Экономисты во власти: команда Обамы

Барак Обама еще не успел вступить в должность, но уже начал назначать людей в свою экономическую команду. В итоге в ней оказались Ларри Саммерс на посту президента Национального совета по экономике, Кристина Ромер на посту главы президентского совета по экономике, Аустан Гулсби на посту секретаря в еще одном новом совете, пока без названия. Так же заметную роль должен получить предвыборный советник Джейсон Фурман. К ним можно добавить остающегося на своем посту как минимум еще 2 года Бена Бернанке. Тимоти Гейтнер получивший пост министра финансов конечно не академик, но очень к ним близок.

Пока, я думаю, даже сам Обама не очень понимает, как будет работать эта комбинация очень похожих советов, но возможно он и не ждет от них реальной деятельности, а всего лишь дополнительного источника мнений по экономической политике. Интересно при этом, что в администрации пока не предвидится ни одного сравнимого по масштабам человека из бизнеса. Пол Волкер и Тимоти Гейтнер все-таки прославились больше работой на государство. Видимо, таким образом Обама, пытается отделить себя от виновников кризиса. Но меня в этой ситуации интересует другое.

Стоит ли правительству привлекать академических экономистов? С одной стороны, они очевидно много знают об очень важном для каждого президента предмете, с другой — их знания далеко не всегда можно применить на практике. Россия, как это не парадоксально, здесь даже опередила Америку. В 90-е годы в нашем правительстве было сразу несколько важных на то время ученых: Гайдар, Чубайс, Авен, Ясин и так далее. О результатах судить трудно (в конце концов, не факт, что тогда был хоть какой-то выбор), но от людей из бизнеса часто приходится слышать, что при всей благородности этих людей часто они не успевали реагировать на реальный мир. Академическая экономика показала, что она не способна обращаться с кризисами, поэтому не ясно смогут ли экономисты спасти страну.

На мой взгляд, Обаме не стоило так сильно перегружать свою команду пусть и первоклассным, но очень отдаленным от реального мира экономистами. Хотя бы потому, что это посылает четкий сигнал, что президент не доверяет бизнесу. Экономисты хороши в роли, которую им предписал Кейнс, идеологов и наставников политикам. Становиться политиками им, за редкими исключениями, не стоит.

Бонус: небольшая справка по экономистам в администрации Обамы.

Лоренц (Ларри) Саммерс. Один из самых ярких макроэкономистов последних лет. Лауреат премии Джона Бейтса Кларка (лучшему американскому экономисту до сорока). Очень часто цитируем. Занимал пост министра финансов в администрации Клинтона, где в частности занимался помощью российским реформаторам (его протеже Андрей Шляйфер даже попал всвязи с этим в неприятную историю). После этого занимал пост президента Гарварда, откуда «его ушли» после скандала с высказываниями о женщинах и науке. В администрации Обамы, видимо, будет главным из советников, координируя деятельность всех остальных экономистов администрации.

Кристина Ромер. Одна из самых известных женщин-экономистов. Специализируется на истории Великой Депрессии и макроэкономике. Жена макроэкономиста Дэвида Ромера (так что думаю он тоже приложит руку). В политике до этого замечена не была.

Аустан Гулсби и Джейсон Фурман. Два экономиста из поколения Обамы. Оба были его советниками в предвыборной кампании. Оба изучали налоги. Фурман так же занимался социальной политикой. Гулсби — интернетом и новой экономикой. Обоим в итоге не дали руководящих постов, но очевидно Обама их уже хорошо знает, а значит будет слушать.

Тимоти Гейтнер. Работает президентов федерального резервного банка в Нью Йорке (главное из подразделений ФРС), до этого работал в министерстве финансов у Саммерса, которого называет своим учителем.

Пол Волкер. Ветеран команды, нанятый скорей для имиджа. Занимал пост главы ФРС до Гринспэна, и начал эру новой монетарной политики.

Роберт Шиллер: звезда кризиса

Пока большинство экономистов в шоке наблюдают за насилием над их любимыми теориями, немногие могут чувствовать себя на коньке. Роберт Шиллер один из них. В 2000-м году на пике интернет-бума он написал культовую книгу Irrational Exuberance, в которой говорилось о возникшем на рынке пузыре и о возможном резком падении в недалеком будущем. Через несколько месяцев предсказания сбылись. Незадолго до начала этого кризиса Шиллер стал говорить о пузыре на рынке недвижимости, и снова цены через некоторое время резко упали, как по заказу. Шиллер быстро сориентировался и написал новую книжку про нынешний кризис, его причины и пути выхода. Вчера он выступал с лекцией на эту тему в Лондонской Школе Экономики.

