Запрет полигамии — заговор против женщин?

Одна из самых интересных областей прикладной экономики это антимонопольное законодательство. На самом деле, анти-монопольное не совсем правильный перевод слова anti-trust, что означает скорей анти-заговор. Цель этих законов состоит в том, что бы сохранить как можно большую конкуренцию на рынках, снижая цены для потребителей и повышая общую эффективность. Примером заговора является, например, организация ОПЕК: страны, в нее входящие, часто договариваются искуственно поддерживать высокие цены на нефть. Можно ли сказать, что законодательный запрет полигамии (то есть, когда один мужчина может жениться сразу на нескольких женщинах) в демократических странах пример такого же сговора?

Сначала может показаться, что полигамия вредит женщинам. Это не так, если оговориться, что все решения о вступлении в брак принимаются исключительно добровольно. Поскольку в большинстве стран количество женщин и мужчин приблизительно одинаковое, то получается, что если один мужчина женат сразу на троих женщинах, то еще двое мужчин не будут женаты ни на одной. Риск остаться без женщины сильно снизит возможности мужчин, им придется поступиться частью своих привелегий. Кроме того, если в обычной моногамной системе ваша женщина может уйти в большинстве случаев только к свободному мужчине, а в полигамной — к каждому. В такой ситуации мужчины уже не могут много требовать от перспективных жен. Можно предположить, что женщины будут меньше времени уделять всяким домашним заботам, готовке и так далее. Зачем стараться, если кандидатов и так очень много? Конечно, не стоит ожидать, что все женщины вдруг перестанут готовить или уйдут в гаремы. Многие скорей всего продолжат предпочитать не делить своих мужчин, но уже сама возможность сравнительно легкой смены партнера немножко изменит отношения в некоторых семьях.

От разрешения полигамии некоторые мужчины безусловно выиграют, но многие проиграют, причем большинство готово терпеть моногамию (предполагается, что в целом мужчины больше склонны к полигамии), что бы снизить возможные риски. В обычной ситуации банальный сговор бы не помог. Слишком выгодно было бы его нарушать. Так нефтепроизводящие страны временами выходят за рамки своих квот. Эту проблему сильно упрощает возможность ввести общее законодательство, что и сделано во многих странах. Даже с законодательством мы периодически встречаем нарушителей «договора», что и предсказывает экономическая теория.

Одна из самых известных цитат по этому поводу принадлежит самому Адаму Смиту:

Люди одной профессии редко собираются вместе даже для развлечения, но их встречи заканчиваются заговором против общества или планом увеличить цены.

Против кого направлен «заговор» мужчин? Выбор тут небольшой. Очевидно, что против женщин. Причем сами женщины часто считают, что законодательный запрет полигамии защищает их права (хотя по логике никак не может защищать права то, что ограничивает твой выбор), как и мы иногда можем поверить, призывники дешевле добровольцев, что запрет на импорт алкоголя несет геополитические выгоды и во многие другие мифы.

*Идея этого поста взята из этой книги, а изначальные исследования полигамии проводил неоднократно упомянавшийся у нас в блоге Гэри Беккер.

Еще о политиках

Хочу продолжить тему вчерашнего поста о политиках и контрактах. Есть две вещи, о которых я забыл рассказать.

Во-первых, подобная система уже работает, хотя и в очень сильно ограниченном виде. В Великобритании, Евро-зоне и некоторых других странах центральные банки имеют прописанную в законе цифру инфляции (в Великобритании, а я буду рассказывать про нее, 2% плюс-минус 1). Специальный комитет в банке, состоящий из профессиональных экономистов, банкиров и просто авторитетных финансистов, каждый месяц может менять ставку процента с единственной целью поддержания инфляции на нужном уровне. В случае, если инфляция выйдет за допустимые пределы, члены комитета должны написать открытое письмо с объяснение причин. Репутация для членов комитета видимо очень важна, потому что за почти десять лет его существования ни разу писать письмо не пришлось. Инфляция очень стабильна и эта политика считается очень успешной.

От предложения в предыдущем посте это сильно отличается, но показывает, что система оценки может работать без последствий, описываемых в некоторых комментариях (например, что государство борясь за инфляцию загубит все остальные показатели). Можно, для каждого конкретного отдела власти составить список целей и разрешенных методов их достижения (не нам определить, а разрешить партиям самим их определять). Но самое главное публиковать в самой доступной форме отчеты о действиях каждого отдела. Правда надо быть очень оптимистичным человеком, что бы думать, что такая система когда-нибудь появится, особенно в России.

