Ruconomicsэкономика на русском языке

Несколько постов назад мы говорили о попытках правительств разных стран вылезти из рецессии через масштабные программы государственных расходов. Тогда я, если помните, сказал, что утешением может служить тот факт, что это совсем не самое страшное. К сожалению, на глупой фискальной политике правительства обычно не останавливаются. Российская власть пошла дальше и повысила пошлины на подержанные иномарки. Вероятно это объясняется защитой российских автопроизводителей. Я надеюсь, все наши читатели и так понимают, почему этого не стоило делать, но для нас это хороший повод поговорить о проблемах всех спасительных операций.

Мне уже давно начало не хватать наших дискуссий о проблемах страны с точки зрения элементарной экономики уровня университета. Давайте вернемся к этой доброй традиции. Поводом послужит статья Сергея Гуриева и Олега Цывинского в Ведомостях о курсе рубля. Пост получился очень длинным, в принципе вы ничего не потеряете, если прочитаете только первую или только вторую часть.

Сначала подведем простенькую теорию для понимания проблем, а потом уже пойдет моя попытка критиковать.

Рукономикс всегда любил покритиковать высказывания российских чиновников об экономике. Как правило, они в ней ничего не понимают, а все равно лезут. Сегодня рассмотрим последнее заявление премьера Владимира Путина:

«По многим ключевым показателям наши торговые площадки пока явно уступают ведущим мировым центрам. Кроме того, они чрезмерно зависят от настроений, царящих на зарубежных рынках», – посетовал премьер-министр Владимир Путин, открывая заседание президиума правительства в понедельник. Это расстраивает, ведь в «последние годы все большее количество предприятий реального сектора рассматривают биржу в качестве удобного и надежного инструмента привлечения средств». Но в результате компании оказываются недооценены.

«Мы знаем примеры, когда они (котировки) становятся ниже реальных средств, находящихся на их счетах. Это какое-то уродливое явление, абсолютно несправедливое», – поделился наболевшим Путин.

Здесь сразу несколько экономических утверждений. Во-первых, по Путину плохо, что российский рынок  зависит от иностранных инвесторов. Во-вторых, резкое падение российского рынка связано именно с присутствием на нем иностранных инвесторов. В-третьих,  не справдливо, что российские компании так сильно упали.

Владимир Путин почему-то забывает, что все годы его президентства российскую экономику только и двигали растущие рынки зарубежом. За их счет росли прибыли нефтегазовых и металлургических компаний. Оттуда же поступали огромные деньги на новые инвестиции. И в этом нет ничего страшного. Если наша экономика кажется инвесторам привлекательной, то это значит мы что-то делаем правильно. За это время Россия так и не смогла создать сильного внутреннего рынка. Возможно, этого и нельзя было так быстро сделать. А может быть, просто у Путина и его команды не получилось. Важно, что в падении российских рынков после падения рынков за рубежом тоже нет ничего необычного. Если вы 8 лет эти деньги не текли в страну, то сейчас нечему было бы утекать.

К сожалению, нельзя взять инвесторов из воздуха. Конечно хочется, что бы они были своими, разумными и приятными во всех отношениях. Но у людей, вкладывающих в рынки, которые того не заслуживают, очень быстро заканчиваются деньги. Тому пример так называемые народные IPO, когда простым гражданам дали шанс инвестировать в большие российские компании. С тех пор цены акций в некоторых из них так и не поднялись на уровень прибыли. А чтобы на умный инвестор не бежал с рынка, ему нужно создавать приличные условия. Во время бума, инвестор придет и так, а вот в кризис над этим придется поработать.

Многие российские компании, выходя на рынок, пытаются попасть сразу на лондонскую или нью-йоркскую биржу. Почему? Потому что там намного выше стандарты. Например, там работают качественные суды, прокуратура не приходит с банкротящями проверками, а премьер-министр не обвиняет без оснований свои компании. Именно эти особенности российской экономики и создают то самое “уродливое и несправедливое явление”. Российские компании стоят дешево потому, что несмотря на все их активы, завтра каждая из них может исчезнуть без каких-либо причин. Не так давно самая дорогая российская компания за очень короткий период потеряла все свои активы, потому что у нее вдруг образовались миллиардные долги правительству. Наши компании и так не идеалы прозрачности, а непредсказуемость властей только усугубляет ситуацию в глазах среднего инвестора.

