Милтон Фридман (1912 — 2006)

В новостях передали, что умер Милтон Фридман. Не часто о смерти экономиста даже нобелевского лауреата сообщают практически все СМИ по всему миру, хотя последний такой случай и был не так уж давно, когда та же участь постигла Джона Кеннета Гелбрейта, одного из главных интеллектуальных оппонентов Фридмана. Но Фридман для экономики человек еще более уникальный. Многие называют его главным экономистом двадцатого века, а остальные отдают ему номер два после Кейнса.

Пожалуй, достижения Фридмана как раз легче всего представлять как атаки на Кейнсианство. Таких атак было очень много, я остановлюсь на трех главных. Самая важная, по мнению самого Фридмана, из его теорий изложена в книжке “Теория функции потребления”; она утверждает, что люди, выбирая сколько потреблять, смотрят не на текущий доход, как полагал Кейнс, а на «постоянный доход», осознавая, что тратить все сегодня может быть не лучшей стратегией, причем люди планируют не только за себя, но и за своих детей и внуков. В итоге, изменение дохода в данный момент может не привести к буму потребления, и политика государства окажется тщетной. Сам Фридман считал, что эта теория является всего лишь логическим продолжением его знаменитой статьи о методологии экономики. Там он утверждал то, что не хотят понимать многие наши комментаторы, а именно, что человек или фирма не обязаны знать экономику, чтобы действовать согласно ее законам. Фирма максимизирует прибыль не потому, что ее владелец выучил экономику, а благодаря своеобразному экономическому естественному отбору, в результате которого неэффективные предприниматели сами по себе уходят с рынка. В качестве метафоры Фридман использовал бильярдистов: они играют так, как будто бы знают физику и геометрию, что совсем необязательно. Точно так же люди не проедают все текущие доходы, просто потому что их этому учит инстинкт самосохранения.

Вторая битва касалась отношений между безработицей и инфляцией. Мы уже неоднократно писали о том, как Милтон Фридман и недавний лауреат Нобелевской премии Эдмунд Фелпс предсказали, что связь между инфляцией и безработицей разрушится, если государство попытается ее использовать. Эта теория особенно интересна потому, что она давала конкретные предсказания, ставшие историческими фактами в 1970-х. Кейнсианцы до сих пор пытаются объяснить, почему их изначальная модель была все-таки правильной, но правительства урок заучили и с инфляцией не играют.

Большинство знает Фридмана как родоначальника монетаризма, одного из течений в макроэкономике, утверждающего, что “инфляция это всегда и везде денежный феномен”. Действительно, предложение денег было одной из главных тем в его творчестве, включая монументальный труд “Денежная история США”, написанный в соавторстве с Анной Шварц и перевернувший представление о причинах Великой Депрессии (авторы считали, что ее вызвала в основном неумелая денежная политика ФРС) и и о роли денежной политики в управлении экономикой. Кейнс считал,что государство должно использовать для стабилизации только фискальную политику, но сейчас большинство властей развитых стран уже далеки от этого. Сам Фридмен до последнего придерживался мнения, что денежная политика должна быть не просто независимой от правительства, но и независимой от кого-либо еще: он предлагал просто увеличивать предложение денег на 3-4 процента в год. Такую радикальную позицию мейнстримовые экономисты сейчас уже не поддерживают, но все равно любой центральный банкир, включая Алана Гринспена и Бена Бернанке своим успехам обязаны во многом именно Фридменовской монетарной революцией. Сейчас правда трудно поверить, что когда-то эти идеи были настолько новы, что за них давали Нобелевские Премии, хотя министр Греф недавно предложил дать за то же самое премию Анатолию Чубайсу.

Мне кажется, что если бы Фридман изложил все свои идеи в одной грандиозной книге вроде “Общей теории” Кейнса, то его было бы легче признать лидером, но он этого не сделал, ограничившись книгой “Капитализм и свобода“, где в упрощенной форме представлены многие его экономические и политические идеи. Эта книга не пытается быть научной или объективной, наоборот, она только и делает, что показывает ненужность тех или иных государственных регулирований экономики. Более упрощенный ее вариант “Свобода выбирать” и очень популярное снятое по ней телешоу сделали очень много для популяризации идей “классических либералов” в обществе и в политических кругах. Не случайно, уже скоро к власти в Америке пришел Рональд Рейган, а в Англии — Маргарет Тэтчер. Оба они были в известной степени учениками Фридмена и его соратников. Но идеи пошли еще дальше: чилийское экономическое чудо, было сконструировано учениками Фридмана и его коллег по “Чикагской школе”, а про эстонского реформатора Марта Лаара мы уже писали. В Америке Фридман повлиял не только на экономику. Он был одним из ответственных за устранение армейского призыва.

