Wild Wild East: теория и практика обмена валюты в России

Одно из необходимых свойств национальной валюты, и денег в более общем смысле этого слова — наличие доверия со стороны граждан. Стоит ему исчезнуть, и в ход пойдут более стабильные носители ценности — сигареты, поллитры, или, как это было в России девяностых, американский доллар. Причина довольно очевидна: российский рубль был валютой новой, не обладающей народным признанием, кроме того, необходимые, но проведенные наспех рыночные реформы моментально породили высокую инфляцию. Хранение сбережений в рублях, строго говоря, к сбережению не приводило, слишком быстро все съедали растущие цены.

В годы, когда евро лишь маячил на горизонте, доллар был единственной по-настоящему твердой и признаваемой всеми валютой. Да и экономика США времен Клинтона, в отсутствие той же Еврозоны и Китая в сегодняшнем смысле этого слова, казалась оплотом стабильности на фоне бренности всего сущего. Короче, мы привыкли считать в долларах. Машина стоит не столько-то рублей, а 10 000 долларов, то же относится к холодильникам, мебели, квартирам, образованию и многому другому. Разумеется, все макроэкономические сравнения мы также ведем в американской валюте. Недавно, как многие помнят, Общественная Палата (кажется, не помню) предлагала избавиться от этой порочной практики и запретить упоминание слов «доллар», «евро» и так далее, заменив их «рублем», таким образом стимулируя уважение и доверие к нашей валюте. По идее, наш ВВП должен был «вырасти» с, примерно, 800 000 000 000 долларов до 21 200 000 000 000 рублей. Кажется, эту благородную инициативу замяли.

Бесспорно, за прошедшие годы ситуация изменилась. Курс рубля к основным валютам сегодня не подвержен шоковым изменениям, напоминающим о качке девяностых годов. (Другое дело, что реально этот самый курс должен быть другим — мы живем с сильно заниженным рублем, но о причинах и следствиях этого факта я уже писал.) Важно, что мы потихоньку начинаем переходить обратно на рубли — постановления Правительства не могут ни видимо ускорить, ни затормозить этот процесс. Нам гораздо удобнее ориентироваться в рублевых ценах на мобильные телефоны и бытовую технику. Рубль медленно, но верно вытесняет привычный/ое (а по совести — привычную) УЕ из нашего сознания. Рассказав в свое время кое-что о теории валютных курсов, в последнее время я слишком часто сталкивался с изумительной практикой, чтобы не написать и о ней.

Давно ли вы меняли стремительно падающие доллары на рубли в Москве? Если нет, то наверняка заметили, что многие обменники перешли на интересный режим работы: электронное табло высвечивает курс: мы даем вам 26.30 рублей за доллар! И сверху мелким шрифтом: при размере сделки от 1000 долларов США. Не знаю как все, но я привык менять долларов по сто, как-то это удобнее; так вот, вскоре выясняется, что любая долларовая сумма меньше 1000 меняется по курсу 25.30. Хотите узнать изящное экономическое объяснение подобной практики? Я тоже. Заранее оговорюсь,что не слишком знаком со структурой обменного бизнеса в Москве. Предположу, что это не монополия, а много независимых маленьких точек. В связи с этим интересно, что, почти по заветам Адама Смита, эти вряд ли когда встречающиеся частные предприниматели ввели подобный аттракцион почти синхронно. Теперь, чтобы поменять доллары по приличному курсу, вам надо будет здорово покружить, а что делать, если деньги нужны быстро? Думаю, не будет большим преувеличением сказать, что в Москве сложилась уникальная ситуация: игроки на одном из рынков волевым порядком решили увеличить свою прибыль на один рубль с каждого доллара, то есть в несколько раз. Опять-таки, более сведущие люди поправят, но обменник, по идее, должен зарабатывать деньги на разнице между курсом прожа и покупки, точно так же, как банк берет депозиты под одну ставку процента и выдает кредиты под другую, более высокую. Как правило, разрыв между курсами, по которым обменники продают и покупают доллары, невелик, значит, тот рубль, на который они снижают курс покупки, увеличивает норму прибыли в несколько раз. Есть ли этому хоть какое-либо разумное объяснение? Можно предположить, во-первых, что для Москвы характерна ситуация «одноразового» обмена — к примеру, туристы врядил зайдут в один и тот же пункт обмена более одного раза, да и вряд ли найдется много москвичей, которе постоянно заходят в один и тот же обменник. Как следствие — пункты не слишком заинтересованы в лояльности клиентов. Есть и второе возможное обоснование такого поведения: на фоне постоянного падения доллара рубль становится по-настоящему твердой валютой, и отсюда есть два следствия. Первое: если купить доллар не сегодня, а завтра (условно), то можно сделать это дешевле. Второе: граждане тоже понимают, что доллар падает, и во что бы то ни стало захотят перевести свои сбережения в рубли, а значит, послушно — может, немного поворчав — купят рубли по такому курсу, который им предложат. Конечно, речь идет о гражданах, не прибегающих к услугам банковской системы, но таких в нашей стране если не подавляющее большинство, то очень много. Посмотрим, как будет развиваться ситуация; пока многие не слишком бедные москвичи ленятся бегать в посках обменника ради лишних ста рублей, а доллар продолжает падать, есть все основания полагать, что этот модный тренд продолжится. Сейчас, когда многе обменные пункты перешли на такой мало приятный для нас режим работы, остальные оказываеются в сложном положении, ведь их прибыль, а значит и вероятность если не развиваться, то выживать, оказывается значительно ниже, чем у конкурентов.

