегда плохо», и исходит при этом из модели из такого же начального учебника по экономике. Модель говорит о том, что у монополиста обычно есть стимул ставить цену выше конкурентной. Логика модели в том, что если нет конкуренции, то монополист может извлечь больше выгоды. Но в реальности той монополии, что изображена на этой картинке не существует. На конкретном рынке может не быть конкуренции, но это не значит, что монополист может расслабляться. В реальном мире монополист всегда боится, что на рынок придет кто-нибудь новый и захватит его долю. Или новая компания на совсем другом рынке вдруг отберет весь бизнес. Часто именно это и происходит, и поэтому монополист не может себе позволить завышать цену.

Есть только два случая, в которых настоящие монополисты могут себе позволить обирать потребителей. Первый это существование чего-то уникального. Например, продажа каких-то вещей, существующих в единственном экземпляре (но тут не совсем ясно что такое конкурентная цена). Второй это монополия по закону. То есть государство дает компании (обычно тоже государственной) право работать, а всем остальным вступать на этот рынок запрещает. Это метро, электроэнергия, почта и так далее. Обычно это случается в так называемых «естественных монополиях». Но опять же в случае естественной монополии странно говорить о конкурентной цене (там конкуренция невозможна).

В реальности во многих странах сегодня работают антимонопольные законы. Но почти никогда монополии не наказываются за слишком высокую цену. Проихсодит ровно обратное. Например, пару дней назад компанию Intel в очередной раз обвинили наоборот в незаконно низких ценах (там обвинение было сложнее, но суть похожая). До этого такое же обвинение предъявлялось компании Microsoft.

Собственно обо всем этом я уже писал и не раз:

Несовершенная конкуренция

После объявления первого призера на конкурс вдруг начало приходить больше интересных вопросов. Я пока не определился с количеством призов, но сегодня хочу объявить второго победителя. Им стал человек под псевдонимом sprite77 (если автор вопроса разрешит в комментариях, я с удовольствием раскрою массам его настоящее имя). Вот вопрос:

Многие говорят сегодня о рынке образовательных услуг высшего образования и о конкуренции на этом рынке.

При этом возникает два вопроса:

1. Все вузы оказывают образовательную деятельность по лицензии, в которой на основании данных о площадях вуза устанавливается предельный контингент численности учащихся — грубо говоря — максимальная возможная доля рынка данного вуза. Численность предельного контингента пересматривается раз в 5 лет при перелицензировании. Какова будет конкурентная мотивация вузов, если исключить реализацию образовательных услуг с нарушением лицензионных показателей. Как данное обстоятельство влияет на конкуренцию?

2. Государственные вузы реализуют часть образовательных услуг за счет бюджета. То есть у них есть гарантированный оплаченный спрос на их услуги. Эксперты говорят, что такое обстоятельство приводит к снижению эффективности и качества образования. Так ли это? Неужели негосударственные вузы более эффективно реагируют на изменения структуры спроса на рынке труда, и предоставляют более качественные образовательные услуги потому что у них нет буфера бюджетного финансирования. Как это связано?

Вопрос очень глубокий, так что заранее извинюсь за длинный ответ. Эта тема того заслуживает.

1. Действительно в образовании существуют ограничения по количеству поставляемых услуг. Конечно, когда эти ограничения исходят от государства, то это уже не совсем конкуренция, но даже на абсолютно свободном рынке университет не всегда мог бы спокойно брать больше учеников. Даже я бы сказал на свободном рынке ограничения были бы сильнее, потому что больше стимулов держать репутацию. Но это еще ничего не значит. Даже если допустить, что на рынке образования всегда дефицит, то это не значит, что университеты перестанут конкурировать друг с другом. Это происходит потому, что студенты далеко не идентичны, и университету не безразлично, кого брать. Поскольку модель Макдональдса здесь не работает (из-за тех самых количественных ограничений), то университет пытается конкурировать качеством, чтобы клиенты готовы были платить как можно больше за образование.