Я бы написал про Фридмена еще больше, например, рассказал бы о его знаменитых учениках и учителях, об участии в уникальном сообществе Mont Pelerin, о его программе по образовательной реформе, о его легедарной находчивости, но место в блоге ограничено, а тем, кому действительно интересно, не составит труда пойти по ссылкам на более подробные биографии. Главное, что Фридман успел сделать все это за свою долгую жизнь.

Ссылки по теме:

  • Биография в Википедии (там кстати очень много ссылок), автобиография на сайте Нобелевского комитета и подробная биография на русском.
  • Биография в EconLib (там в том числе есть ссылки на очень интересные подкасты с Фридманом, его цитаты и так далее).

Звездные войны Роберта Лукаса

Робер Лукас-младшийИногда говорят, что история человечества — это история войн. Как ни странно, это утверждение еще более справедливо, если речь идет о макроэкономике. С момента выхода знаменитой «Общей теории» Мейнарда Кейнса в 1936 году — который вполне можно считать датой рождений макроэкономики как таковой — экономисты бесконечно полемизируют по поводу того, как объяснить Великую Депрессию, надо государству влезать в экономику страны, или нет, и если надо, то каким способом. На самом деле, «полемизируют» — слишком мягкое слово; зачастую убеленных сединами ученых называют вождями революций и контрреволюций, а отпускаемые ими в адрес академических противников замечания полны вовсе не академических презрения и злобы. Так, Кейнс, что не удивительно, стал идейным вдохновителем кейнсианской революции, и его ученики захватили власть в макроэкономическом царстве почти на треть двадцатого века. Ответом стала монетаристская контрреволюция под руководством Милтона Фридмена, в результате которой были полностью пересмотрены взгляды на экономическую политику.То, что удалось Роберту Лукасу-младшему, трудно назвать революцией, но влияние его идей на направление экономических исследований трудно переоценить.

Из теории Кейнса следовало, что государство должно тратить деньги, то есть использовать фискальную политику, чтобы вытаскивать экономику из передряг, а монетаристы утверждали, будто важнейшим инструментом государственного вмешательства в экономику является монетарная политика; эти полярные точки зрения на оптимальную экономическую политику подняли на свое знамя политические деятели с разных флангов, и важная часть экономической теории стала неотъемлемым компонентом политической борьбы мирового масштаба — ведь речь шла о Соединенных Штатах Америки. Лукас не дал политикам подобного шанса: если суммировать его основные достижения литературным языком, все попытки власть предержащих повлиять на экономическую ситуацию в стране обречены на провал. Причина банальна, но она прекрасна в своей банальности: люди умнее, чем кажется «наверху».

Будущий лауреат Нобелевской премии по экономике родился в 1937 году; его родители были типичными представителями среднего класса. В свете описанных баталий между экономическими школами интересно, что родители Лукаса, республиканцы далеко не в первом поколении, настолько сильно пострадали во времена Великой Депрессии, что с радостью поддержали «новый курс» демократа Рузвельта. Вообще говоря, у этого очерка могло и не быть предмета: Роберт Лукас получил степень бакалавра исторических наук и начал готовиться к получению докторской степени в этой же области. С осознанием важности экономических мотивах в исторических процессах пришел и интерес к самой экономике, и уже в 1964 году Лукас защитил по ней докторскую диссертацию. Затем последовали логичные назначения на профессорские должности в разных университетах, статьи в научных журналах и наконец уже упомянутая Нобелевская премия за «разработку и применение концепции рациональных ожиданий, повлекшее трансформацию экономического анализа и более глубокое понимание экономической политики». Все это — техническая сторона дела, интересная биографам и составителям энциклопедических справочников.

