А не стать ли мне поляком?

На сей раз обойдусь без лирических отступлений. Поехали.

Хорошо известно, что западное образование — например, английское — стоит дорого (справедливости ради, надо сказать, так же точно известно, что, например, французское образование не стоит ни копейки).

Также хорошо известно, что западное образование лучше восточного, что бы там ни говорил Садовничий.

Граждане Англии и Евросоюза получают это самое английское образование за смешные, ну хорошо, приемлемые по нынешним российским меркам деньги — шесть тысяч долларов в год. При этом они не платят репетиторам и не увлекаются прямым взяточничеством.

Как мы все знаем, ЕС постоянно и неуклонно расширяется на восток, а чем дальше на восток — тем сильнее коррумпированность, да простится мне экстраполяция.

Набираю воздуха: почему желающие поехать в хорошие западные университеты россияне не возьмут да и не купят эстонский (польский, какой угодно еще) паспорт, сэкономив таким образом десятки тысяч долларов?

Поскольку вопрос заведомо провокационный, да и ответа на него я не знаю, то, как говорил коллега, займемся «диванными рассуждениями». Прежде всего, я постараюсь вернуть к монитору тех людей, которые перестали читать после моего утверждения насчет роста коррумпированности. Но давайте будем реалистами. Да, существует твердое ощущение, что в Италии с коррупцией тоже все в порядке, но не бывает белого и черного, есть лишь разные оттенки серого, и чем ближе к бывшему СССР — тем серее. Почему это так — вопрос крайне интересный, но нас сейчас не касающийся. В общем, чем дальше на восток шагает ЕС, тем дешевле становится осуществление аферы под вопросом.

Второй пункт, связанный с первым. Ну хорошо, гаишнику дают деньги все, репетиторам тоже платят очень многие, известны и способы сделать «побыстрее» свой, гражданский паспорт, или паспорт заграничный, но кто из нас покупал гражданство другой страны? Я не покупал, да и презумпцию невиновности никто (пока) не отменял, но что-то подсказывает, что «побыстрее» можно сделать и это. Литва и Латвия, да просится мне это, не Англия и не Америка.

Идем дальше. А дальше возникает вполне закономерный вопрос: почем? Иначе говоря, даже если предположить, что все вышеперечисленное верно, имеет ли это все экономический смысл? Говоря языком учебника, превышают ли предельные выгоды от нашей махинации связанные с ней предельные издержки? С выгодами, вроде бы, все ясно, они на ладони: достаточно посмотреть стоимость обучения в, скажем, Оксфорде, для зарубежных студентов, вычесть стоимость для граждан ЕС и умножить на три года обучения. «С точностью до» оценка получится неплохая — для нашего анализа на пальцах хватит.

Издержки более многогранны. Скажу сразу: даже если купить латвийский паспорт или ускорить его получение — можно, я и примерно не представляю, во сколько это выльется. Опять-таки, продираясь сквозь строй «если» и «предположим», рискну сказать, что стоит этот «товар» умеренно по сравнению с монетарными выгодами, упомянутыми выше. Конечно, не стоит учитывать лишь деньги: наверняка, это дело трудоемкое и малоприятное, а если вы страшный патриот отчизны, то еще и неприятное — короче говоря, осложнений масса.

Мы с вами занимаемся странным, и от этого тем более увлекательным делом. У нашей задачи есть «дано», естьу нее и ответ. Ответ такой: «нет», то есть я не знаю ни одного человека, кто бы проделал подобный финт. Вот тут начинается самое интересное: всю дорогу от «дано» до ответа кажется, что он должен быть утвердительным — слишком уж привлекательным выглядит положительный исход. (Я, конечно, забыл включить в выигрыши перспективы, которые открываются перед выпускником того же Оксфорда — тут счет идет уже не на десятки тысяч долларов). Почему же в результате — «нет»?

Может быть, в постсоветском обществе слишком сильно влияние общественных норм — «не принято» — на поведение в остальном довольно-таки предприимчивых людей? То есть, все прекрасно осознают такую возможность, но считают, что подвергнутся осуждению родственников, друзей и так далее?