Стоит упомянуть о том, что с момента введения евро многие российские фирмы, оперирующие в УЕ , перешли на новую валюту. Если раньше путевка в Турцию стоила 700 долларов, то теперь она обойдется в 700 евро, а динамика курсов этих валют за последние годы привела к тому, что реальная стоимость продукта, будь то турпутевка или что угодно еще, заметно выросла. Первая неприятность возникает при покупке авиабилетов. Если вы захотите купить билеты в Лондон через интернет, то довольно скоро обнаружите, что можете улететь туда и вернуться обратно примерно за 430 долларов. В общем, не так плохо? Плохо. Дело в том, что все компании, занимающиеся продажей билетов, ведут операции по единому обменному курсу…32 рубля 50 копеек за доллар. Как следствие, цена билета моментально вырастает примерно на 23% (делим 32.50 на реально существующий курс — около 26.50).

К сожаление, это еще не самое страшное. Недавно у меня попросили выяснить, сколько стоит обучение в Высшей Школе Экономики. Спросили, наверное, потому, что раньше я там учился. Я послушно залез на сайт ВШЭ, но нашел там никакой информации по поводу расценок. Немного поискав, я обнаружил сайт, посвященный сравнительному анализу разных московских вузов, в том числе ВШЭ. Из странички, содержавшей расценки на обучение на разных факультетах, я узнал, что год обучения на экономическом — главном — факультете университета стоит 7000 УЕ. В принципе, не так плохо. Например, год в МГУ стоит 190 000 рублей, то есть примерно 7200 долларов, а дальше уже вопрос в предрасположенности абитуриента, качестве преподавания, географическом положении и многих других вещах — короче говоря, совершенно не обязательно, что определяющим фактором при выборе университета послужит цена. В конце концов, очень многие родители понимают, что образование — такая вещь, без которой их ребенок просто не сможет нормально жить и зарабатывать, когда экономические джунгли постепенно преображаются во вполне себе конкурентную среду, где крайне ценны хорошо подготовленные специалисты. Ну да чего я объясняю. Но тут есть одно «но». Допустим, наш абстрактный абитуриент решит, что ВШЭ нравится ему немного больше МГУ, и, посмотрев на цену, примет решение: вперед! Для простоты допустим, что ВШЭ нравится ему на 20% больше, чем МГУ. Иными словами, если обучние в МГУ стоит Х долларов, то он выберет «вышку» при любой цене за обучение не выше 1,2Х. В нашем случае цены примерно равны, в «вышке» даже пониже — 7000 против 7200 — и выбор делается в ее пользу. Так? Увы, опять не так. Внимательный, я бы сказал вменяемый читатель, пройдя по ссылке, увидит в колонке над ценами в УЕ небольшой комментарий: «В 2006/2007 году стоимость одного УЕ составит 36 руб. 83 коп.» Вот и все. Дальше дело техники: доллар стоит 26.5, мифическая «УЕ» (это даже не евро) — 36.83, делим одно на другое, и получаем, что 7000 УЕ — это ни много ни мало 9700 долларов с копейками, то есть почти на 40% больше. Сознательно или нет — все-таки в конституции прописана презумпция невиновности — ВШЭ довольно сильно искажает картину, открывающуюся взору абитуриенту. Ориентируясь на УЕвые цены, он или она может сделать неэффективный с собственной точки зрения выбор вуза, даже не подозревая об этом. Позднее этот выбор может стать неэффективным и для общества в целом.

