Что-то из ничего

Я сейчас читаю совершенно невероятную книгу Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» (ее недавно переиздали). Она конечно совсем не про то, про что я буду писать в этом посте, и ее всем обязательно стоит прочесть за ее основную тему. Но у нас все же блог про экономику, поэтому хочу привести несколько отрывков из этой книги, где автор между делом очень хорошо показывает, как на пустом месте формируется рынок, как он один спасает жизни в полном отсутствие каких-либо институтов и так далее. Дело происходит в захваченном немцами Киеве:

И вот наступило странное положение. Магазины стояли разбитые, ничто нигде не продавалось, кро­ме как на базаре, но если бы даже и магазины от­крылись, то на что покупать?

До войны хлеб стоил в магазине 90 копеек кило­грамм. Теперь на базаре иногда продавали самодель­ный хлеб по 90 рублей за килограмм.

Столько денег раньше мать получала чуть ли не за целый месяц работы. А сейчас у нас денег не осталось вообще.[…]

Здесь интересно, что рубли продолжают ходить даже после исчезновения ответственной за них советской власти. То есть рубли перестают быть привычной нам валютой, его стоимость ни к чему не прикреплена, но как средство обмена он продолжает работать. Естественно такая система может работать только, если все верят, что рубль и дальше будут принимать. На самом деле, никаких причин на тот момент нет. Эта история хорошо показывает, что деньги вовсе не обязательно должны быть привязаны к государству. Продолжу цитировать:

[…]У меня купили коробок спичек, я получил хрустя­щий червонец — и я пропал. У меня были деньги. Деньги! Настоящие деньги, на которые я уже мог купить сахарину на целых четыре стакана чаю. Шурка мерз, кис, а во мне поднялся жар, я страст­но ждал, чтобы еще покупали, еще. За следующую коробку мне дали немецкую марку, и вот, наконец, мы смогли рассмотреть немецкие деньги. Деньги хо­дили так: одна немецкая марка — десять советских рублей. Марка была желто-коричневая, с орлами и свастиками, маленькая бумажка, вдвое меньше на­шего желто-коричневого же рубля, на котором уже странно было видеть звезды, серп и молот.

До темноты мы успели продать все спички, и у нас были деньги. Мы стучали зубами от возбужде­ния, алчно смотрели на картошку кучками по три штуки, на муку стаканами. Мы купили по кило­грамму хлеба и по пакетику сахарина.

Вечером у нас дома был праздник: все пили чай с кристалликами сахарина и ели хлеб. Я просто ло­пался от скромной гордости. Я уже знал, что буду делать на следующий день: продавать орехи.

Откуда взялась цена на спички опять же непонятно, но автор уверяет, что она к тому времени уже была всем известна. То же самое с обменным курсом рублей на марки. Обе валюты по идее  на тот момент не имеют под собой почти ничего и все-таки люди предпочитают ими пользоваться для облегчения обмена. Без этого средства обмена они бы скорее всего умерли от голода. В самый тяжелый момент всем приходится становиться бизнесменами. Без них ничего не работает.

Там даже есть немного про экономику печатной прессы:

[…]А газеты, понимаете, такое дело: на них не зара­ботаешь ни пфеннига, пока не продашь все и именно сегодня: товар, так сказать, скоропортящийся. По­этому — бегай, деньги сами не придут, их надо в

ы­рывать.

А эта цитата даже в комментариях не нуждается:

Цены на рынке осенью 1942 г.:

1 килограмм хлеба — 250 рублей.

1 стакан соли — 200 рублей.

1 килограмм масла — 6000 рублей.

l килограмм сала — 7000 рублей.

Зарплата рабочих и служащих в это время 300-500 рублей в месяц.

То ли рубли в какой-то момент все же теряют стоимость, то ли (скорее всего) цены вырастают из-за отсутствия товаров. Что интересно, инфляция все же не такая как в Зимбабве, то есть деньги продолжают кое-как, но работать.

Все это очень хорошо сочетается с нашим давним конкурсом про экономику лагеря военнопленных (здесь вопрос, здесь ответ). В качестве бонуса дочитавшим до этого места расскажу, что книга легко доступна в интернете на сайте библиотеки Мошкова, если вам жалко отдать за нее 361 рубль.

Книги бывают разные

Я тут часто жалуюсь, что на русский язык переводят катастрофически мало книг по экономике. Но иногда бывают книги, которые наоборот переводят и отлично издают, хотя лучше бы и нет. Лучший пример этого книги канадской писательницы (назвать ее журналистом и уж тем более экономистом язык не поворачивается) Наоми Кляйн. Она известна двумя книгами: No Logo про глобализацию и Доктрина Шока про заговоры. Вторая книга вышла недавно, а на русский переведена только что, так что поговорим о ней.

Основная идея Кляйн не нова: все кто выступают за свободный рынок на самом деле хотят геноцида. Это я конечно упрощаю, но не сильно. Главный враг — Милтон Фридман. Вся книжка наполнена типичными еще со времен Маркса ошибками по структуре капиталистической экономики, истории, ну и банальными передергиваниями цитат и прочее. Писать нормальную рецензию на эту книгу мне кажется смешным, только скажу, что в Америке даже левые экономисты ее осудили. Джо Стиглиц второпях дал осторожно положительную рецензию, но потом и ему пришлось оправдываться.

Что бы был понятен уровень книги, можно рассказать о том, как там описывается 1993 год в России. По версии Кляйн у нас был борьба между учеником чикагской школы (то есть Фридмана) Ельциным и честным демократом Хасбулатовым, и естественно для поддержания либеральных идей был «создан» кризис, в результате которого даже погибли несколько человек. Или события на площади Тяньаньмэнь, которые по версии Кляйн были «созданы» с целью загубить протест против либерализма, хотя на самом деле студенты как раз призывали к ускорению либерализации, а после трагических событий либерализм серьезно замедлился, а не ускорился.