Все это мы знали и до кризиса, но приток шальных денег позволял не обращать внимания. Теперь Путин хочет заменить инвесторов. То есть терять деньги на российском рынке будут уже наши сограждане. Так что ли приятней? Не лучше ли сделать рынки снова привлекательными?

Выступление Путина против иностранных инвесторов лично мне напоминает бунты против введения машин на британских заводах во время индустриальной революции. Не понимая экономики происходящих процессов, люди начинают искать хоть какой-нибудь выход и не замечают, как их позиция приобретает совсем уж абсурдный вид.

После объявления первого призера на конкурс вдруг начало приходить больше интересных вопросов. Я пока не определился с количеством призов, но сегодня хочу объявить второго победителя. Им стал человек под псевдонимом sprite77 (если автор вопроса разрешит в комментариях, я с удовольствием раскрою массам его имя). Вот вопрос:

Многие говорят сегодня о рынке образовательных услуг высшего образования и о конкуренции на этом рынке.

При этом возникает два вопроса:

1. Все вузы оказывают образовательную деятельность по лицензии, в которой на основании данных о площадях вуза устанавливается предельный контингент численности учащихся – грубо говоря – максимальная возможная доля рынка данного вуза. Численность предельного контингента пересматривается раз в 5 лет при перелицензировании. Какова будет конкурентная мотивация вузов, если исключить реализацию образовательных услуг с нарушением лицензионных показателей. Как данное обстоятельство влияет на конкуренцию?

2. Государственные вузы реализуют часть образовательных услуг за счет бюджета. То есть у них есть гарантированный оплаченный спрос на их услуги. Эксперты говорят, что такое обстоятельство приводит к снижению эффективности и качества образования. Так ли это? Неужели негосударственные вузы более эффективно реагируют на изменения структуры спроса на рынке труда, и предоставляют более качественные образовательные услуги потому что у них нет буфера бюджетного финансирования. Как это связано?

Вопрос очень глубокий, так что заранее извинюсь за длинный ответ. Эта тема того заслуживает.

1. Действительно в образовании существуют ограничения по количеству поставляемых услуг. Конечно, когда эти ограничения исходят от государства, то это уже не совсем конкуренция, но даже на абсолютно свободном рынке университет не всегда мог бы спокойно брать больше учеников. Даже я бы сказал на свободном рынке ограничения были бы сильнее, потому что больше стимулов держать репутацию. Но это еще ничего не значит. Даже если допустить, что на рынке образования всегда дефицит, то это не значит, что университеты перестанут конкурировать друг с другом. Это происходит потому, что студенты далеко не идентичны, и университету не безразлично, кого брать. Поскольку модель Макдональдса здесь не работает (из-за тех самых количественных ограничений), то университет пытается конкурировать качеством, чтобы клиенты готовы были платить как можно больше за образование.

От редакции: эта статья была написана авторами Рукономикса под псевдонимом Роман Соловьев в Русском Журнале в 2005-м году, но до сих пор не потеряла актуальности, хотя в некоторых вопросах наши взгляды наверняка изменились. Поскольку на сайте РЖ она уже не так легко находится, то мы решили ее перепечатать здесь.

Десятки лет назад советское образование чрезвычайно высоко котировалось на мировом рынке; наши школьники занимали первые места на международных олимпиадах, а профессора по праву считались одними из лучших. Советский Союз развалился, Россия приподняла “железный занавес” и заняла свое место в системе международных отношений – и талантливые преподаватели разъехались по Европам и Америкам, где они могут зарабатывать на порядок больше, а работодателей в России и за ее пределами выпускники западных университетов интересуют гораздо больше. Последние годы в нашей стране отмечены непрекращающимися попытками реформы этого самого образования. Но то ли российские власти не понимают, в каком направлении должны вестись изменения, то ли попросту не видят в них особой нужды. И то и другое губительно.

Сравнение качества “нашего” и “их” образования – это вопрос не только национальной гордости, но и долгосрочных перспектив развития страны и общества. Как показывает мировая экономическая история последних лет, именно государственные инвестиции в образование и науку являются главной предпосылкой стабильного экономического роста.

Для новой России едва ли не более важна другая вещь: существование доступного и эффективного высшего образования необходимо для появления в стране того самого “среднего класса”, наличие которого так важно для спокойного и гармоничного развития гражданского общества.