Тут может быть два варианта. Первый это вариант России, где частные университеты и школы занимаются в основном созданием комфортабельных условий для студентов, потому что для родителей качество обучения стоит не на первом месте. Второй это вариант Америки и других стран, где университетам приходится очень сильно работать над качеством образования, потому что хорошее образование стало престижным для богатых семей. Конкретно в Америке есть еще и другой мотив: хорошее образование делает студентов успешными, а они потом дарят университету деньги. Например, не так давно Чикагская Бизнес Школа получила 300 миллионов долларов от финансиста Дэвида Бута. Бизнес-образование конечно сильно отличается от обычного высшего, но на нем университеты тоже могут очень сильно заработать. То есть ограничение по количеству студентов не убивает конкуренцию, а только один из ее аспектов: университет не может позволить себе давать убогое образование, но всем желающим по низкой цене, что вообще-то только хорошо.

2. С бюджетным образованием есть две большие проблемы. Во-первых, оно заставляет платить за образование даже тех, кому оно не нужно через налоги, что в принципе не совсем честно. Но это тема для отдельного разговора. Во-вторых, бюджетная система, как она реализована сегодня во многих странах, включая Россию, действительно снижает эффективность. Как мы видели в ответе на первый вопрос, частным ВУЗам приходится очень сильно конкурировать друг с другом за получение денег студентов (тем или иным образом). Государственный ВУЗ знает, что его деньги гарантированы, а значит делать что-либо не обязательно. Государство конечно будет пытаться поддерживать стандарты, но университеты обычно умеют это дело обходить, да и стандарты будут поступать с задержкой. То есть при прочих равных у частного ВУЗа должно быть больше мотивов для прогресса. Другое дело, что «прочих равных» обычно не существует, потому что частные и государственные ВУЗы как правило находятся в очень разных условиях. То есть, отвечая на вопрос, конкуренция между ВУЗами хороша не столько тем, что позволяет им реагировать на структуру спроса, сколько стимулами для прогресса, в том числе научного.

Самая большая проблема рынка высшего образования в том, что общество не хочет что бы у богатых были преимущества в получении хорошего образования перед бедными. Платное образование как в России сейчас делает это невозможным. Совсем свободный рынок тоже не помогает. Выходом из этой ситуации может стать система образовательных кредитов. Например, в Великобритании правительство дает студентам возможность брать в банке долгосрочный кредит под очень низкий процент (на уровне инфляции). По идее таким образом бедные студенты могут платить за хорошее образование, если ожидают, что оно поможет им зарабатывать деньги в будущем.

В качестве неплохого среднего варианта между политически сложным свободным рынком и экономически неэффективной платной системой ученые часто предпочитают систему ваучеров. При ней к каждому студенту привязывается определенная сумма государственных денег, которую он может отнести с любой понравившийся университет, частный или государственный, по необходимости доплачивая из собственного кармана или за счет грантов и частных стипендий. Эта система оставляет субсидирование образования, но при этом дает ВУЗам серьезный стимул к развитию.

Если вы дочитали до этого места, то вы заслуживаете отдельного приза. Вместо него дам вам ссылку на еще один длинный текст на тему образования, написанный авторами Рукономикса больше трех лет назад. Кое-что в нем устарело, но прочитать все равно полезно. Наслаждайтесь.

Запретный плод

В свое время мы уже писали об интересных исследованиях последствий высоких цен на нефть. Тогда я рассказывал о статье Гуриева, Сонина и Егорова о влиянии высоких цен на нефть на свободу слова. Сегодня поговорим о национализации, а поводом для разговора будет очередная статья Сергея Гуриева и Константина Сонина в этот раз в соавторстве с Антоном Колотилином, о которой я прочитал в их колонке на замечательном сайте VoxEU.

В новой статье авторы исследуют известный феномен национализации нефтяных компаний в период высоких цен. Собственно сам этот тренд ни для кого не секрет, и к нему часто прибавляют другие ухудшения в поведении правительства. Интуиция тут достаточно простая: когда денег очень много пирог становится слишком сладким, чтобы думать об эффективности, честности и репутации. Однако понятно, что в долгосрочном периоде от национализации и страна, и правительство (которое отказывается от более высоких налогов) проигрывают. Почему же национализации все-таки происходят?