Может быть, дело в лени тех, кто и так может себе это позволить? Вроде бы, русские люди не так прижимисты, как их европейские собратья. Для тех вопрос о поступлении в университет — вопрос сугубо экономический. Что лучше — три года просидеть на еде из университетской столовой, но зато потом получать зарплату повыше, или по окончании школы встать за прилавок, короче, устроиться на не требующую высшего образования, и поэтому хуже оплачиваемую работу? А вот наш человек, если уж у него завелись достаточные для этого деньги, скорее с большим удовольствием отправит ребенка в Англию за полную цену — «могу себе позволить».

Может быть, в конце концов, я зря очерняю соседей, и их паспорта получить описанным способом просто-напросто невозможно — иначе как они попали в ЕС?

Как я уже говорил, я не знаю. А вы?

Поддержи баптиста, помоги бутлеггеру

Один из друзей в Живом Журнале опубликовал у себя интересную фотографию, которая даст нам повод немного поспекулировать об экономике общественного выбора. Картинка из Америки:

ethanol

Для тех, кто не читает по-английски, переведу: Надпись по центру спрашивает, у кого бы вы хотели покупать топливо, а снизу приписано, что надо поддержать какой-то этаноловый стандарт.

Смысл рекламы понятен. Поддержи отечественного производителя этанола, а не араба с его нефтью. Пускай не очень приятная рекламная технология, но и ничего особо криминального. Интерес вызывает именно последняя строка. Она предполагает, что поддержать отечественного производителя нужно, поддержав стандарт, то есть ограничив закономи потребление обычного бензина или что-то в этом роде. Внимательный человек сразу увидит логическую нестыковку: первая надпись предлагает выбрать что-то, а вторая — ограничить выбор.

Многие экономисты наверняка поддержат инициативу перехода на этаноловое топливо. Оно и для климата полезнее, и для безопасности США наверняка лучше, а может быть и на Ближнем Востоке станет спокойнее. То есть сама идея рекламировать этанол будет поддержана очень и очень многими сейчас. Но зачем же заставлять людей  его потреблять? Тут мы видим то, что экономисты называют «коалицией бутлеггеров и баптистов»*. Это означает, что определенную инициативу поддерживают два лагеря: с одной стороны «баптисты», то есть те, кто за потому что всерьез считают, что так будет лучше для людей, а с другой — «бутлеггеры», которые преследуют исключительно свои собственные не всегда приятные интересы.

В нашем случае производители этанола через добрых борцов с глобальным потеплением и безвредных патриотов пытаются пролоббировать закон, ограничивающий свободу выбора. Проблема в том, что для бутлеггеров закон намного важнее чем для «баптистов», и они всегда прелагают больше усилий для лоббирования именно той версии, которая им выгодна. «Баптисты» довольны, что хоть какой-то закон приняли вроде бы в нужном направлении, но закон на практике оказывается совсем не тем, чего они хотели. В нашем случае, было бы куда разумней ввести субсидию на этанол или повысить налог на обычный бензин.

* Это название придумал Брюс Йендл. Изначально оно иллюстрировало, как настоящие баптисты и бутлеггеры вместе лоббировали запреты на продажу алкоголя в маленьких американских городах по воскресениям.

Ответ на вопрос — и кое-что новое!

Я вернулся. Будем считать, что я брал творческий отпуск — во время которого коллега закрывал собой весь блог, за что ему спасибо — но всему есть предел.

Недавно нам пришел вопрос, точной формулировки которого я сейчас не помню, о том, какой экономический смысл имеет различение инфляции ожидаемой и неожиданной. Вопрос показался нам интересным и требующим ответа, но уже в процессе обсуждения этого самого ответа мы приняли чрезвычайно ответственное решение погнаться за всеми зайцами сразу и открытьркайне полезную вещь под названием

Энциклопедия Рукономиста

На этой странице мы постараемся собрать воедино самые важные, на наш взгляд, понятия, относящиеся как к микро-, так и к макроэкономике. Соответственно, там уже висит дебютная статья

«Инфляция»,

в которой, я надеюсь, наш читатель найдет ответ на свой вопрос. А все остальные узнают,

  • Что такое инфляция и как ее измерять;
  • Почему она возникает;
  • Каковы негативные последствия инфляции;
  • Что происходит, если инфляция неожиданна и, что самое важное,
  • Стоит ли стремиться к нулевой инфляции?