Россия унаследовала от Советского Союза милитаризованную экономику и систему образования со знаком качества “советское – значит отличное”. И если расходы на оборону до сих пор являются крупнейшей статьей бюджета, то обучение своих граждан, своего человеческого капитала, государство оплачивает с куда меньшей охотой. Так, в расходах российского правительства на 2005 год на оборону и безопасность страны выделено примерно в два с половиной раза больше денег, чем на всю социальную сферу, одной из составляющих которой является строка “Образование”.

Впрочем, образование находится в упадке не только и не столько потому, что злое государство не дает на него денег. Десяток-другой миллиардов долларов, потраченных на эту благую цель, прямо сейчас вылился бы в бессмысленное распыление бюджетных средств. По степени коррумпированности сфера образования уступает разве что оборонному ведомству, причем коррупция существует на нескольких уровнях и приобретает разнообразные формы. Родители будущего первоклассника приходят к его потенциальным педагогам с букетом цветов, коробкой конфет или, на худой конец, бутылкой шампанского. Без пяти минут выпускники задабривают преподавателей в погоне за хорошим аттестатом. Абитуриенты в попытке пробиться в желанный университет либо просто “дают на лапу” соответствующим людям, либо частным образом занимаются с репетиторами, что тоже является скрытой формой коррупции; как правило, репетиторы не превосходят других преподавателей по профессиональным качествам, они лишь знают нужные пути и способны оказать какую-никакую протекцию при поступлении. На этом проблемы не заканчиваются: уже в самих вузах от выставляющего оценку преподавателя зачастую зависит, будет тот или иной студент получать стипендию или нет, будут ли у него шансы на получение скидки на обучение и т.д., – это понимают и сами студенты и всевозможными способами пытаются подкупить своих профессоров.

Но коррупция, равно как и недостаточное бюджетное финансирование, является внешним фактором. Даже если предположить, что эти две проблемы будут решены (в современной России для этого необходимо по меньшей мере божественное вмешательство), система образования не сможет нормально функционировать в силу своих внутренних изъянов. Что крайне важно, эти недостатки можно устранить, было бы желание и воля; к сожалению, “капитаны” российского образования экономически мотивированы против каких бы то ни было реформ, а власти, боясь за свой и так падающий в последнее время рейтинг, не используют имеющийся у них политический ресурс, дабы ускорить их проведение.

Как это ни печально, реформа образования очень и очень сильно зависит от положения дел в Российской армии. При существующей в нашей стране системе комплектования вооруженных сил по призыву юноши по достижении шестнадцати-семнадцати лет встают перед выбором: поступить в университет (зачастую не очень важно какой) или через год отправиться защищать Родину, как правило, в форме постройки дач для высшего офицерского состава на фоне цветущей дедовщины. И абсолютно справедливы такие слова министра образования Фурсенко: “Мы создали огромное количество вузов, которые, собственно говоря, не должны называться высшими учебными заведениями. Началась наглая торговля бумажками, которые называются дипломом о высшем образовании”. Действительно, не так давно автор этой статьи, заходя в свой подъезд, обнаружил на стене рядом с ним рекламу Московского государственного университета межгосударственных отношений. Ни словом не обмолвившись о содержании курсов, лист бумаги формата А4 гордо рапортовал о том, что вуз предоставляет отсрочки от армии (крупным жирным шрифтом по центру) и объявлял цену за обучение на дневном и вечернем отделениях. Внизу, под многообещающей строкой “Набор проводится круглогодично!”, сообщалось, что приемная комиссия находится в двадцати шагах – “в комнате 4, на первом этаже зоомагазина”.

Нельзя не согласиться с господином Фурсенко: лишние тысячи вузов с государственной лицензией существенно подрывают престиж российского образования, дискредитируя понятие “студент высшего учебного заведения”. Но недостаточно просто возмущаться, жизненно необходимо выяснить причину проблемы. А это не так уж и сложно: в условиях, когда молодые люди обоснованно считают двухлетнюю службу в армии угрозой для их дальнейшего развития и, что немаловажно, здоровья, уже не до уровня образования – надо поступать в любой университет, куда берут! И тут в дело вступает рыночная экономика, к которой мы так долго шли – если есть спрос на отсрочки от армии, то предложение не заставит себя ждать.

Итак, если считать что с внешними недостатками мы разобрались, можно приступить к формулированию основных внутренних проблем российской системы образования – в заключительной части статьи я попробую представить возможные походы к их решению.

По моему мнению, российское образование стремительно теряет конкурентоспособность ввиду нескольких причин.