О чем все эти истории? О том ли, что мы окружены нечистоплотными, дикими капиталистами, норовящими раздеть нас до последних штанов и дальше? Отчасти — да, но лишь отчасти; более того, мы вряд ли можем их в этом обвинить, ведь таким образом они решают свои задачи. Нам же, как потребителям, надо решать свои. Почему получается, что мы меняем доллары по 25.50, при том что официальный курс составляет примерно на рубль больше? Почему УЕ имени ВШЭ составляет почти 37 рублей — даже если это создает лишь арифметические трудности и не является обманом, процесс усложняется? Все очень просто: в российской экономике, как и в России в целом, крайне недооценивается такая важная для любого нормального бизнеса вещь, как репутация. Странным образом, опыт показывает, что именно чистоплотный капиталист, тот, который относится к покупателю с уважением и вниманием, выигрывает в долгом периоде. В позапрошлом году мы с коблоггером по ошибки купили не тот модем, поняв это, принесли его обратно, при чем у нас было плохо с чеками — нам без разговоров выдали новый, лучший, и 10 фунтов доплаты. О чем это говорит? В первую очередь о том, что я, скорее всего, вернусь в этот магазин. Экономка, в которой продавцы ориентируются на «одноразовость» покпателя, вряд ли сможет развиваться так же днамично, как та, где производители заботятся о создании надежных партнерских отношений со своим клиентов. Не хочется в тридцать пятый раз давать ссылку на самого себя, но наглядной иллюстрацией этого является рынок качественных подержанных машин — или его отсутствие.

Мне сложно дать рецепт того, как сбивается цена. Важно лишь все время помнить, что продавец может сделать ее сколь угодно высокой лишь с молчаливого согласия покупателя. И не молчать.

Рынки во всем

В современном мире купить можно практически все. Например молитву. По Интернету.

Sorokoust.Ru: В современном мире мы часто не успеваем помолиться за наших живых и мертвых родных и близких.

Монахи Монастыря во имя Архистратига Божия Михаила Новосибирской и Бердской Епархии Русской Православной Церкви сделают это за Вас.

На этом сайте вы можете узнать подробнее о монастыре, заказать молитву за здравие и за упокой. Молиться за Вас братия начнет на следующий день после получения вашей электронной записки.

Спрос рождает предложение.

На правах полемики: государство и наука

В пятницу коблоггер Илья написал пост о реформе Академии Наук. Основная мысль сводилась к тому, что вместо того, чтобы подчинять академию наук государству лучше было бы дать ей больше денег из государственного бюджета и при этом оставить ее независимой. Полностью разделяя реакцию Ильи на реформу, я все-таки хотел бы высказать несогласие с его альтернативной программой «дать денег».

Во-первых, как правильно заметил комментатор sredni_vashtar, вряд ли академия наук в сегодняшнем ее состоянии может эффективно осваивать деньги. Сами академики по определению не могут эффективно распределять деньги на науку, хотя бы потому что у каждого из них есть в ней свои интересы. К тому же распределение денег это тоже важное умение, этим занимаются профессиональные менеджеры, а не ученые филологи в свободное время. Так что с точки зрения разделения труда не так важно кому подчиняется академия. Во-вторых, посмотрев на персональный состав РАН, не возникает сильного желания дать этим людям денег. В том смысле, что они конечно многие в прошлом заслуженные люди(а многие нет), но вряд ли могут произвести что-то новое в современной науке. Тут деньгами всю проблему не решишь.

Но проблема не в этом, а в том, что сама идея государственного финансирования науки, о которой говорит Илья очень и очень противоречива. Конечно, может показаться, что ничего лучше нет, чем дать денег на науку. И для потенциала экономики это наверняка лучше, чем тратить на оборону, но это уже выбор меньшего зла. Если у государства слишком много денег, то надо думать не над тем, как их потратить, а над тем как уменьшить доходы государства, потому что зарабатывание денег не является государственной функцией. Значит нужно снижать налоги и давать рынку возможность самостоятельно решать, где деньги будут более полезны. Вполне возможно, что эти деньги пойдут на науку, а если нет, то это будет просто значить, что наука нам пока не нужна. Как только на нее возникнет спрос деньги туда польются и без помощи государства, а если спроса нет, то непонятно зачем туда тратить деньги налогоплательщиков. Задача государства должна быть не в выдавании денег, а в создании всех возможных условий для удобства внешнего финансирования со стороны бизнеса или некоммерческого сектора. В частности независимость академии наук. Потому что логично предположить, что бизнес предпочтет давать деньги частной структуре, зная насколько неэффективно обычно тратит государство.
Читать далее