Перед нами не стоит задача обскакать существующие энциклопедические словари и учебники (хотя в иных случаях мы будем делать это практически невольно). Скорее, мы хотел бы дать тем из вас — а таких довольно много — кто экономику не изучал, не изучает, и не собирается этого делать (пока), хорошее представление о главных темах, занимающих умы экономистов. В Энциклопедии не будет места определениям; она не будет и учебником в полном смысле этого слова — там не будет контрольных заданий, параграфов и графиков. Конечно, сходство с учебником отрицать трудно, да и незачем: в отличие от основного блога, в Энциклопедии мы будем реже касаться спорных ситуаций и собираемся освещать темы, по традиции заполняющие страницы учебников вводного уровня.

Что очень важно, Энциклопедия будет живой. О конкретном формате обратной связи я пока говорить не могу, но мы будем ждать вашей реакции, дополнять отдельные статьи новыми, интересными фактами. Сразу оговорюсь, что охватить любую, сколь угодно локальную тему целиком почти невозможно, и мы не будем пытаться это делать.

Когда нужны аукционы

Вчера у нас выступал знаменитый оксфордский профессор Пол Клемперер. Этот человек известен прежде всего тем, что был одним из создателей британского аукциона 3g лицензий, на котором правительство заработало на порядок больше чем рассчитывалось. Нам Клемперер рассказывал о своей следующей научной работе, исследующей когда лучше применять аукционы, а когда — наоборот.

Сама статья (ее пока нет в сети) очень техническая, с многоэтажной математикой, но выводы вполне понятные даже для неспециалистов. Клемперер с соавтором Джереми Балоу сравнивают аукционы и то, что они называют «последовательным переговорами». Таким методом, например, часто продают компании. По очереди продавец связывается с покупателями и те делают ему свои предложения. Иногда так же продают и антиквариат. Экономически получается, что практически всегда обычный открытый аукцион приносит продавцу намного больше выгоды. Единственное исключение может быть, когда вы продаете что-то дорогое и при этом очень хорошо знаете все про своих потенциальных покупателей и даже в этом случае недостаточно просто знать, а нужно, что бы стоимость товара для покупателя принимала определенные значения. На практике это бывает редко.

Так почему же тогда не все используют аукционы. Например, модные сейчас в IT-секторе поглощения (MySpace и NewsCorp, YouTube и Google…) как правило происходят тайным образом. Также продаются и многие IPO. Клемперер считает, и, как он говорит, его опыт общения с бизнесменами из того же Гугла это подтверждает, что аукционы не используются именно потому, что они настолько выгодны для продавца. В сделках, где сила на стороне покупателя, аукционов не будет. Ясно, что для YouTube сделка с Гуглом намного важнее чем для Гугла, так что и играть будут по правилам Гугла, то есть никаких аукционов. Наоборот, когда Гугл продавал свои IPO, то они использовали аукцион, потому что знали, что покупатели на их акции найдутся.

Соответственно крупные игроки на рынке, такие как General Electric или BP, которые часто что-то покупают стараются специально не участвовать в аукционах, что бы создать репутацию. Даже если сейчас они потеряют выгодную покупку, то в следующий раз тот, кто хочет быть ими купленным не будет мудрить, а пойдет к ним договариваться.

Еще об армии

Почему-то никто не поверил моему предыдущему посту. Все требуют каких-то вычислений, хотя я как раз хотел сказать, что вычисления не нужны, потому что очень простые (хотя и контр-интуитивные) теоретические построения показывают, что контрактная армия дешевле.

Я понимаю чего от меня хотели. Можно было бы с цифрами показать, что призывники составляют ничтожную пропорцию солдат. Что в бюджете хватит денег даже без дополнительных доходов для перевода всей армии на контрактную основу. Но я этого делать не хочу, поэтому вернемся к теории.

Давайте попробуем от противного. Допустим содержать призывников дешевле, чем контрактников. Тогда очевидно, что надо переводить на призывную систему всю армию, милицию, МЧС, пожарных и так далее. Может быть даже учителей и врачей. Это ведь сэкономит налогоплательщикам столько денег. Представляете если доход бюджета поднимется на зарплату всех гос-служащих. Мы тогда сразу станем самой богатой страной в мире. Бред ведь? Конечно бред. Потому что, сделав это, мы на самом деле станем самыми нищими. Представьте если вы и все ваши друзья должны лет по пять отслужить где-нибудь за бесплатно. Станет ли народ богаче? Конечно нет, потому что за эти пять лет, работая там где вам больше хочется, вы принесете стране намного больше денег.

