Нужен ли налог на наследство

Один из блоггеров в моей френдленте спросил своих читателей об их отношении к налогу на наследство. Вопрос действительно интересный. Налог на наследство (или как его еще называют «налог на смерть» отличается от большинства налогов на доход тем, что он по идее не влияет на стимулы работать и соответственно должен минимально снижать эффективность в экономике. Кроме того, политически налог на наследство очень выгоден, потому что платят его очень немногие обычно богатые люди. В теории этот налог должен очень хорошо служить уравнителем.

С другой стороны, как и с любыми налогом здесь есть существенные проблемы. Во-первых, непонятно насколько такой налог вообще полезен. Очевидно, что много с его помощью не соберешь, а отслеживать и собирать стоит денег. Более того у самых богатых людей всегда найдутся механизмы такой налог обойти. Сильнее всего он ударит по верху среднего класса, то есть по тем кто может оставить детям что-то ценой выше установленной планки, но ниже необходимого для оптимизации уровня. Хотя сейчас в России совсем мало таких людей, так что возможно разговаривать вообще не о чем.

Мне всегда более важными кажутся моральные проблемы. Я не могу для себя обьяснить почему часть вашего дохода, передаваемая детям должна повторно облагаться налогом. Фактически налог на наследство дискриминирует людей, которые сберегают свои доходы в пользу тех кто тратит. Богач, который покупает футбольный клуб, подводную лодку и особняк в центре Лондона будет платить меньше того, кто держит деньги в банке, инвестируя их в экономику. Вряд ли хоть один уравнитель может защищать такой исход.

К сожалению, обьяснить простым избирателям бесполезность такой близкой их сердцу идеи как налог на наследство очень сложно. Но комментарии в блоге Юрия вселяют надежду, что в России в этом смысле все не так страшно.

Ссылки по теме:
В американской блогосфере тема налога на наследство бурно обсуждалась примерно год назад. Рекоммендую прочитать пост Грега Менкью, где цитирует мнение нобелевского лауреата Эда Прескотта и приводит свое.

Сонин о скандале с учебниками истории

ВЕДОМОСТИ
Правила игры: Черный рынок истории

 

Разве может экономическая наука помочь в дискуссии о том, как преподавать историю? Оказывается, может. Есть закон: если по каким-то причинам на каком-то рынке производителям не дают удовлетворить спрос, появляются дефицит и черный рынок. Далее

Константин Сонин очень точно замечает, что дефицит иформации, создаваемый властью как и любьой другой дефицит ни к чему хорошему не приведет.

Когда подделки помогают

Очень часто успешные торговые марки становятся жертвами своего собственного успеха. На рынке появляются дешевые подделки, которые естественно уступают по качеству, но иногда неотлечимы для непрофессионала. Пожалуй чаще всего от этого страдают часы Ролекс, сумки Луи Виттон и одежда Дольче Габбана. Их логотипы можно встретить в метро и на лотках по всему миру. Казалось бы как Майкрософт и голливудские кинокомпании эти фирмы должны всеми силами бороться с подделками, отбирающими у них рынок. В реальности владельцы брендов иногда оказываются умнее.

Феликс Салмон, например, рассказывает, что D&G известна своим чуть ли не агрессивным отказом от сотрудничества с властями в борьбе с подделками. Вполне возможно, что им просто не хочется заниматься бесполезными делами, но более вероятно, что они понимают, что подделки на самом деле помогают. В самом первом посте в этом блоге я рассказывал про так называемые сетевые товары. Их ценность увеличивается с количеством пользователей. Хотя часы, сумки и одежда работают не совсем так (вы не хотите, что бы у всех были такие же как у вас), для развития бренда очень важна его популярность, которую и улучшают подделки. При этом издержки для компаний не так уж высоки, поскольку люди редко покупают подделку, если могут позволить себе оригинал.

Что же Майкрософт? С одной стороны в его случае подделки тоже увеличивают стоимость товара. С другой — пиратский Виндоуз слишком хорошо (фактически идеально) заменяет лицензионный. В этом случае за подделками имеет смысл следить, хотя может и не так серьезно. Получается, что вред (польза) от подделки определяется соотношением заменимости и выигрыша от широты распростанения.