Фото New York Times
Фото New York Times

Начал он с причин кризиса. Сегодня большинство, включая, например, лидеров G20, называют среди причин сложность финансовых инструментов, проблемы с рейтингами и так далее. Шиллер считает все это причинами второго порядка. Главная же причина именно в пузыре на рынке недвижимости. За несколько последних лет цены на жилье в США взлетели сильно выше исторических норм (естественно речь идет об одинаковом жилье с учетом инфляции). На это уже наслоились все сопуствующие проблемы из мира финансов, а когда цены, как им и положено, начали падать, рушиться начало все вокруг. С одной стороны, про завышенные цены на недвижимость даже до кризиса говорили многие, с другой — никто не взял это наблюдение на вооружение. В итоге граждане продолжили брать в долг под залог все дорожающих домов, надеясь, что их цены никогда не упадут. Именно в этой ситуации стали популярными суб-стандартные ипотеки, когда долг дается человеку с не очень хорошей кредитной историей. Когда цены все-таки начали падать, многие из заемщиков отказались выплачивать долги, что и породило сегодняшний кризис доверия.

Сами пузыри и последующие падения Шиллер объясняет психологией инвесторов и их недальновидностью. Людям обычно приятней вместе покупать всякую дрянь, чем в одиночку быть умным. К сожалению, тот же механизм сработал в рейтинговых агенствах и у финансовых аналитиков.

Впрочем, обсуждать причины сейчас не так важно как спасать экономику. Тут большинство правительств, как мы уже писали, взялись стимулировать спрос через фискальную политику по Кейнсу. Особенно хорошо выступило правительство Великобритании, которое открытым текстом сказало, что сегодняшний вброс денег будет финансироваться налогами через два года, что по идее должно было убить всякое желание тратить сэкономленные деньги. Эти меры вряд ли что-то сделают, а если и сделают, то не в долгосрочном периоде. Следующего кризиса мы так не предотвратим.

Выход Шиллер видит в совсем другой политике. Сейчас самое время создавать долгосрочные институты, которые помогут убрать те риски, что создали сегодняшний кризис. Например, это macroshares и continous workout mortgages. Первые представляют из себя новый финансовый инструмент с прозрачными рисками. Вторые — ипотека с рисками (и что делать в разных ситуациях) прописанными в контракте. И то, и другое повышает прозрачность и соответственно повышает стабильность. Не знаю, действительно ли таким образом можно совсем убрать невидимые риски, но как минимум можно сократить их количество. Кроме этого, Шиллер предлагает улучшить доступ рядовых инвесторов к информации и советам профессионалов. Плюс в некоторых областях нужны просто новые рынки, где, например, можно будет хеджировать риски по недвижимости.

Мне скорее нравятся рекомендации Шиллера, потому что он хотя бы не предлает типичного лобового решения проблемы (забросаем мир деньгами, что-то да получится), а предлагает серьезные реформы. С другой стороны, трудно отделаться от ощущения, что вот сейчас прямо нужно что-то более эффектное.

Update: Оказывается LSE выкладывает лекции в свободный доступ через iTunes. Скачать лекцию Шиллера можно здесь (ссылка откроется в itunes).

Внеклассное чтение:

  • Шиллер пишет колонки для Project Syndicate, и их переводят на русский. Вот, например, последняя.

Призрак Кейнса

К сожалению, наш призовой фонд закончился раньше чем ожидалось, потому что Озон берет примерно половину стоимости книги за доставку даже внутри Москвы. Поэтому авторы остальных вопросов получат только нашу благодарность и всемирную славу. Кстати, если вы хотите проспонсировать этот или новый конкурс Рукономикса, то я с удовольствием рассмотрю ваше предложение. Пишите на наш стандартный адрес mail at ruconomics.com или через контакт-форму. А сегодняшний вопрос прислал нам Максим Ананьев. Вопрос очень злободневный, так что надеюсь понравится:

Роберт Шапиро, экономический советник Обамы, в интервью порекомендовал Европе и Азии делать то же, что и Штаты — стимулировать спрос изо всех сил.

