Компьютер фирмы Филлипс

Очередной семинар под руководством профессора Лайонела Роббинса был назначен на вечер 29 ноября. Кто-то искренне заинтересовался анонсом грядущего доклада, большинство просто зашли расслабиться и посмеяться над другими после очередного бесплодного дня – так или иначе, в наличии был едва ли не весь цвет экономического факультета Лондонской Школы Экономики. Причин для смеха на этот раз было предостаточно: докладчик, долговязый лысеющий человек чудаковатого вида, метался перед кафедрой, уничтожая одну сигарету за другой, а за его спиной высился и сам необычный виновник собрания – экипированный кучей рычагов и шкивов шкаф высотой чуть более двух метров. Отбарабанив свое выступление, курильщик, не глядя в зал, приблизился к шкафу и нажал на один из переключателей. Машина немного погудела и, будто нехотя, заработала, погнав красноватые струйки воды по прозрачным сосудам. Так был дан старт одной из самых ярких и печальных карьер в истории экономики.

Машина MONIAC Филлипса
Машина MONIAC Филлипса

Конструктора удивительного агрегата звали Олбан Уильям Хаусего (проще говоря, Билл) Филлипс. Он родился в 1914 году в Новой Зеландии, но уже двадцати лет от роду пустился в странствие по Австралии, сопровождаемый своей скрипкой и верным ружьем для охоты на крокодилов. Через пару лет он снова решил сменить обстановку, но не рассчитал: на следующий день после начала пути в Британию (с остановками в Китае и России) на японской лодке, Япония объявила Китаю войну. В ноябре 1937 года он достиг Лондона.

Еще в Австралии он начал обучение на диплом электроинженера, и вскоре после появления в Англии получил соответствующие бумаги, а в 1939 году поступил на вечернее отделение Лондонской Школы Экономики. Начавшаяся война закинула Филлипса на Сингапур, откуда тот ездил в Бирму, а в конце концов сел на отплывавшее на остров Ява судно, и героически оборонял его от атак врага, за что впоследствии был посвящен в кавалеры Британской Империи. Вскоре после прибытия на Яву он попал в плен к японцам.

Свидетельства о жизни Филлипса в лагере для военнопленных крайне скудны, да и сам он не слишком любил распространятся о проведенных там годах. Доподлино известно только, что он выучил китайский и русский языки, а также приобрел не оставлявшую его до конца, и наверняка этот конец приблизившую, привычку к беспрерывному курению сигарет без фильтра. По возвращении в Лондон не терявший надежды получить нормальное образование Филлипс был принят в бакалавриат ЛШЭ по специальности «социология», но уже очень скоро оказался очарован экономикой, точнее, модными тогда идеями Джона Мейнарда Кейнса относительно функционирования экономики в целом и стабилизационной политики государства в частности. Споры о целесообразности и конкретной форме участия государства в экономике активно велись уже в 1930-е годы, а необходимость восстановления разрушенных войной экономик капиталистических стран придала им дополнительную важность. Проведению дебатов на высоком уровне мешал тот факт, что даже тогда лишь немногие молодые экономисты читали самого Кейнса, предпочитая его «Общей теории занятости, процента и денег» рассказы профессоров или более популярные и доступные толкования его идей. Все с горем пополам усвоили, что он предлагал государству активно участвовать в возвращении экономики в состояние полной занятости производственных ресурсов посредством фискальной политики, то есть изменения государственных расходов и налогов. По Кейнсу, лишние $100, потраченные государством, становились доходом конкретного человека; тот тратил деньги на покупку, скажем, велосипеда, обогащая таким образом следующего в цепочке, а бывший хозяин велосипеда тратил значительную часть полученных денег на одежду, и так далее. В конечном итоге, благодаря высокой склонности граждан к потреблению национальный доход увеличивался на сумму, в несколько раз превышавшую изначальное государственное вливание. Конечно, это была всего лишь очередная теория, вместо эмпирических свидительств опиравшаяся на уже тогда крайне значительный авторитет своего создателя, но господствовавшая вплоть до 1920-х годов так называемая «классическая» школа либо просто молчала, либо предлагала не трогать экономику и дать ей прийти в себя. Экономическая профессия, да и общество в целом не устояли перед доводами Кейнса во многом из-за их свежести и новизны, особенно заметных на фоне одряхлевшей и растерявшей свое обаяние теории классиков.

Именно в такой обстановке происходили первые шаги Филлипса в экономике. Как и многие его сверстники, он не мог не замечать пробелов в канонической теории. Правда, идеи Кейнса давались ему тяжело, и для их усвоения очень пригодилось инженерное мышление и образование. Филлипс изображал денежные запасы (например, накопленный на определенный момент дефицит платежного баланса) в качестве емкостей с водой, а денежные потоки (например, подсчитываемый каждый год ВВП) в его воображении приобрели вид путушествующих по пластиковым трубочкам водных струй. Увидевший наброски своего друга экономист Уолтер Ньюлин стал уговаривать его воплотить свои фантазии в жизнь и помог Филлипсу получить от Университета Лидса необходимые для сооружения пробного экземпляра машины 100 фунтов. Летом 1949 года Филлипс сдал заключительные экзамены за курс бакалавриата и вплотную приступил к делу. Его коллективной «музой» можно считать модную семейную чету, проживавшую к югу от Лондоне в городе Кройдон: супруги Лэнгли взяли Филлипса на содержание, отдав в его распоряжение собственный гараж, и предоставили все остальные необходимые условия для плодтворной работы. К осени машина была почти готова, и оставалась самая малость – убедить экономическую общественность в том, что Филлипс был настроен крайне серьезно. Похоже, что в достижении цели помогло самое настоящее нападение на профессора Роббинса – с чертежами и пластиковой трубой наперевес – после которого тот попросил Джеймса Мида побеседовать с этим «дикарем». Заинтригованный Мид, тогда профессор ЛШЭ, а впоследствии и лауреат Нобелевской премии, посулил необычному гостю – когда и если машина будет готова — выступление на семинаре Роббинса. Сказано – сделано, и через несколько недель Филлипс стоял перед озадаченной аудиторией, где мы и бросили его в самом начале нашего рассказа.