Во-вторых, в 1977 году Эд Прескотт и Финн Кидланд написали очень влиятельную статью, про то почему может быть осложнено из-за политической не-последовательности достижение оптимальных уровней инфляции и безработицы. Они говорили, что даже если государство пообещает какой-то уровень инфляции, то верить в это людям не стоит, потому что потом поднять инфляцию политически может быть выгодно(эту идею называют time inconsistency). Это конечно очень упрощенное изложение, и я не уверен, что понятное, но заранее подписанные контракты помогут ее решить.

Вообще, если действительно предположить введение возможности выдавать контракты, то партиям самим будет выгодно выдать их как можно больше. Соответственно конкуренция должна обеспечить ситуацию, у правительства не будет большого простора для маневра в любом направлении, что в стабильной ситуации безусловно позитивно, но может быть опасно в случае шока. Как с этим бороться я пока не придумал.

Еще одна проблема, что иногда непопулярные меры могут быть полезными. А правительство, связанное обязательствами, их проводить не сможет. С другой стороны, сама идея демократии против принятия непопулярных мер, какими бы полезными они не казались экспертам. Так что тут надо выбирать между принципами и практичностью. В стабильной экономике этот риск, конечно, будет играть меньшую роль.

Заставим политиков отвечать за слова?

В одной экономической книжке из разряда поп-науки прочитал такое интересное предложение. Всем хочется, что бы политики отвечали за свои обещания. Это увеличит демократичность страны, сделает ее более предсказуемой и вообще выглядит очень логично. Но, как это сделать? Можно просто наказывать политиков за ложные обещания. Но это сложно по двум причинам. Во-первых, наказывать они будут сами себя (ведь к моменту, когда надо наказывать, они будут у власти), во-вторых, политики быстро придумают давать такие обещания, которые очень трудно проверить. Например, «буду поддерживать свободу слова» или «буду бороться с терроризмом» и так далее. А дальше уже не докажешь, что он этого не делает. Поэтому автор книги предложил другой вариант.

Давайте, разрешим (не заставим, а именно разрешим) партиям предлагать избирателям контракты, которые юридически обяжут партию или кандидата платить в случае невыполнения четких условий. Точно так же работают, например, контракты, которые вы подписываете, когда кладете деньги в банк или покупаете страховку. Фирма за ваши деньги обязуется платить, если что. В нашем случае вместо денег голоса. Допустим, кандидат Сидоров дает письменное обещание, что инфляция по определенному измерению не поднимется выше такого-то процента, а если поднимется, то любой может потребовать с Сидорова выплату в суде. Самое интересное в этом предложении, что оно будет в первую очередь выгодно самому Сидорову.

Допустим, у Сидорова есть программа, которая может понравиться избирателям, но поскольку Сидоров никогда не был у власти, никто не знает насколько ему можно доверять. Контракт сильно увеличивает уверенность избирателей и, если политика Сидорова действительно популярна, то за нее проголосует меньше людей. Любому политику в данном случае будет выгодно как бы привязать себя к программе, что бы повысить свою избираемость на ее основе. Проиграть могут только политики, у которых нет никаких идей, а избираются они только за счет непонятно откуда взявшегося авторитета и популисты, но именно их мы и не хотим во власти.

Что бы идея выгодности контракта была понятнее, подумайте о банковских кредитах. Получая кредит, вы подписываете бумаги, что обязуетесь его вернуть. С первого взгляда может показаться, что эти бумаги вам мешают, но если вы задумаетесь, то поймете, что без них вам бы не дали никакого кредита. Так и в нашем предложении: обязательства будут мешать уже избранномму политику, но засчет них он и получит дополнительные голоса.

По-моему предложение логичное, хотя у него есть и свои минусы: политик может нарушить обещание не по своей вине, и эта система будет более более выгодна для изначально богатых политиков (хотя, мне кажется, эту проблему легко решить). А вы что думаете?

Экономические модели тоже бывают красивыми

economistsmodels.jpgЭкономическая наука, как и любая другая, делиться на теорию и практику. К сожалению, практика в прямом смысле в экономике почти невозможна. Можно моделировать некоторые ситуации, но все равно ничего похожего на физические или химические эксперименты по степени точности никогда не получится. Хотя экспериментальная экономика за последние несколько десятков лет и достигла многого, большая часть экономических моделей особенно в макроэкономике, ей не под силу. Поэтому, их мы проверяем с помощью эконометрики (фактически статистика). Этот метод не идеален, не только потому, что никогда не дает стопроцентной уверенности, но и из-за того, что многие необходимые данные невозможно или очень трудно собрать в качестве статистики. Но это еще полбеды. Данных сейчас уже достаточно много, но надо ведь еще их уметь использовать. Догадаться, как посчитать ту или иную модель очень и очень сложно. Многие молодые экономисты сегодня известны не разработкой новых теорий, а именно «эмпирической находчивостью». Этим, например, получил известность Стив Левитт, автор популярнейшей книжки Freakonomics и лауреат второй после Нобелевской премии по экономике (Медаль Джона Бейтса Кларка — вручается каждые два года самому многообещающему экономисту до 40-ка). В его работах часто используется очень простая модель, но то, как он ее проверяет захватывает дух. О нем мы уже много писали, а сегодня поговорим о других интересных исследованиях. Я расскажу о двух, а вы, если знаете, рассказывайте о других в комментариях.