Ее пример — другим наука

Эмпирические наблюдения показывают, что нынешние российские власти в своем поведении вовсе не руководствуются амбициями вселенского господства, а просто стремятся максимизировать количество денег в карманах, направляя соответствующие финансовые потоки в нужное русло, словно рациональный потребитель из учебника экономики. Разумеется, в целях упрощения этого процесса проходит и так называемая уже очень давно и прочно вошедшая в язык — значит, можно без кавычек — вертикализация власти. Я надеюсь, читатели блога простят мне некоторую примитивность изложения ситуации; во-первых, и к счастью, наш блог не совсем об этом, во-вторых, не надо делать вид, что это не так.

Именно в подрубрике «Вертикализация власти» и появилась в сегодняшнем «Коммерсанте» заметочка об изменениях в статусе Российской Академии Наук, которые произойдут после вступления в силу одобренных на закрытом заседании правительства поправок. РАН, легким движением руки переименованная в ГАН — от слова «государство» — теряет как финансовую, так и любую другую автономность от этого самого государства. Отныне ее президент будет утверждаться главой государства, а оклады членкоров и академиков, как и их численность, будут определяться правительством. Произошедшие перемены весьма изящны в филологическом аспекте — из «распределителя» бюджета академия становится его «распорядителем». Два этих слова схожи до того, что кажутся анаграммами друг друга, но от (не слишком-то и) потаенного смысла становится не по себе.

Итак, что же это значит? Вертикаль вертикалью, но российские ученые мужи никогда не давали повода заподозрить себя в склонности к мятежам и иным действиям, беспокоящим Кремль. Вертикализировать их в политическом смысле особенно незачем. Министр образования и науки Фурсенко высказался в том смысле, что РАН-ГАН — учреждение государственное, и расходует бюджетные средства, так что нахождение в ее главе государственного человека не только не страшно, но и абсолютно понятно. Логика железная, только вот Адам Смит не зря писал 230 лет назад о прелестях разделения труда. Довольно очевидно, что принадлежащий к научному сообществу человек мог бы гораздо лучше разобраться в тонкостях функционирования академии и понять ее нужды.

Говоря о преобразованиях РАН, Фурсенко сказал буквально следующее: «Если академия является государственной структурой, и эта структура берет на себя ответственность за госрегулирование развития фундаментальной науки…» К сожалению, словосочетание «развитие фундаментальной науки» в современных российских условиях является оксюмороном, что с особенной яркостью подтвердил свежий бюджет — на эту самую науку выделено 0,9% его расходной части. Наверное, многие наши читатели хотели бы видеть в блоге положительные отзывы о работе правительства, экономических и образовательных министерств. Я присоединяюсь к ним. Мне неприятно тыкать пальцем и говорить, что все плохо. Но что делать, если это так? Почему расходы на науку пренебрежимо малы, при том что бюджет сводится с почти неприличным профицитом? Почему, наказывая министрам развивать нанотехнологии, Фрадков совершенно не интересуется, выделены ли это на деньги? Вопросы зависают в воздухе, а каждый миллиард рублей, пронесенный мимо бюджетной статьи «наука», становится очередным гвоздем в крышку гроба российской экономики. Я рад, что есть люди, верящие, что через несколько десятков лет Россия вновь станет одной из ведущих экономических держав. Увы, в данном случае, как это очень часто бывало на протяжении истории человечества, вера вступает в конфликт с разумом. Разум побеждает; мы проигрываем. 

Экономическая свобода и процветание

Многие скептически отнеслись к моему предположению о роли рыночных реформ Марта Лаара в процветании Эстонии. И в принципе мне не сложно понять почему. Во-первых, очень трудно признать, что маленький сосед оказался успешней тебя, а, во-вторых, вроде бы те же реформы в России такого результата не принесли. С каждой из этих причин достаточно трудно бороться, потому что сейчас практически невозможно оценить, могла ли Россия лучше преодолеть финансовый кризис конца 80х — начала 90х. Все-таки у нашей страны в то время были совсем другие проблемы, о чем можно почитать, например, в новой книге Егора Гайдара «Гибель Империи» (ее реклама висит в правой колонке нашего сайта).