Вопрос: я правильно понимаю, что стимулирование спроса — это в данном случае эвфемизм для простой идеи: раздать деньги бедным («tax credit») в надежде, что они потратят их на товары и услуги, и экономика от этого вырастет? Но разве люди в условиях кризиса не склонны больше сохранять на совсем черный день, чем тратить (это же здравый смысл: cкажем, сегодня купишь плазменный телек, а завтра может на еду не хватить).

Действительно, власти и экономисты в последнее время вдруг опять начали говорить о стимулировании спроса. Это можно делать через налоговые кредиты (правильный термин в данном случае tax rebate, tax credit это обычно немного из другой оперы), то есть попросту возврат налогов населению, а можно — через масштабные госпрограммы вроде строительства мостов. В любом случае государство рассчитывает, что потребители получив деньги, начнут их тратить, что создаст так называемый мультипликационный эффект, заставляя расти всю экономику. Именно эта идея была в центре революционного подхода предложенного Джоном Мейнардом Кейнсом. Со времен Великой Депрессии фискальная (еще ее называют бюджетная) политика очень часто применялась правительствами разных стран для спасения экономики. Особенную популярность эти меры приобретают в кризис, в основном потому, что избиратели хотят от правительства активных мер по борьбе с ним.

К счастью, последние лет тридцать фискальная политика почти не применялась с этими целями. Как бы ни были популярны идеи Кейнса опыт и теория в шестидесятые-семидесятые годы показали, что экономика так не работает. Не последнюю роль в этом сыграли Милтон Фридмен, Роберт Лукас и Роберт Барро. В частности, Барро написал в 1974 знаменитую статью с иллюстрацией ровного того принципа, что заметил автор вопроса. Трата государственных денег через заемы (а именно так финансируется большинство фискальных мер) означает, что в будущем государству придется поднимать налоги. Соответственно тратить сейчас становится совсем не так выгодно. Люди не сильно меняют спрос, когда получают даже большую одноразовую сумму. Особенно странными будут такие траты в момент кризиса. То есть эффект от фискальной политики скорей всего будет минимальным. Больше того, сама идея увеличивать, а не уменьшать расходы в кризис не выдерживает никакой критики, потому что делает государство еще менее надежным должником, что вряд ли поможет вернуть доверие на рынки.

Я сейчас читаю книжку по теории Великой Депрессии и там рассказывается о событиях почти идентичных сегодняшним (книга написана до кризиса). Тогдашний президент США Герберт Гувер и его последователь Франклин Рузвельт решили не пережидать кризис, как это делали до них (в то время кризисы на фондовых рынка были достаточно частым явлением, предыдущий был всего лишь в 21-м году), а заняться активной политикой. Гувер точно так же как сегодняшние политики пытался поддержать спрос, а в итоге получил самый серьезный кризис в истории. Рузвельт был еще больше уверен в необходимости вмешательства в экономику, что затянуло проблемы еще на много лет. Даже к 1938-му году (9 лет после начала кризиса) в США была безработица в 20%. Такого не случалось ни до, ни после.

Еще год назад во всех мейнстримовых университетах вам бы рассказали, что фискальная политика не является эффективным оружием для борьбы со спадами. Ее надо использовать (если вообще надо) только для финансирования длинных инфраструктурных проектов и тому подобных не-кризисных вещей. Даже год назад все активно критиковали аналогичные меры Буша, а теперь вот советники Обамы предлагают то же самое. Единственное утешение в том, что сегодня это далеко не самая большая опасность.

Несовершенная конкуренция

После объявления первого призера на конкурс вдруг начало приходить больше интересных вопросов. Я пока не определился с количеством призов, но сегодня хочу объявить второго победителя. Им стал человек под псевдонимом sprite77 (если автор вопроса разрешит в комментариях, я с удовольствием раскрою массам его настоящее имя). Вот вопрос:

Многие говорят сегодня о рынке образовательных услуг высшего образования и о конкуренции на этом рынке.

При этом возникает два вопроса:

1. Все вузы оказывают образовательную деятельность по лицензии, в которой на основании данных о площадях вуза устанавливается предельный контингент численности учащихся — грубо говоря — максимальная возможная доля рынка данного вуза. Численность предельного контингента пересматривается раз в 5 лет при перелицензировании. Какова будет конкурентная мотивация вузов, если исключить реализацию образовательных услуг с нарушением лицензионных показателей. Как данное обстоятельство влияет на конкуренцию?