Я, на самом деле, не большой поклонник эмпирических исследований подобного рода, потому что мне не кажется, что статистика тут может дать ответ, но тем не менее результаты интересные, хотя и вполне предсказуемые. Правительство проводит национализацию, если в период высоких цен у него нет интереса получать выгоду и в следующем периоде. Второй важый фактор заключается в контроле над властью. Когда контроль отсутствует правительству становится труднее строить репутацию, потому что никто ему не верит. У вас нет выборов? Тогда откуда я знаю, что вы не отнимите мою компанию? Такое правительство, как я понимаю, теряет возможность изначально привлечь эффективную частную фирму.

В России за последние несколько лет в той или иной форме произошло достаточно много национализаций. Причем и эффективные свои и даже западные компании были очень даже готовы работать с нашей нефтью. Но им не дали. Вероятно, объяснение все-таки в первой причине: нашему правительству плевать на то, что произойдет через несколько лет. Хотя возможно авторы не учли, что члены правящей коалиции могут быть лично заинтересованы в национализации даже самой ужасной, если под общий шум им это может сойти с рук.

P.S. Интерпретация статьи здесь моя, не факт что авторы делают такие же выводы. Возможно они даже сами прокомментируют.

Экономический образ мышления

Недавно я ходил на собеседование в одну экономическую консалтинговую фирму. Как это ни смешно в современном мире это одно из очень немногих мест (вместе с государственными органами и университетами), где выпускнику-экономисту будут задавать вопросы действительно по специальности. Один из таких вопросов я хотел бы задать вам. Надеюсь, хотя бы кому-нибудь будет инетересно над ним подумать. Ответы можно писать в комментариях. Вопрос совсем не сложный, но очень хорошо делит людей на тех, кто понимает главные принципы экономики и остальных. Правильных ответов может быть несколько, включая те, о которых я пока не подумал.

Итак, ситуация такая. Рынок некоторого товара в определенной стране устроен так: его производят всего пять фирм (A, B, C, G и H), потом он по трубам поставляется на переработку следующему звену фирм, которых в нашей стране тоже 5 (D, E, F, I и J).  Сам товар производится из нефти, которую можно свободно купить на мировом рынке, но передавать товар от поставщика к переработчику можно только по специальным трубопроводам. Переработчик в свою очередь производит из нашего товара что-то новое и продает его потребетилям на большом конкурентном рынке.

При этом поставщики A, B и C и переработчики D, E и F объединины единой системой труб, а поставщики G и H имеют специальные трубопроводы к переработчикам I и J соответственно. Для удобства я нарисовал схему устройства отрасли.

Компании A и B хотят объединиться, но компания C считает, что это создаст монополию на рынке, а значит будет противоречить закону и эффективности. Точно так же как Google надавно выступил с резкой критикой сделки между Microsoft и Yahoo. Аргумент компании C, я думаю всем понятен, поэтому о нем мы говорить не будем.

Внимание, вопрос. Почему на самом деле того, что предсказывает компания C не произойдет, а наоборот сделка между  A и B оставит отрасль такой же конкурентной как и раньше. Объяснение должно быть строгим и экономическим (не «история показывает» итд). Разрешается делать дополнительные предположения (например, относительно компаний G и H). Версий может быть как минимум две.

Не стесняйтесь отвечать даже если у вас есть экономическое образование, наоборот удобный случай себя проверить.

UPDATE 1: Некоторые пояснения. Изначально у A, B и C — одинаковые доли рынка и ни одна из них не может изменить свою долю в краткосрочном периоде (считайте, что это заводы, которые и так работают на пределе). То есть ответ, что C просто нарастит производство, если A и B начнут задирать цены, не подходит.

Помните, что хотя мы и рассматриваем жалобу от C, ее интересы нас (как условное правительство) не очень волнуют. Главное поднимется ли цена на рынке нашего товара и на рынке конечных потребителей.

Update 2: Компании A, B и C абсолютно одинаковые. Ни одна из них не является зажатой или наоборот боковой. Это издержки схемы. То есть каждая из них может свободно пользоваться общим трубопроводом.