1. “Фундаментальность” образования

Многие выпускники российских вузов при выходе на рынок рабочей силы обнаруживают, что от них требуются совершенно иные знания, нежели полученные в alma mater. Причина проста: университетские дисциплины преподаются без оглядки на реальную жизнь, в которой теоретические построения отнюдь не так важны, как умение решить практическую задачу. Даже если некоторая доля студентов по окончании вуза собирается посвятить себя фундаментальной науке, остальные – а их подавляющее большинство – не должны терять столь ценное время. Коренное различие между российской и западной системами образования можно увидеть на примере нехитрой метафоры: среднестатистический российский выпускник лучше знает внутреннее устройство и физические свойства автомобиля, но не умеет на нем ездить; его западный сверстник, напротив, прекрасно управляет машиной, ничуть не озадачиваясь ее начинкой. Люди вроде ректора МГУ Виктора Садовничего, видящие в солидной теоретической базе залог широты кругозора и глубины понимания проблем, не могут изменить того факта, что российский выпускник оказывается на порядок хуже подготовленным для выполнения конкретных задач, чем его европейский или американский коллега.

2. Наличие “лишних” предметов

Многие учебные планы отягощены дисциплинами, не являющимися хоть сколько-нибудь полезными для дальнейшей карьеры молодого человека. Чтобы не быть голословным, приведу пример: первокурсники факультета экономики Высшей школы экономики среди прочих дисциплин изучают философию и безопасность жизнедеятельности (помеченную в расписании как “обязательный факультатив”). Похожую ситуацию можно наблюдать и в других вузах. Студенты вынуждены тратить свое жестко ограниченное время на не интересующие их предметы – ведь “незачет” по ним грозит серьезными неприятностями; таким образом, остается меньше сил и времени на профильные предметы, что снижает целесообразность обучения в целом. Выбор между большим количеством дисциплин, расширяющих кругозор, и узким набором необходимых в профессиональном плане предметов можно сравнить с выбором между “духовностью” и целесообразностью. С моей точки зрения, последняя в данном случае явно предпочтительнее.

3. Архаичность учебных планов

Во-вторых, многие дисциплины, особенно гуманитарного профиля, требуют регулярного пересмотра и обновления учебных программ. Такие динамичные предметы, как экономика и история, обязаны учитывать происходящие в мире процессы и адекватно изменяться. Этого не происходит. На факультете экономики МГУ (по старой памяти считающегося лучшим вузом страны) нет-нет да и промелькнет отчетливее, чем нужно, тень Карла Маркса, а масса учебной литературы по таким предметам явно недостаточна: на русский язык не переведены даже классические тексты (это скорее вопрос к государству, которое должно субсидировать подобные книгоиздательские программы), а российские авторы не пишут подобных книг, либо их попытки неудачны. Не в меньшей, а может, и в большей степени все сказанное относится и к блоку “компьютерных” (Computer Science) дисциплин, а также медицине, где новые открытия происходят постоянно.

Очевидно, детальное исследование слабостей и достоинств российской системы, а также путей выхода из кризиса должно занимать увесистый том. Я лишь попробую указать вектор, в котором должна проводиться реформа.

Основные этапы реформы системы российского образования:

Переформулирование приоритетов государственной политики: правительство должно перестать растрачивать деньги на оборону от невидимых врагов и заняться будущим своих граждан, а именно перераспределением бюджетных денег в пользу образования и науки. На самом деле это единственный реальный путь для продолжения конкуренции с ведущими мировыми державами. В XXI веке знания гораздо более важны для охраны государственных границ, чем ядерные боеголовки.

Переход на контрактную армию. Немного абстрагируясь от реалий, этот шаг надо признать необходимым для успешной реформы образования. В противном случае большинство абитуриентов, как и сегодня, будут рассматривать высшее образование лишь как способ увернуться от службы в армии. Мы убеждены, что российское образование сможет выйти на новый уровень только вместе с реформой армии, любые попытки преобразования его обходным путем заведомо обречены на провал.

Лицензирование вузов и радикальное сокращение их количества. Необходимо проверить государственные вузы на предмет соответствия хотя бы минимальным международным требованиям к подготовке студентов. Отмена призыва должна также послужить своего рода “отсевом”: вузы-однодневки, фактически являющиеся лавочками по продаже отсрочек, прекратят свое существования, и общий уровень образования поднимется.