2. Государственные вузы реализуют часть образовательных услуг за счет бюджета. То есть у них есть гарантированный оплаченный спрос на их услуги. Эксперты говорят, что такое обстоятельство приводит к снижению эффективности и качества образования. Так ли это? Неужели негосударственные вузы более эффективно реагируют на изменения структуры спроса на рынке труда, и предоставляют более качественные образовательные услуги потому что у них нет буфера бюджетного финансирования. Как это связано?

Вопрос очень глубокий, так что заранее извинюсь за длинный ответ. Эта тема того заслуживает.

1. Действительно в образовании существуют ограничения по количеству поставляемых услуг. Конечно, когда эти ограничения исходят от государства, то это уже не совсем конкуренция, но даже на абсолютно свободном рынке университет не всегда мог бы спокойно брать больше учеников. Даже я бы сказал на свободном рынке ограничения были бы сильнее, потому что больше стимулов держать репутацию. Но это еще ничего не значит. Даже если допустить, что на рынке образования всегда дефицит, то это не значит, что университеты перестанут конкурировать друг с другом. Это происходит потому, что студенты далеко не идентичны, и университету не безразлично, кого брать. Поскольку модель Макдональдса здесь не работает (из-за тех самых количественных ограничений), то университет пытается конкурировать качеством, чтобы клиенты готовы были платить как можно больше за образование.

Тут может быть два варианта. Первый это вариант России, где частные университеты и школы занимаются в основном созданием комфортабельных условий для студентов, потому что для родителей качество обучения стоит не на первом месте. Второй это вариант Америки и других стран, где университетам приходится очень сильно работать над качеством образования, потому что хорошее образование стало престижным для богатых семей. Конкретно в Америке есть еще и другой мотив: хорошее образование делает студентов успешными, а они потом дарят университету деньги. Например, не так давно Чикагская Бизнес Школа получила 300 миллионов долларов от финансиста Дэвида Бута. Бизнес-образование конечно сильно отличается от обычного высшего, но на нем университеты тоже могут очень сильно заработать. То есть ограничение по количеству студентов не убивает конкуренцию, а только один из ее аспектов: университет не может позволить себе давать убогое образование, но всем желающим по низкой цене, что вообще-то только хорошо.

2. С бюджетным образованием есть две большие проблемы. Во-первых, оно заставляет платить за образование даже тех, кому оно не нужно через налоги, что в принципе не совсем честно. Но это тема для отдельного разговора. Во-вторых, бюджетная система, как она реализована сегодня во многих странах, включая Россию, действительно снижает эффективность. Как мы видели в ответе на первый вопрос, частным ВУЗам приходится очень сильно конкурировать друг с другом за получение денег студентов (тем или иным образом). Государственный ВУЗ знает, что его деньги гарантированы, а значит делать что-либо не обязательно. Государство конечно будет пытаться поддерживать стандарты, но университеты обычно умеют это дело обходить, да и стандарты будут поступать с задержкой. То есть при прочих равных у частного ВУЗа должно быть больше мотивов для прогресса. Другое дело, что «прочих равных» обычно не существует, потому что частные и государственные ВУЗы как правило находятся в очень разных условиях. То есть, отвечая на вопрос, конкуренция между ВУЗами хороша не столько тем, что позволяет им реагировать на структуру спроса, сколько стимулами для прогресса, в том числе научного.

Самая большая проблема рынка высшего образования в том, что общество не хочет что бы у богатых были преимущества в получении хорошего образования перед бедными. Платное образование как в России сейчас делает это невозможным. Совсем свободный рынок тоже не помогает. Выходом из этой ситуации может стать система образовательных кредитов. Например, в Великобритании правительство дает студентам возможность брать в банке долгосрочный кредит под очень низкий процент (на уровне инфляции). По идее таким образом бедные студенты могут платить за хорошее образование, если ожидают, что оно поможет им зарабатывать деньги в будущем.

В качестве неплохого среднего варианта между политически сложным свободным рынком и экономически неэффективной платной системой ученые часто предпочитают систему ваучеров. При ней к каждому студенту привязывается определенная сумма государственных денег, которую он может отнести с любой понравившийся университет, частный или государственный, по необходимости доплачивая из собственного кармана или за счет грантов и частных стипендий. Эта система оставляет субсидирование образования, но при этом дает ВУЗам серьезный стимул к развитию.

Если вы дочитали до этого места, то вы заслуживаете отдельного приза. Вместо него дам вам ссылку на еще один длинный текст на тему образования, написанный авторами Рукономикса больше трех лет назад. Кое-что в нем устарело, но прочитать все равно полезно. Наслаждайтесь.