Немного о диверсификации

За последние годы одним из самых популярных слов в обсуждении российской экономической политики стало «диверсификация». Если коротко, то эта концепция утверждает примерно следующее: Россия должна развивать новые сектора экономики, что бы стать менее зависимой от непредсказуемых цен на углеводороды. Кроме стабильности «диверсификация» должна добавить нам богатства за счет более высокой добавленной стоимости производимого продукта. Цель вроде бы стоящая, но добиться ее обычно предлагается за счет перераспределения средств из нефтегазовой отрасли в другие сектора экономики. Такого рода риторика настолько интуитивно близка каждому, что ее взяли на вооружения политики всех мастей: левые, правые, единые, справедливые и так далее. Спор идет только о том, кто сможет «диверсифицировать» лучше. С экономической точки зрения такая диверсификация в теории имеет право на существование. Так (ну не совсем так, но похоже) развивались, например, Япония и Корея. Однако, там активная перераспределительная политика сочеталась с высококлассными политическими и правовыми институтами (в первую очередь отсутствием массовой коррупции и высокой предсказуемостью). В любом случае, «одноруких» экономистов, как известно, не бывает, так что давайте поспекулируем в обратную сторону.

Чемпионом «диверсификации» по первому сценарию смело можно считать Владимира Путина. В его программе (пускай обычно и не осознанно) этому способствуют сразу несколько пунктов:

  • Ренационализация нефтегазовой отрасли и как следствие сильнейшее падение эффективности и производительности в этом секторе.
  • Изъятие денег из нефтегазовой отрасли на «национальное проекты«, которые в том числе включают в себя трату денег на высокотехнологичные отрасли. Так называемые «нанотехнологии».
  • Внесение абсолютной непредсказуемости в российскую политику, что сделало невыгодным длительные вложения в первую очередь в углеводороды. Они, конечно, все равно происходят, но меньше чем могло бы быть.

Каждый из этих пунктов должен за какое-то время снизить относительную значимость нефтегазового сектора в российской экономике. Насчет развития альтернативных отраслей у меня пока большие сомнения.

Теперь давайте посмотрим на обратную точку зрения, которой в разной степени придерживаются многие российские экономисты. Нефтегазовый сектор является нашим сравнительным преимуществом в мировой торговле. Это необязательно значит, что нужно жить за его счет, но означает, что бороться за экономический рост нужно с его помощью, а не наоборот. Предлагается примерно следующий ход событий в долгосрочном периоде: Цены на нефть остаются высокими или растут еще выше. Постепенно это уничтожает «легкие» месторождения, зато станут прибыльными «трудные», требующие высоких технологий добычи. Таким образом запасов нефти реально хватит еще надолго. Но чтобы воспользоваться новыми месторождениям российским компаниям придется добровольно тратить много денег на инвестиции в высокие технологии добычи. Появятся заказы на оборудование, на технологичную промышленности, но главное резко вырастет спрос на квалифицированных специалистов. Это скорей всего подстегнет инвестиции в техническое образование, в том числе в фундаментальное, а оно уже потом создаст нам тот самый желанный рост разных секторов экономики.

Поводом для поста послужил последний выпуск передачи «Большой Дозор» на Эхе Москвы с участием Константина Симонова. Текста в сети пока нет, зато можно послушать аудио.

Экономика по Гуглу

В блоге газеты Wall Street Journal известный всем студентам экономики автор учебников по микро Хэл Вэриэн рассказывает о своей новой немного необычной должности. Теперь он служит старшим экономистом компании Google. Гугл создал целую команду экономистов, но не для ведения бухгалтерии, а для экономического анализа стратегии развития компании, который включает в себя, например, теорию игр. Кроме того, Вэриэн делится своим видением индустрии. Он считает, что маркетинг станет в новом веке для молодых людей тем, чем были финансы в прошлом. Туда будут идти лучшие кадры и там будут крутиться большие деньги. Я не уверен, что могу согласиться с этой теорией, но внимания она заслуживает. Читайте интервью.

Вперед в будущее

Единственная функция экономического прогноза состоит в том, чтобы астрология выглядела более респектабельно
Джон Кеннет Гэлбрейт

Не секрет, что одна из самых главных проблем в экономике — неопределенность насчет будущего. Она лежит в основе почти всех наших решений от вложений в акции до строительства нового завода. Трудно даже представить насколько жизнь была бы проще (хотя не факт что лучше), если бы мы могли угадывать хоть часть предстоящих событий. К сожалению, ни один из ранее использовавшихся способов не дает настоящей уверенности. Эксперты регулярно ошибаются (и часто специально), соцопросы не лучше, а о негодности фокус-групп написано уже столько, что даже ссылаться не нужно наверное. В общем, без лишнего пафоса, скажу, что сейчас наконец-то появилась надежда, что решение найдено. Причем происходит это прямо на наших глазах.