Говорят – и тут придется положиться на мнение историков компьютерных технологий – что гидравлический компьютер Филлипса заслуживает места в истории благодаря одной только инженерной одаренности своего создателя. Не случайно один из экземпляров сегодня находится в постоянной экспозиции лондонского Музея науки, сотрудники которого вряд ли интересуются развитием экономической мысли. При этом было бы ошибкой приравнять экономические достижения Филлипса к подвигам Левши – мол, подковать-подковал, а что толку? Его компьютер, изначально задумывавшийся как инструмент педагогический, позволил профессорам отойти от мало удовлетворительного для объяснения работы заведомо динамических систем метода «сравнительной статики», когда влияние, например, изменения процентной ставки на уровень экономической активности вычислялось посредством сравнения состояний до и после изменения. Внимательно следившие за работой машины Филлипса студенты (и профессора) наблюдали работу системы в динамике: да, как и раньше, кульминацией всего являлся вычерчиваемый на миллиметровой бумаге график уровня национального дохода, но теперь изменение в начальном состоянии системы приводило к видимому множеству других, а те, в свою очередь, порождали все новые движения крошечных рычажков и кроваво-красных потоков воды, открывая исследователям глаза на прежде не очевидные связи.

Позднее Джеймс Мид соединял две идентичные машины, демонстрируя таким образом поведение взаимосвязанных экономических систем, а также приглашал студентов подергать за самые что ни на есть настоящие экономические рычаги: каждая машина получала «министра финансов» (он занимался фискальной политикой, то есть регулировал уровень государственных вливаний в потоки расходов и доходов) и «председателя центрального банка» (оперировавшего популярной и по сей день монетарной политикой, по сути — изменяя процентную ставку). К вящей радости лектора и изумлению аудитории, независимые действия независимых друг от друга министров двух стран лишь создавали дополнительную нестабильность. Кроме того, работа машины убеждала, что при формулировании экономической политики нельзя не обращать должного внимания на связанные с ее проведением задержки: снижение процентной ставки или рост государственных расходов возымеют полный эффект не сегодня и не завтра, и экономические условия успеют существенно измениться, что создает реальную опасность превращения стабилизационной политики в дестабилизирующую. По иронии судьбы, впоследствии имя Филлипса было поднято на знамя людьми, не внявшими ни одному из этих предостережений.

Конечно, управляться с изощренным аппаратом удавалось далеко не каждому, и Филлипсу нередко приходилось спасать того или иного незадачливого лектора от потопа и улюлюканья студентов. Вкупе с безудержным развитием компьютерных технологий это привело к тому, что к концу 1950-х некогда многообещающее приспособление уже почти не использовалось в преподавании. Лелеявший надежды на коммерческий успех своей затеи Филлипс сконцентрировался на других предметах. Сегодня экземпляры машины можно найти в университетах США и Великобритании; единственный работающий компьютер Филлипса хранится в Кембридже.

На волне его триумфального дебюта в 1950 году Филлипсу был предложен пост лектора, а спустя восемь лет – профессора экономики и статистики ЛШЭ. В 1967-м он принял приглашение Австралийского Национального Университета возглавить кафедру экономики, но через два года перенес очередной сердечный приступ, фактически положивший конец его карьере. Филлипс ушел в отставку и переехал в Окленд, и до последних дней вел семинар, посвященый экономическому развитию Китая, выпуская изо рта сигарету разве что на время сна. Он умер в марте 1975 года.

Кривая Филлипса демонстрирует связь безработицы и инфляции
Кривая Филлипса

Даже в таком усеченном виде биография Билла Филлипса представляет несомненный интерес – гроза крокодилов и держатель кинотеатров, полиглот, блестящий инженер и изобретатель, узник лагерей, гражданин всего мира сразу и просто очаровательный человек, он совсем не похож на современных экономистов. На самом деле, все еще гораздо интереснее. Большинство ученых за свою академическую карьеру пишут и публикуют сотни статей. Филлипс напечатал едва ли десяток, но одной из них было суждено обессмертить его имя и стравить десятки и сотни выдающихся экономистов. «Кривая Филлипса» затмила собой не только его компьютер, но и своего создателя, и, что самое печальное, его истинные взгляды на проблемы стабилизационной политики. Набросанные за выходные по предложению коллеги несколько страничек обозначили водораздел в истории экономики второй половины двадцатого века. Но это уже совсем другая история…

Автор: Илья Файбисович, Ruconomics.com

PS Видео работы машины Филлипса:

Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s