Регулирование как оно есть

В прошлом посте я писал про то, что регулирование часто появляется вовсе не из хороших побуждений «исправить рынок», а для защиты чьих-то интересов. Обычно за счет потребителей. Этот феномен первым объяснил Манкур Олсон. По его теории, изложенной в книге Logic of Collective Action, в политическом процессе часто побеждают не самые удачные решения, потому что тем, кто от них выигрывает они важнее, чем тем, кто проигрывает. Например, пошлины на рис жизненно необходимо для его производителей внутри страны, но повышают цены на сахар для населения. Каждый потребитель теряет копейки и не станет отстаивать свои интересы через демократические институты. Производителю наоборот пошлины очень нужны, и он будет спонсировать партии и продвигать законы. Пример с сахаром не случаен, именно сахарные короли очень активно спонсируют американских политиков, чтобы сохранить квоты.

Иногда все это принимает совсем маразматичные формы. Блог TechCrunch рассказывает историю канадского стартапа PickUpPal, созданного для упрощения общения между людьми, добирающимися на работу на машине. Для экономии денег они могут находить попутчиков, которые будут платить часть стоимости бензина. Казалось бы отличная идея, не только для потребителей, но и для окружаещей среды и пробок на дорогах. Но не тут-то было. Автобусные компании испугались конкуренции, подали в суд и выиграли дело, потому что по закону (регулирование) можно быть попутчиком только на работу и назад, только с одним водителем и платить можно только понедельно. Видимо, закон был принят для пресечения незаконных такси-бизнесов, но использован был для совсем других целей. В итоге страдают все, кроме автобусных компаний.

Кстати, еще один урок из этой истории состоит в том, что даже вроде бы разумное регулирование очень быстро устаревает с прогрессом, и в какой-то момент начинает создавать трудности, а порой и опасности.

Что корейцу хорошо..

Если вы забыли, то у нас все еще идет конкурс с призами в виде книжек по экономике и смежным предметам. Для победы нужно прислать самый интересный вопрос. Пока на почту пришло шесть вопросов, сегодня я хочу ответить на самый интересный из них. Прислал его читатель Максим Иванов, который пишет, что не хочет книгу, но я все равно хотел бы ее ему послать, так что, Максим, присылайте нам на почту свой адрес для приза. Собственно вопрос:

Добрый день!
Я пишу дипломную, но на несколько другую тему, поэтому мой вопрос скорее побочный продукт моей работы.
Изучая послевоенное развитие стран ЮВА, становится отчётливо ясно, что экономики этих стран не гнушались государственным регулированием и применением нерынончных методов ведения хозяйства. Однако эксперемент оказался более чем успешным.
Безусловно, несовсем корректно рассматривать переход от традиционной к рыночной экономике с переходом от административно-плановой к рыночной, но два вопроса звучат так:
1) Каковы на ваш взгляд причины отказа от опыта ЮВА стран правительством РФ в начале 90-х?
2) Синтезируя негативный опыт России, неодназначный опыт ФРГ и позитивный опыт тигров, какие действия должна будет принять обьеденённая Корея для преодоления экономической катастрофы при обьеденении?

Я бы хотел уделить больше внимания первому вопросу, тем более что эта проблема сейчас актуальна как никогда. Что касается объединения Корей (а я тоже полагаю, что в недалеком будущем это случится), то тут я вряд ли смогу сказать хоть что-нибудь оригинальное, так что рекомендую обращаться к экспертам, например, Андрею Ланькову.

Действительно, некоторые азиатские страны такие как Япония, Южная Корея, Сингапур, Гонконг и Тайвань достигли в 20-м веке небывалых темпов развития. Причем многие из них, в особенности Япония и Корея, активно использовали разного рода государственные вмешательства в экономику. В частности автомобильные индустрии обеих стран некоторое время охранялись очень серьезными торговыми барьерами. Некоторые экономисты считают, что именно грамотная политика властей помогла отсталым странам выбиться в лидеры. Действительно стране может быть трудно с нуля создать автомобильную отрасль при наличии очень развитых конкурентов на Западе. Автомобили, как мы знаем, требуют очень массового производства для использования экономии от масштабов, поэтому нужно иметь гигантский спрос для эффективной конкуренции. Так по крайней мере звучит аргументация протекционистов.