Чем же на самом деле для нас интересен Роберт Лукас-младший? С момента возникновения этой дисциплины ученые признавали огромную и возрастающую роль ожиданий в макроэкономике. В учебниках пишут, что микроэконмика имеет дело с отдельными индивидами, а макроэкономика изучает экономику в целом; педагогически верное, это утверждение упрощает суть макроэкономики. Конечно, ожидания конкретного человека относительного будущего касаются лишь его, но когда таких людей миллионы, проблема выходит на макроуровень. В развитых обществах успех или фиаско той или иной политики зависит от того, как воспримут ее граждане, каким станет или останется их поведение. Ранние макроэкономисты полагали, что людям свойственна адаптивность ожиданий; иными словами, если вы выйдете на улицу в футболке в минус двадцать градусов и отморозите себе все, что только можно отморозить, то завтра обязательно наденете шубу. Фактически, это то самое «человек учится на своих ошибках», которое сопровождает нас с самого детства. В таком обучении есть один недостаток: человек оперирует своими знаниями о вчера и сегодня, принимая решения о завтра, но он то ли слишком глуп, то ли довольно ленив, чтобы просто сесть и подумать о будущем, не набивая при этом шишек и синяков. Проблема даже не в том, что вы надели шубу, лишь отморозив все на свете — завтра на улице вполне может быть солнечная погода, и вы опять останетесь в дураках. В этом выдуманном мире людям отказывается в наличии аналитического аппарата. Лукас спешит на помощь: люди разумны, они вполне могут просчитывать возможные варианты, их ожидания рациональны.

«Рациональный» — ключевое слово в карьере Лукаса и, как следствие, во всей экономике последней четверти двадцатого века. Как остроумно заметил другой известный экономист Роберт Барро, одним из важнейших факторов успеха сторонников теории рациональных ожиданий — именно это направление экономической теории фактически «возглавил» Лукас — стал фактор филологический:противостоявшие этим идеям экономисты должны были либо расписаться в собственной иррациональности, либо сказать, что они моделировали людей как иррациональныхигроков. И то и другое суть проигрышные варианты, а выбор меньшего из зол — занятие малоприятное. В модели Лукаса люди смотрят не только назад, но и вперед. А значит, государство уже не может водить их за нос. Вот один несложный пример, который в более-менее продвинутой литературе будет отнесен к модели под названием «кривая Филлипса». Как показали эмпирические исследования, проделанные Биллом Филлипсом в 1958 году, мы можем наблюдать отрицательную корреляцию между уровнем безработицы и темпом инфляции. Напомню, на всякий случай, что простая корреляция вовсе не означает наличия причинно-следственной связи. И все-таки, есть ли в такой обратной зависимости логика? Безусловно: падающая безработица, в небольшом огрублении, синонимична растущей занятости, то есть приближению экономики к максимуму своих возможностей. Чем больше людей находят работу, тем сильнее их позиции при переговорах с работодателями — если работники на дороге не валяются, если они нарасхват, то каждого из них не то что не так просто уволить — ему надо еще и повысить зарплату, чтобы он не перебежал к конкуренту. Ну а как только зарплата будет повышена, работники побегут ее тратить, спрос на товары, производимые экономикой, повысится — и мы получим инфляцию. Итак, низкий уровень безработицы действительно согласуется с высокой инфляцией, и наоборот. Опираясь на этот факт, многие экономисты призывали государство использовать эту зависимость: например, говорили они, правительство может добиться увеличения занятости засчет некоторого роста инфляции. Не тут-то было! Стоит государству притсупить к осуществлению своих намерений, как «рациональные» люди и фирмы тут же сообразят, что рост цен вовсе не подкреплен реальными изменениями в экономике, и не будут, соответсвенно, предлагать больше труда и предъявлять на этот самый труд возросший спрос. Все, чего в конечном итоге добъется благородно настроенное правительство — рост цен. Таким образом, в экономике не существует обратной причинно-следственной зависимости между темпом инфляции и уровнем безработицы: любые попытки со стороны властей создать дополнительную занятость с помощью традиционных инструментов тщетны.

Не стоит забывать, что Лукас — видный, если не главный представитель неоклассической макроэкономики; как главный классик, он был обязан разобраться с чуть ли не главным вопросом экономики: достижим ли полный уровень занятости, или мы обречены на миллионы безработных? Многие поколения классических экономистов придерживались первой точки зрения; Кейнс настаивал на втором варианте. Что же на самом деле? Не надо ходить к гадалке: по Лукасу, рано или поздно экономика выйдет на 100% своих возможностей, и безработицы не будет. Возвращаемся к рациональности людей: Лукас говорит, что они и рады заглянуть в будущее и просчитать все pro et contra,но не в силах этого сделать — слишком велика власть неопределенности. Люди не роботы,они делают ошибки. Бизнесмены ошибочно относят рост цен на свою продукцию на счет возросшего спроса на нее, хотя на самом деле это всего лишь инфляция. Работники, в свою очередь, реагируют на изменения номинальной заработной платы, даже если реально ничего не меняется. если это происходит, то экономика на время отклоняется от потенциала. Нас подводит несовершенство информации, нерасторопность, наконец, просто невозможность вычислять все идеально точно. Но люди разумны, а значит, уже скоро все станет ясно и встанет на свои места: бизнесмены и наемные работники обнаружат истинное положение вещей и соответствующим образом подкорректируют свое поведение.