Мы уже немного писали про идею эффективных зароботных плат. Она появилась в 70-х в качестве объяснения новой модели не совершенно конкурентного рынка труда. Если в двух словах, то модель говорит, что поскольку часто работодатели не могут контролировать своих работников, то они будут использовать для мотивации более высокую зарплату. Предполагается, что она заставит вас бояться потерять работу, и поэтому вы начнете работать эффективнее. Естественно, работать этот фактор может только в условиях сравнительного дефицита рабочих мест. Что бы доказать эту гипотезу нужно показать, что компании действительно платят больше, когда не могут проверять работников. Как это сделать не очень понятно, ведь нужно исключить все остальные эффекты, а их может быть очень много. Ответ нашел Принстонский экономист Алан Крюгер: он посмотрел статистику по зарплатам в ресторанах МакДональдс. На рынке труда индустрии быстрого питания царит почти полная конкуренция, нет никаких профсоюзов, то есть количество возможных переменных сведено до минимума. Но это не самое интересное. Некоторые рестораны сети принадлежат самой компании, а некоторые — управляются мелкими предпринимателями в рамках франчайзинга (это когда можно открыть свою фирму под брендом чужой корпорации). Очевидно, что во франчайизнговых ресторанах владелец может с большей точностью контролировать ребят у кассы. Соотвественно, если наша модель работает, то в ресторанах компании должны платить больше, потому что там это единственная возможность для мотивации. Крюгер нашел небольшую, но заметную разницу.

О втором исследовании недавно писал в своей колонке Тим Харфорд. Экономист Амалия Миллер провела исследование, с целью понять, имеет ли рождение детей негативный результат на карьеру матери. Просто составить таблицу с зарплатами и годами рождения нельзя. Вполне возможно, что это не не-рождение влечет высокие зарплаты, а просто самые амбициозные (умные, талантливые или что-то еще) женщины рожают детей позже. Миллер решила эту проблему, найдя те же данные, но для женщин, которые сделали выбор родить ребенка (то есть по амбициозности и тп в среднем не отличаются от тех, кто таки родил), но из-за выкидыша, остались без ребенка. В итоге, получилось, что откладывание рождения ребенка всего на год приносит 10%-ое увеличение в доходе за карьеру. Из этого можно сделать вывод, что средства контрацепции, благодаря которым такое планирование стало возможным, сделали больше для равенства женщин, чем все феминистки вместе взятые.

Как читать новости?

Небольшое лирическое отступление: Некоторые могут сказать, что мы слишком часто критикуем правительство. Я хочу сразу ответить, что делаем мы это не потому, что правительство это всегда зло. И не потому, как думают некоторые, что мы хотим принять участие в предвыборной борьбе. Просто критиковать всегда интереснее, чем хвалить. И для нас и для читателей. Кроме того, есть хоть и маленькая, но надежда, что критика к чему-то приведет, тогда как от похвальбы никакой пользы не будет. Надеюсь, вас эта формулировка устроит. Не стоит искать в нашем блоге того, чего в нем нет и не будет. К сегодняшнему посту, где правительство правда не критикуется, это отношения не имеет.

А теперь поговорим о теме, то есть о новостях. Вчера СМИ сообщили, что предполагается, что доходы бюджета будут сильно выше чем запланированно. Комментариев к этим новостям еще не поступило, но опыту известно, что многие воспримут это как позитивную новость. Давайте посмотрим, почему само по себе увеличение доходов бюджета ничего не значит. Очевидно, что разрыва запланированных и действительных показателей не связан с ростом производства товаров государством. Оно вообще таких товаров не производит. Рост доходов может быть либо от налогов, либо от госсобственности (компаний вроде Газпрома или РАО ЕЭС). Бывает еще рост доходов от госзаймов, но это не наш случай.