Так называемые «рынки предсказаний» появились относительно недавно и до сих пор о них знают немногие, хотя об этом написала почти каждое уважающее себя СМИ*. На таких рынках вам предлагают продать или купить прогноз. Отличие от традиционных букмекеров состоит в том, что цена определяется не экспертами из авторитетной конторы, а рынком, как цена на любые другие контракты. Рынки предсказаний напоминают так называемые фьючерсные биржи с разницей, что речь идет далеко не только о финансовых инструментах. Например, возьмем спорт. На рынке предсказаний вы предлагаете цену, которая представляет из себя вашу уверенность в определенном исходе в процентах. В итоге один из исходов уходит по цене 100 (успех), а остальные по цене 0. Соответственно вам выгоднее купить контракт дешевле (что бы выиграть на разнице) и продать дороже. В итоге ни у кого не должно быть стимула платить больше чем его настоящая уверенность. Тут работают стандартные рыночные механизмы. Если кто-то уверен больше вас (его оптимальная цена 85, а ваша 50), то имеет смысл продать ему контракт. Естественно в итоге рыночная цена должна отражать наилучшую информацию. Любой, кто знает что-то особенное об исходе контракта имеет стимул стать участником рынка. Надеюсь, вы еще не запутались. В итоге, когда на рынке много участников, мы должны получать очень точный прогноз. Причем ему не вредят инсайдеры (люди с уникальной информацией), манипуляторы и дураки, потому что их действия очень быстро исправляются рынком.

Рынки предсказаний существуют недавно, но их послужной список уже впечатляет. Кроме спорта рынки очень точно предсказывают результаты выборов, торгов на финансовых биржах и не только. Совсем без ошибок не обходится, но уверенность прогноза выше чем у всех остальных способов предсказания будущего. Точность прогнозов привлекла не только ученых и азартных людей, но и самых серьезных бизнесменов. Внутренние рынки предсказаний внедрили Google, HP, Intel, Siemens и General Electric. Их работники (предполагается, что они специалисты в своей области) торгуют прогнозами по успеху новых продуктов. Специальная биржа была организована в Голливуде для предсказания успеха фильмов. Даже ведущий книжный издатель Simon & Schuster собирается в борьбе за низкие издержки использовать рынки для предсказания успеха новых книг. Кому-то может показаться, что рынок лишает нас романтики настоящей неопределенности с сумасшедшими гениями вроде Стива Джобса или Джорджа Сороса, но в реальности рынки предсказаний могут спасать жизни, а не только миллиарды долларов. Представьте, если бы мы могли предсказывать теракты, катастрофы, преступления, войны и так далее. Все это непременно случится уже в самом недалеком будущем. И мы об этом напишем.

Ссылки по теме:
Джеймс Суровецки в журнале New Yorker.
Тим Харфорд в FT.
Хэл Вэриэн в New York Times.
Константин Сонин в журнале СмартМани.

Сайт TradeSports позволяет торговать спортивными прогнозами. Его «сосед» InTrade специализируется на политике, финансах и так далее.

Статья в Википедии.
Подкаст на тему.

Программа слева

В последнее время не очень популярны альтернативные программы развития страны. Оно и понятно, шансов на реализацию все равно нет. Тем не менее очень приятно видеть такие проекты, даже если я с ними не соглашаюсь. В передаче Большой Дозор на Эхе Москвы о новом подобном документе рассказывает директор Интитута Экономики РАН Руслан Гринберг. Мне ничего о Гринберге не известно, но программа по-моему заслуживает внимания. Она представляет собой более менее реалистичный взгляд на экономическую политику слева. Наши постоянные читатели увидят, что авторы предлагают очень много из мер, о которых как минимум я в этом блоге высказывался подчеркнуто негативно: повышение минимальной заработной платы, прогрессивная шкала налогов и активная фискальная политика (национальные проекты и тд). Многие из так называемых «австрийских» экономистах на этом месте любят начинать смеяться и перекращают серьезное обсуждение, но, по-моему, это неверная стратегия. Тем более, что программа может стать реальностью, если как намекает Гринберг ее примет на вооружение партия «Справедливая Россия». Еще мне кажется, что этих левых все-таки можно воспринимать серьезно, в отличие от людей вроде Глазьева, потому что по многим пунктам Гринберг отвечает разумные вещи и от популизма страдает не так как другие.

Полный текст доклада (почему-то в формате DOC) выложен здесь, но и стенограмма радиопередачи дает некоторое представление об основных пунктах. Хотелось бы услышать ваше мнение. Нужно ли это нам?