Если вы согласны, что врачам, учителям, милиционерам и пожарным надо платить деньги, то чем отличаются военные?

Экономика призыва II

В свое время я уже писал, почему распространенное мнение, что контрактная армия для государства дороже неверно, но стоит поговорить об этом подробнее. Тем более, что есть повод. Сам министр обороны Сергей Борисович Иванов заявил:

Росбалт: «Распределять же опыт контрактного формирования воинских частей на всю армию мы не собираемся. Во-первых, на это нет средств, давайте будем реалистами. А, во-вторых, в силу исторических и других факторов России это попросту не нужно»

«Во-вторых» мы оставим на совести министра, а займемся значительно более важным «во-первых», потому что если исторические и культурные особенности очень субъективны, то когда нет денег, то спорить действительно не о чем.

Проблема в том, что деньги есть. Во-первых, даже по грубым подсчетам Максима Авербуха всего 6 процентов увеличения бюджета с 2006 на 2007 годы хватило бы. Во-вторых, не важно сколько денег в бюджете есть сейчас; контрактная армия все равно дешевле. Объяснением этого феномена мы и займемся. Соберем необходимую сумму и даже больше по частям из упущенных выгод.

  1. На призывников какими бы дешевыми они не казались деньги тоже тратятся. Эта сумма конечно меньше необходимой нам, но и не нулевая.
  2. Контрактники будут платить подоходный и единый социальный налог. Плюс значительная часть их зарплаты будет тратиться, значит повысятся и сборы НДС и акцизов. Но и этого мало.
  3. Бывшие призывники теперь пойдут туда, где им платят больше чем в армии, значит повысится общая эффективность экономики. Отсюда экономический рост и повышение доходов государства через те же налоги.
  4. Список можно продолжать до бесконечности.(снижение расходов на армейскую медицину, снижение расходов на обучение новобранцев, снижение расходов на систему военкоматов и возврат денег из взяток в экономику и так далее.

В итоге рост доходов государства будет больше расходов на контрактников. Это не трудно увидеть, если представить, что в стране есть всего один человек, а у государства всего одна трата — армия. Допустим, он талантливый банкир и ему предложили работу в банке выше оплачиваемую, чем контрактная служба. При призыве наш герой получает ноль и тратит ноль. При контрактной армии он платит налоги на сумму необходимую для привлечения контрактника, но получает зарплату превосходящую эти налоги (по условию зарплата в банке выше чем в армии). Эту модель легко растянуть на все общество: увеличение в доходах «банкиров» покроет увеличение в налогах.

В чем же тогда проблема господина Иванова. Во-первых, в том, что он не знает азов экономики, а, во-вторых, в политической системе стимулов. При контрактной армии деньги идут из кармана налогоплательщиков и эта трата ясно отражается в бюджете. Большинство избирателей так и не узнают, что она возмещается еще большей прибылью в других статьях бюджета. А посколько к призывникам имеют дело хоть и почти все, но редко, то на рейтинге текущей власти реформа вполне может сказаться негативно: кто-то обязательно начнет говорить, что деньги тратятся на ненужную нам «по культурным факторам» вещь.

Кроме того есть проблема в хитросплетениях бюджетной политики. Деньги на контрактников пойдут по ведомости министерства Иванова, а доходы пойдут в общую казну и получить их армии будет не просто. То есть кроме избирателей Иванов может переживать и за свое ведомство.

В мире большой науки

Совсем недавно закончилось очередное ежегодное собрание Американской Экономической Ассоциации, пожалуй самого престижного клуба экономистов. В этом году на почетную роль президента избран частый герой наших постов и даже одной из колонок Джордж Акерлоф. Мы чаще всего о нем пишем, говоря о рынках с ассиметричной информацией, его главном открытии, но в своем президетском обращении, которое по обычаю АЭА сопоставимо по уровню с отдельной научной работой, он говорил совсем о другом.

Речь Акерлофа, названная Потерянная мотивация в экономике, рассказывает о развитии макроэкономике в двадцатом веке и предлагает направление для двадцать первого. Конечно, не всегда стоит переупрощать, но представленная Акерлофом схема истории экономики довольна интересна.