Многие студенты-экономисты слышали фразу «критика Лукаса» — действительно, она довольно часто возникает на страницах учебников по макроэкономике промежуточного уровня. Как явствует из названия концепции, Лукас крайне скептично относился к макроэкономическим моделям, применявшимся на практике, и это было прямым следствием из доктрины рациональных ожиданий. Он считал, что в них заложен фундаментальный просчет: пытаясь так или иначе повлиять на макроэкономические показатели, они неявно предполагают, что главные персонажи экономической деятельности — люди и компании — будут смотреть на этот процесс с раскрытым ртом. Лукас убежден, что это заблуждение: вне всякого сомнения, люди уже очень скоро раскусят намерения властей и приведут свои действия в соответсвие с обретенной информацией. Ну и что? А то, что разработчики экономической политики принимали как данный некий набор параметров…который претерпел изменения, как только люди обо всем догадались! В результате, от певоначальной хорошо продуманной и выверенной политики не остается камня на камне.

Действительно ли все так плохо, и «экономическая политика государства» — пустой звук? Нет. Конечно, лукасовские теории безупречны с формальной точки зрения, но реальность — главный судья любой теории — заставляет усомниться в их универсальности. Говоря о выходе экономики на потенциальный уровень выпуска, Лукас выделяет два шага: сначала люди ошибаются, но в долгосрочном периоде обязательно исправляют свои оплошности, приводя экономику к желанному состоянию. Гораздо чаще люди ошибаются все время. Более того, многие из нас далеко не всегда ведут себя так, как того требует классическая теория поведения потребителя, под которой Лукас по умолчанию расписывается. Как всегда было свойственно представителям классической экономической теории — и по сей день ничего видимо не изменилось — Лукас сконструировал крайне изящные модели, но принятые при их создании предпосылки слишком сильны, чтобы выдержать проверку реальностью. Впрочем, я могу быть немного предвзят, и самое верное решение, которое может принять читатель — это разобраться во всем самостоятельно и только после этого делать выводы о состоятельности Лукасовой экономики. Кое-какие «читатели» уже разобрались — и наградили Лукаса Нобелевской премией. Может быть, это «ж-ж-ж-ж» неспроста?

Гениальная простота Рональда Коуза

Ronald Coase // nobelprize.orgВ нашем блоге уже было небольшое описание главных экономических школ. Одна из, на мой взгляд, самых интересных из них это так называемая Чикагская Школа, названная в честь университета, где она родилась, но выделяется она вовсе не географически. Экономисты (и иногда юристы), которых туда записывают отличаются своим особым взглядом на мир вообще и на экономический подход в частности. Не даром восемь из них были отмечены Нобелевскими премиями. Самый известный из «чикагцев» это конечно же Милтон Фридман, но сегодня я хотел рассказать не о нем, а о Рональде Коузе, пожалуй, одном из самых неортодоксальных экономистов двадцатого века.

Многие даже отказываются считать Коуза и его главные достижения частями науки экономика, хотя после вручения ему Нобелевской Премии в 1991-м году таких стало гораздо меньше. За свою научную карьеру Коуз написал не так уж много научных статей, но они всегда отличались оригинальностью мышления и кажущейся простотой результата.  Первая из них родилась, когда он был еще студентом в своей родной Англии и социалистом (позже, следуя знаменитому аффоризму Черчилля он стал одним из главных его противников). Коуз начал с простого вопроса: почему плановая экономика СССР, критикуется западными экономистами, если очень похожие на нее корпорации вроде Ford’а настолько успешны. Чтобы найти ответ Коузу пришлось самому придумать не много ни мало «природу фирмы». В одноименной статье он заметил, что фирмы создаются людьми добровольно для снижения «транзакционных издержек» (один из главных терминов в карьере Коуза), тогда как в государстве таких мотивов нет и там плановость только создает неэффективность. Коузовское объяснение природы фирмы сегодня общепринято и стоит в основе многих теорий управления, а также модного «нового институционализма».
Читать далее