В любом случае, меня больше разочаровывает, что люди не верят даже в возможность положительного эффекта от установления как можно большей экономической свободы. Пытаются придумать сотни причин, которые якобы гораздо важнее в развитии каждой страны (для той же Эстонии указывают на ворованный из России газ, поставляемых на Запад проституток, зарубежную экономическую помощь). И действительно экономисты не могут найти прямой зависимости между свободой и разнообразными экономическими показателями. Но тут все исследования достаточно условны, потому что нет двух одинаковых стран. В идеале надо было бы взять две такие страны и отправить их разными маршрутами, а потом посмотреть, что лучше. Так сделать нельзя. Даже близкие примеры (Северная и Южная Кореи) не совсем подходят и в любом случае их слишком мало. И поскольку у каждой страны своя история и свой набор ресурсов, институтов, традиций и прочих факторов развития, то эффект от конкретно свободного рынка просчитать очень сложно. А это всегда самое интересное. Мы знаем, что Швеция с ограничениями экономической свободы предоставляет весьма высокий уровень жизни, но мы не можем точно сказать происходит ли это благодаря или вопреки ограничениям.
Читать далее

Гениальная простота Рональда Коуза

Ronald Coase // nobelprize.orgВ нашем блоге уже было небольшое описание главных экономических школ. Одна из, на мой взгляд, самых интересных из них это так называемая Чикагская Школа, названная в честь университета, где она родилась, но выделяется она вовсе не географически. Экономисты (и иногда юристы), которых туда записывают отличаются своим особым взглядом на мир вообще и на экономический подход в частности. Не даром восемь из них были отмечены Нобелевскими премиями. Самый известный из «чикагцев» это конечно же Милтон Фридман, но сегодня я хотел рассказать не о нем, а о Рональде Коузе, пожалуй, одном из самых неортодоксальных экономистов двадцатого века.

Многие даже отказываются считать Коуза и его главные достижения частями науки экономика, хотя после вручения ему Нобелевской Премии в 1991-м году таких стало гораздо меньше. За свою научную карьеру Коуз написал не так уж много научных статей, но они всегда отличались оригинальностью мышления и кажущейся простотой результата.  Первая из них родилась, когда он был еще студентом в своей родной Англии и социалистом (позже, следуя знаменитому аффоризму Черчилля он стал одним из главных его противников). Коуз начал с простого вопроса: почему плановая экономика СССР, критикуется западными экономистами, если очень похожие на нее корпорации вроде Ford’а настолько успешны. Чтобы найти ответ Коузу пришлось самому придумать не много ни мало «природу фирмы». В одноименной статье он заметил, что фирмы создаются людьми добровольно для снижения «транзакционных издержек» (один из главных терминов в карьере Коуза), тогда как в государстве таких мотивов нет и там плановость только создает неэффективность. Коузовское объяснение природы фирмы сегодня общепринято и стоит в основе многих теорий управления, а также модного «нового институционализма».
Читать далее

Эстония: История успеха

Эстония - картинка с сайта wikipedia.orgПосле распада СССР Эстония оказалась одним из беднейших из появившихся на карте государств. И при этом одним из самых маленьких. Единственное в чем пожалуй у Эстонии было преимущество перед другими республиками Союза, это немного более свободный политический режим и гомогенное по национальному составу население. Тем неменее без ресурсов и с полным бардаком в торговых связях у эстонской экономики было немного шансов для быстрой модернизации. На этом фоне к власти в стране приходит бывший учитель истории Март Лаар 32-х лет, который за всю жизнь из книжек по экономике прочел только «Свободу выбирать» Милтона Фридмана. Сейчас Лаар сознается, что тогда логика книги показалась ему настолько очевидной, что он был уверен, что во всех развитых странах Запада экономика уже давно устроена именно так, как описывал Фридман. На самом деле, например, в Америке из радикальных предложений, изложенных в «Свободе выбирать» и в ее более подробной версии «Капитализм и свобода» только отмена обязательной службы в армии была реализована на практике. Не зная этого, Лаар без капли сомнений провел законы о плоской шкале подоходного налога, в одностороннем порядке отменил все импортные пошлины и приватизировал большую часть экономики.
Читать далее