Макроэкономика по большому счету началась с Кейнса. До него никто особо не выделял в экономике обобщенных агентов (просто «фирмы» вместо «фирма А, Фирма Б»). Соответственно Кейнс предположил, что если смотреть на этих агентов вместе, то можно узнать много нового. Кейнс придумал свою теорию для почти всего. Не случайно его главная книга называется «Общая Теория». И хотя многие экономисты не во всем с ним соглашались уже тогда стало очевидно, что теперь все будут выражать свои мысли на «языке Кейнса». Еще более очевидным это стало, когда такие экономисты как Пол Самуэльсон и Джон Хикс придали Кейнсианизму изящную математическую форму. Из других экономистов начала века можно выделить Артура Пигу, Ирвинга Фишера, Лювига Фон Мизеса и Фридриха Хайека. Каждый из них безусловно оказал сильное влияние на экономику, но большинство экономистов все-таки в общем пошли не за ними, хотя некоторые их идеи и получили популярность.

Следующим важным этапом стал провал кейнсианской картины мира с одной стороны из-за их несоответствия экономической действительности, с другой — из-за мощнейшей критики от группы ученых во главе с Милтоном Фридменом. Их можно грубо назвать Новыми Классиками. Они заставили экономистов вернуться с небес на землю, то есть к индивидуальным объектам и их рациональному поведению. По Акерлофу Новые Классики ввели пять основных нейтральностей, как он их называет: теория постоянного дохода Фридмана, Теорема Модильани-Миллера, теория естественного уровня безработицы Фридмана и Фелпса, теория рациоальные ожиданий Роберта Лукаса и рикардианское равновесие Роберта Барро. То есть по очереди были разрушены теории кейнсианцев практически по всем флангам: потребление, инвестиции, рынок труда, госрасходы и самое главное роль экономической политики.

С разгромом никто не спорил, наоборот почти всем из его авторов выдали по Нобелевской премии (только Барро остается одним из самых вероятных кандидатов уже который год), но с Кейнсом так легко прощаться никому не хотелось, и следующее движение в макроэкономике было опять в сторону его выводов, хотя и на языке новых классиков с их рациональным поведением и микро-основами. Новые Кейнсианцы (включая Акерлофа) ответили тем, что показали в рациональных моделях возможность определенных жесткостей, недающих миру работать полностью эффективно самому по себе. Рынки оказались в жизни не такими уж гибкими, с неполной информацией, а люди вообще не всегда следуют теории рационального поведения.

Дальше ничего особенно нового не происходило. Новые Кейнсианцы придумали много очень интересных теорий, но все-таки они не смогли объяснить, почему все происходит именно так. Зачем люди ведут себя нерационально. Акерлоф предложил молодым экономистам заняться именно этим вопросом, а именно добавить в термин «рациональность» к обычной полезности «нормы». В итоге мы можем получить новую, более полную экономическую картину мира.

Ссылки по теме:

  • Статья Дэвида Уорша на ту же тему
  • Праздные размышления

    Иногда у всех появляются такие детские вопросы из серии «почему так?». Обычно, чуть-чуть подумав, мы про них забываем. Вы наверное заметили, что у нас в блоге такие вопросы наоборот в цене. Мы пытаемся на них отвечать как умеем. Перед вами одна из таких попыток:

    Исходная ситуация такая: в магазинах и киосках к вечеру часто остаются нераспроданные ежедневные газеты. Для кого-то эти газеты тем неменее представляют интерес, но платить за утреннюю копию ее обычную цену не хочется, особенно с приходом интернета, когда нам всегда есть, что почитать. Но магазину или идателю газеты от непроданной копии толку никакого, поэтому имело бы смысл ее раздавать даже бесплатно. Например, таким образом можно заманить новых лояльных потребителей, но даже те, кто никогда больше эту газету не возьмут в руки, увидят рекламу, то есть принесут пользу рекламодателю и издателю (можно через компьютер оценить сколько таких бесплатных копий роздано и соответственно сколько людей увидели рекламу).

