Запретный плод

Мы уже не раз писали о российском Стабфонде, который сейчас является пожалуй самой обсуждаемой макроэкономической темой. В том числе, коблоггер Илья писал, почему Стабфонд нельзя тратить. Там в основном была экономическая теория. Но на самом деле все это очень хорошо подтверждено историческим опытом. Об этом среди прочего в своей новой книге (о ней мы еще напишем) пишет Егор Гайдар.

Стабилизационные фонды в той или иной форме существуют во многих государствах, где нефть или другие ресурсы составляют серьезную долю ВВП. Переменчивость нефтяных цен не оставляет другого разумного выбора для спасения экономики от кризисов, один из которых привел к развалу СССР. Поэтому все проблемы и все дискуссии, которые мы видим сейчас в прессе, на самом деле уже имели место в других странах: Норвегии, Кувейте, Венесуэле и так далее. В некоторых странах правительства пробовали тратить нефтяные доходы на «диверсификацию экономики» или на «национальные проекты» (знакомо, не правда ли?), но это всегда приводило к кризису экономики, как только цены на нефть начинали падать. В странах, где правительство не хотело тратить доходы, к власти приходили сначала популисты (Карлос Перес в Венесуэле), благодаря которым сначала рушится экономика, а потом и демократия в стране.

Самый забавный, на мой взгляд, пример это Норвегия. Там тоже есть СтабФонд, считающийся образцовым. Он прозрачен и эффективно помогает стране не зависеть от колебаний цен на нефть, но с момента его создания ни одна правящая партия не смогла выиграть выборы. Дело происходит примерно так: сначала к власти приходят одна партия и понимают, что тратить Фонд нельзя, тем временем, оппозиция призывает как раз его потратить и выигрывает выборы. Придя к власти вторая партия понимает, что все-таки тратить Фонд нельзя, но первая уже переключается на социальную риторику и так они постоянно сменяют друг друга, не смотря на то, что уровень жизни в Норвегии сейчас самый высокий в мире.

Тут как и в предыдущем посте возникает проблема влияния политики на экономику. Среднему избирателю трудно понять, что даже если у государства якобы куча денег тратить их ни в коем случае нельзя. Поэтому сразу пользуются популярностью те, кто предлагает их потратить. В России сейчас политическая конкуренция практически отсутствует, но правящие круги понимают для себя опасность левого популизма, и сами начинают ему следовать. А ведь учитывая высокий уровень коррупции, результаты «национальных проектов» могут оказаться еще более плачевными. Главная политическая проблема в том, что начать увеличить расходы гораздо легче, чем их сократить. Если я уже запустил большую инвестиционную программу или увеличил зарплаты, то отменить это, если цены упадут для меня будет равно политическому самоубийству.