Более того, все знакомые с историей торговли люди знают, что все западные страны тоже на определенной стадии своего развития активно использовали протекционизм, регулирование и так далее. Все это так. Но сам успех тех или иных стран еще не является доказательством правильности конкретного метода. Например, Ирландия очень неплохо развилась как раз с помощью торговли. Не сильно влезал в экономику и Гонконг. Давайте посмотрим подробнее на азиатских тигров. В большинстве из них очень отличается культура бюрократии. После распада СССР Россия не могла не только похвастаться грамотными чиновниками, в ней не было почти никого, кто имел бы представление о функционировании капиталистической экономики за пределами работ Маркса. Про Виктора Черномырдина говорят, что он получил самое дорогое экономическое образование в мире, обучаясь на службе.

Далее, немного странно представлять себе Россию после развала СССР как рай либерализма. Да, она стала намного свободнее, но думаю по степени регулированности легко дала бы фору любому из азиатских тигров. Дело не столько в вопросе регулировать или нет, сколько в качестве регулирования. Иногда стране везет и ее политикам удается создать чудо. Естественно чудо возникает не на пустом месте: сегодня очевидно, что Япония имела сравнительное преимущество в производстве автомобилей, просто никто об этом не знал, и вполне вероятно, что Тойота могла появится и без регулирования и субсидий. К сожалению, такое везение очень редкое. Чаще регулирование оканчивается другим полюсом — автомобильной отраслью СССР, десятилетиями производящей в огромных количествах плохой товар и выживающей только за счет пошлин. Обычно регулирование и протекционизм появляются совсем не из желания отладить «провалы» свободного рынка, а для защиты чьих-либо корпоративных интересов. И очень трудно предсказать, какое вмешательство будет «хорошим». Для него, видимо, нужны какие-то факторы, не поддающиеся экономической логике.

Так что, я лично очень сомневаюсь, что правительство РФ могло даже если бы хотело поставить на вооружение опыт стран ЮВА, как сегодня у правительства не очень получается использовать опыт Китая и Индии. Как минимум не хватило бы человеческого капитала среди лидеров. Я бы правда больше жалел не об отсутствии «умного регулирования», а о других достоинствах тигров, а именно: сильном и относительно честном правосудии, легкости ведения бизнеса и так далее. Если страны ЮВА и развились благодаря индустриальной политике, то сегодня они процветают совсем по другим причинам.

Еще раз спасибо Максиму за вопрос. Присылайте и вы свой!

Книги бывают разные

Я тут часто жалуюсь, что на русский язык переводят катастрофически мало книг по экономике. Но иногда бывают книги, которые наоборот переводят и отлично издают, хотя лучше бы и нет. Лучший пример этого книги канадской писательницы (назвать ее журналистом и уж тем более экономистом язык не поворачивается) Наоми Кляйн. Она известна двумя книгами: No Logo про глобализацию и Доктрина Шока про заговоры. Вторая книга вышла недавно, а на русский переведена только что, так что поговорим о ней.

Основная идея Кляйн не нова: все кто выступают за свободный рынок на самом деле хотят геноцида. Это я конечно упрощаю, но не сильно. Главный враг — Милтон Фридман. Вся книжка наполнена типичными еще со времен Маркса ошибками по структуре капиталистической экономики, истории, ну и банальными передергиваниями цитат и прочее. Писать нормальную рецензию на эту книгу мне кажется смешным, только скажу, что в Америке даже левые экономисты ее осудили. Джо Стиглиц второпях дал осторожно положительную рецензию, но потом и ему пришлось оправдываться.

Что бы был понятен уровень книги, можно рассказать о том, как там описывается 1993 год в России. По версии Кляйн у нас был борьба между учеником чикагской школы (то есть Фридмана) Ельциным и честным демократом Хасбулатовым, и естественно для поддержания либеральных идей был «создан» кризис, в результате которого даже погибли несколько человек. Или события на площади Тяньаньмэнь, которые по версии Кляйн были «созданы» с целью загубить протест против либерализма, хотя на самом деле студенты как раз призывали к ускорению либерализации, а после трагических событий либерализм серьезно замедлился, а не ускорился.

Зато книгу очень любят журналисты. Почти все они с легкостью клюют на незатейливую картину мира, где есть кого винить, где все понятно. Они не просто любят ее, они считают ее книги чуть ли не библией. Собственно в этом тоже нет ничего нового. Не хочу обижать людей этой профессии, но иногда просто хочется заставить их пойти учиться. В общем не опускайтесь до их уровня, не покупайте книг Наоми Кляйн. Не становитесь жертвами лженауки.