    Но я не видел в жизни ни одного случая реализации этой простой идеи. Видимо, продавцы боятся того, что экономисты называют моральной угрозой (анг. moral hazard): некоторые из дневных покупателей будут специально ходить в киоск вечером (или покупать продукты в это время), что бы получать бесплатную копию. Еще возможно, что остается совсем не так много непроданных газет, как мне кажется. Начнем с первого объяснения. Оно не выглядит таким уж серьезным. Большинство людей не захочет читать вечером утреннюю газету, такие скорей подписываются. Покупатели газет в магазинах обычно берут их именно с целью прочитать сейчас. Опять же, учитывая интернет, новости найдутся и так, необязательно предпринимать какие-то усилия. Если так, то большинство бесплатных газет вечером будут покупать случайные люди, которые оказались в это время в магазине. Именно их и нужно привлекать газете и рекламодателю. Плюс, наверняка технически можно придумать систему, которая снижает вероятность перехода дневных читателей в ночные до минимума (например, бесплатную газету можно давать только вместе с покупками на определенную сумму, случайным образом или еще что-то).

    Поскольку первое объяснение меня не удовлетворяет, то я склоняюсь ко второму. А может быть причина в чем-то еще. Есть идеи?

    Два противоположных метода борьбы с безработицей

    Одной из самых интересных макроэкономических задач стало объяснение затянувшейся европейской безработицы. Напомню краткую историю проблемы:

    50е-60е годы — Европейский «Золотой век». После Войны все страны Европы в разной степени, но начали расти. Уровни безработицы стабильно ниже американских, несмотря на большее государственное вмешательство, а некоторые считают, что именно благодаря ему.

    В 70-х Безработица в Европе после кризиса ОПЕК сильно растет, но все еще ниже американской. В 80-х происходит разделение. Америка и некоторые страны Европы начинают приходить в себя, особенно к концу 80-х, но главные страны Европы (Франция, Германия, Испания, Италия) продолжают страдать от серьезной безработицы до нашего времени. Из успешных стран можно выделить Скандинавские страны и Данию, а также Голландию, Ирландию и Великобританию. Именно ими мы и займемся сегодня.

    Ученые до сих пор спорят, чем обусловлена безработица в разных европейских странах, но еще интереснее, почему успеха добиваются такие разные страны как США и Швеция, Швейцария и Голландия, где рынок труда, на который часто вешают всех собак, настолько разный. Особенно интересно, что в Скандинавских странах и Голландии рынок намного более жесткий, чем во Франции и Германии. Одно из возможных объяснений придумали экономисты Ларс Калмфорс и Джон Дриффил в своей статье 1988-го года. Они предположили, что существует «бугоро-образная» кривая возможных сочетаний уровня координации на между агентами на рынке труда и уровня безработицы:

    calmfors.gif

    На картинке видно, что низкая безработица возможна или на сильно децентрализованном (США, Великобритания) или, наоборот, на очень централизованном (Дания, Голландия) рынке труда. Хуже всего приходится как раз промежуточным случаям вроде Франции. Причина вот в чем. В первом случае спор за зарплату идет на уровне фирм и профсоюз понимает, что слишком многого требовать нельзя, а то фирму хоть и злую, но свою, задавят конкуренты, а значит люди окажутся без работы. В странах второго типа спор идет на национальном уровне и здесь профсоюзу приходится учитывать макроэкономические последствия своих требований. В детали углубляться не буду, но для разумного профсоюза будет понятно, что, потребовав слишком много, получишь только безработицу или инфляцию, уничтожающую повышения зарплаты. В странах по середине спор идет на уровне индустрий. Тут профсоюзу не стоит бояться конкуренции, потому что одна индустрия не часто конкурирует с другой (вместо мяса нельзя покупать компьютеры), но при этом макроэкономический эффект высокой зарплаты в каждой конкретной индустрии не так уж и высок. Появляется «дилемма заключенного»: профсоюзам было бы выгодно всем вместе не требовать слишком большой оплаты труда, но каждому из них выгодно нарушать негласную договоренность. В итоге хуже становится всем.

    Какой из этого можно сделать вывод. Всем конечно хотелось бы стать Данией, но, мне кажется далеко не у всех даже в теории это может получиться. «Нордические» страны, как их сейчас называют, очень маленькие и однородные, что позволяет им избежать им многих потенциальных проблем, как говорил Милтон Фридман. Не так уж трудно заставить координированно работать профсоюзы этих стран, но в России подобное вряд ли получится, потому что у всех слишком разные интересы. А это значит, что для нас безопаснее децентрализованная модель. В ней безусловно есть свои риски, например, надо иметь хорошее трудовое законодательство, но идеальных путей все равно не бывает, а бороться с нашей безработицей уже давно пора.