Зато книгу очень любят журналисты. Почти все они с легкостью клюют на незатейливую картину мира, где есть кого винить, где все понятно. Они не просто любят ее, они считают ее книги чуть ли не библией. Собственно в этом тоже нет ничего нового. Не хочу обижать людей этой профессии, но иногда просто хочется заставить их пойти учиться. В общем не опускайтесь до их уровня, не покупайте книг Наоми Кляйн. Не становитесь жертвами лженауки.

Задача на выходные

В статье Ведомостей об одном из последних заседаний правительства в частности говорится:

А в этом году Минэкономразвития предложило с 2010 г. снизить НДС до 12%. И Кудрин снова прибегнул к прежней тактике, заявив, что из-за этого инфляция сразу вырастет на 3,8 п. п. Источник в Минэкономразвития признает, что расчетов, как влияет снижение налога на рост инфляции, нет. Нет возможности сократить налоги в полной мере, как это нужно для экономического роста, признала вчера министр Эльвира Набиуллина, но стимулировать производство с высокой добавленной стоимостью надо. Снижение НДС и ограничение инфляции — две взаимоисключающие цели, сетует Наталия Орлова из Альфа-банка.

Небольшой вопрос для наших читателей: Журналисты газеты Ведомости, видимо, считают, что последнее предложение становится правдой только потому, что его произнесла работник Альфа-Банка. Логика связи между ставкой НДС и инфляцией не объясняется. Предлагаю помочь Кудрину, и привести в комментариях простое, но четкое объяснение этого феномена. Это не должно быть очень трудно, но, по-моему, будет полезно и для участников, и для тех, кто прочитав статью, ничего не понял. Вперед.

И о футболе

В той же газете Ведомости (см. предыдущий пост) вышел еще один забавный материал:

Питерский ФК «Зенит» направил официальное письмо в министерство транспорта с просьбой разобраться в резком повышении цен на авиабилеты до Манчестера. Там 14 мая пройдет финал Кубка УЕФА, в который вышел петербургский клуб после победы над мюнхенской «Баварией» с общим счетом 5:1. Ожидается, что этот матч посетит почти 9000 фанатов из России. «Зенит» уже продал 5800 билетов, еще 3000 должны поступить в продажу сегодня.

На взгляд любого здравого человека ситуация вполне понятная. Спрос резко растет, предложение авиабилетов сильно увеличить сложно, вот цена и выросла. Непонятно, чего фанаты нашли в этом несправедливого. Просто по старым ценам всех их перевезти невозможно, значит цена должна поднятся, что бы билеты получили те, кто цених их дороже. Это простейшая рыночная механика.

При этом стоит заметить, что до Манчестера можно при желании долететь сотней путей, так что если очень хочется попасть на матч все же можно. Не говоря уж о том, что самые преданные фанаты могли бы купить билет и до победы Зенита в полуфинале, показав таким образом свою веру в любимый клуб (а вернуть билет обычно не составляет труда).

Но естественно фанатам как и клубу в данном случае легче пожаловаться на злых капиталистов, чем признать собственную непредусмотрительность. В экономике мы такое поведение называем rent-seeking (дословно поиск ренты).

О швейцарских банках

В газете Ведомости вышла очень странная статья за авторством Исаака Беккера про влияние финансового кризиса на банковскую систему Швейцарии. На мой взгляд, автор допусти несколько очень важных ошибок. Хотя возможно не прав я. Но попробую все-таки поспорить. Для начала циатата:

Но теперь миф, который нашел свое отражение и в народной мудрости, гласящей «надежно, как в швейцарском банке», похоже, дал глубокую трещину, которая может стать началом его конца.

Идея в том, что проблемы крупнейших швейцарских банков всвязи с ипотечным кризисом сделают всю банковскую систему страны рискованной и возможно погубят ее.

Во-первых, стоит отметить, что автор забывает о разделении функций банка. Коммерческие банки, которыми особенно известна Швейцария это одно, а инвестиционные банки другое. И хотя многие корпорации сейчас совмещают две функции, проблема одной вовсе не обязательно говорит что-то о другой. Управление активами богатых людей во всем мире и рядовых швейцарцев, которым славится, например, UBS совсем не обязательно должно быть связано с инвестционным отделением той же фирмы, которое и понесло все убытки от кризиса. Коммерческие же отделения швейцарских банков, насколько я могу судить, сильно не пострадали.

Во-вторых, не надо забывать, что хотя такие банки как UBS и Credit Suisse остаются формально швейцарскими, реально это уже давно глобальные корпорации, для которых Швецария просто одна из основных стран. Это если мы говорим об инвестиционных отделениях банковских корпораций. К обычным банкам все это не обязательно относится. В любом случае, мне кажется, что сегодняшние проблемы этих банков очень мало относятся к швейцарской финансовой системе. Если кому и придется их спасать, то это будут американские, английские или европейские органы, где рынки больше всего пострадают.

В-третьих, автор полностью забывает в чем собственно состоит, как он выражается, «мифическая» надежность банков. Дело не столько в стабильной финансовой системе (в конце концов финансовой надежности можно найти где угодно просто вкладывая в американские облигации), сколько в правильной структуре институтов. В Швейцарии (хотя в последнее время меньше) стараются блюсти банковскую тайну, уважают права клиентов, суд никогда не отберет денег и даже замораживать счета не любит. Проще говоря, человек может быть спокоен, что его деньги будут сохранны от государства. А с этим в Швейцарии пока все в порядке.