Сначала посмотрим на налоги. Если выручка с налогов выросла, то для экономики сам по себе этот факт нейтрален. Если предположить, что государство имеет определенный уровень расходов на несколько лет, то неважно, заберет ли оно у нас деньги сейчас или потом, все равно за все платить будем мы. Хотя легко догадаться, что профицит может создать политическую необходимость увеличения трат. В этом случае нам потом придется платить больше, но за это мы получим от государства какие-то услуги (это может быть новая школа, профессиональная армия или что-то еще). Действительно, то, на что потратят деньги очень легко может быть хорошо или плохо (особенно с моральной точки зрения), но сам факт увеличения сборов ничего нам не говорит. Нейтральность дефицитов (и соответственно профицитов) первым предположил еще Дэвид Рикардо. В 20-м веке в одной из самых цитируемых экономических статей его тезис развил Роберт Барро.

Вторая возможность — рост доходов и соответственно дивидендов госкомпаний. Если деньги получило государство, то их лишилась компания. Газпром не купит на них новых труб, РАО ЕЭС не улучшит свои подстанции, а РЖД не купит новых поездов. Это как бы плохо. С другой стороны государство потратит эти же деньги раньше или позже, что хорошо. В итоге в экономике произошло масштабное перераспределение ресурсов, но нельзя сказать, что стране в целом это выгодно или наоборот ущербно. Обществу все равно. Это если конечно у нас примерно одинаковая вера в эффективность чиновников и менеджмента госкомпаний. Лично у меня да, хотя бы потому, что часто это одни и те же люди.

Итого увеличение доходов государства не хорошо и не плохо для общества в целом. Кому-то конкретному станет хуже, кому-то другому лучше, но прибыли в общем будут равны убыткам. Тут я должен еще раз оговориться, что подразумевается отсутствие воровства (или по крайней мере равный уровень воровства везде).

Так что же, нам теперь ничему не радоваться? Ведь явно что-то произошло. Радоваться стоит. Но не увеличению государственных доходов. Об этом вообще говорить бессмысленно. Правильно говорить об увеличении дохода российских частных и государственных компаний. Это действительно отрадный факт, хотя он и не выглядит таковым. Рост доходов компаний означает увеличение прибылей, зарплат, инвестиций, что при прочих равных должно быть позитивно для экономики. Все это вместе мы называем экономический рост. Ему и стоит радоваться, читая новости.

Во всей этой истории есть одна ложка дегтя. Наш экономический рост почти целиком вызван увеличением цен на сырье. В этом самом по себе ничего плохого нет. Плохо то, что такой доход может, во-первых, испариться в любую секунду, а, во-вторых, мог бы быть больше, если бы мы специализировались на товарах с большей добавленной стоимостью.

Давно пора

Банк Англии объявил, что с Весны на двадцатифунтовой купюре будет изображен Адам Смит. Мы пока не писали отдельного биографического поста об этом великом человеке, но, и не приводя подробных доказательств, можно говорить, что Смит это заслужил больше чем кто-либо другой.

Против стимулов не попрешь

Когда российское правительство сначало запретило ввоз спиртного из Грузии, а потом ввело неудобную систему для получения лицензии (ЕГАИС), любой экономист наверняка про себя подумал, что это приведет к увеличению производства и контрабанды «левого» алкоголя. Даже у нас в блоге выдвигались подобные предположения. Логика тут очевидная, спрос на алкоголь превышает предложение, значит количество людей, готовых потреблять контрафактную продукцию увеличивается и для производителей это становится рентабельно. Точно так же расцвела мафия в Америке после «Сухого Закона». Точно так же усилилось самогоноварение после горбачевской войны с пьянством. Точно также, например, процветает преступная наркоторговля в странах, где наркотики запрещены.

В России произошло то же самое. Только что прокатилась волна массовых отравлений алкоголем. Казалось бы, а чего вы ждали, ребята? Так всегда происходит в истории. Но нет, чиновники в России как и везде, не склонны даже думать о возможности своей ошибке. Вместо этого Зурабов обвиняет кого-то в спланированной акции (интересно, как производство алкоголя может быть незапланированным?), а Онищенко даже намекает на Грузию. А на самом деле, абсолютно не важно кто это делает. Пусть хоть ЦРУ прямо в Вашингтоне изготовляет формулу паленой водки, а потом везет ее в Россию. Важно, что факт продажи «левой» водки стал возможен только после увеличения контроля на рынке алкоголя. Без излишней регуляции никакого бы суррогатного алкоголя не было бы. Вы ведь не часто слышите об отравлениях молоком, водой или соком?

Интересно, что сейчас думают люди, которые писали мне, что геополитические интересы оправдывают экономический идиотизм. Смерть людей они тоже оправдывают?