Введение системы всероссийских вступительных испытаний (ВВИ) и переход всех вузов на нее. Фактически это аналог уже существующего Единого государственного экзамена. Сегодня он не может эффективно работать из-за того, что не существует дополняющих его структур, речь о которых пойдет позже. ВВИ должны стать общей и единственной формой поступления, что обеспечит равенство возможностей для абитуриентов и поможет сократить коррупцию.

Меры по снижению коррупции. Главная задача – обеспечить более здоровое взаимодействие абитуриента с избранными им вузами. Вкратце суть такова: выбрав несколько университетов, школьник будет общаться с ними не напрямую, а через посредников, некую общую приемную комиссию и экзаменационный центр. Именно этот центр проверяет экзаменационные работы каждого абитуриента и выставляет оценки. Затем общероссийская приемная комиссия собирает результаты всех учеников и отправляет их в соответствующие вузы, которые и принимают решение о зачислении. Описание деталей работы такого механизма требует отдельной статьи, но общий смысл его, надо думать, понятен.

Такая система обладает некоторыми очевидными преимуществами по сравнению с сегодняшней.

Во-первых, университеты будут урезаны в возможности “выбирать” себе студентов, назначая более высокие или неоправданно высокие вступительные требования. Таким образом, все студенты будут иметь равные возможности при поступлении, а уровень первокурсников в разных регионах страны будет иметь тенденцию к сближению. Талантливая молодежь не будет сконцентрирована лишь в столичных вузах – это заложит основу для гармоничного развития России.

Во-вторых, абитуриент сможет поступать в несколько вузов одновременно, ведь программа вступительных испытаний одинакова и признается каждым университетом; сегодня программы для поступающих на экономфаки МГУ и ГУ-ВШЭ разнятся настолько, что абитуриент заранее должен выбирать основной вариант и “запасной аэродром”.

Наконец, радикально сократится коррупция на стадии “школа-вуз”, ведь теперь ни репетиторы, ни кто-либо еще не будут в состоянии продвигать “своих” студентов – все экзамены будут проверяться полностью независимыми структурами.

Широкая программа обновления состава преподавателей и повышения их квалификации. Сегодня российская высшая школа сталкивается с дефицитом преподавателей, во многом из-за низкой оплаты труда. Молодые люди с талантом учителя не желают работать преподавателями. Из бюджета необходимо выделить средства, позволяющие платить конкурентную зарплату; одновременно с этим профессорско-преподавательский состав должен регулярно проходить курсы повышения квалификации и подтверждать профпригодность.

Корректировка и обновление учебных планов. Как и было сказано, программа обучения по каждой специальности должна быть пересмотрена в сторону уменьшения количества предметов. Учебный план по каждой дисциплине должен регулярно обновляться в соответствии с последними открытиями и продвижениями в данной науке.

Если вы забыли, то у нас все еще идет конкурс с призами в виде книжек по экономике и смежным предметам. Для победы нужно прислать самый интересный вопрос. Пока на почту пришло шесть вопросов, сегодня я хочу ответить на самый интересный из них. Прислал его читатель Максим Иванов, который пишет, что не хочет книгу, но я все равно хотел бы ее ему послать, так что, Максим, присылайте нам на почту свой адрес для приза. Собственно вопрос:

Добрый день!
Я пишу дипломную, но на несколько другую тему, поэтому мой вопрос скорее побочный продукт моей работы.
Изучая послевоенное развитие стран ЮВА, становится отчётливо ясно, что экономики этих стран не гнушались государственным регулированием и применением нерынончных методов ведения хозяйства. Однако эксперемент оказался более чем успешным.
Безусловно, несовсем корректно рассматривать переход от традиционной к рыночной экономике с переходом от административно-плановой к рыночной, но два вопроса звучат так:
1) Каковы на ваш взгляд причины отказа от опыта ЮВА стран правительством РФ в начале 90-х?
2) Синтезируя негативный опыт России, неодназначный опыт ФРГ и позитивный опыт тигров, какие действия должна будет принять обьеденённая Корея для преодоления экономической катастрофы при обьеденении?

Я бы хотел уделить больше внимания первому вопросу, тем более что эта проблема сейчас актуальна как никогда. Что касается объединения Корей (а я тоже полагаю, что в недалеком будущем это случится), то тут я вряд ли смогу сказать хоть что-нибудь оригинальное, так что рекомендую обращаться к экспертам, например, Андрею Ланькову.

Действительно, некоторые азиатские страны такие как Япония, Южная Корея, Сингапур, Гонконг и Тайвань достигли в 20-м веке небывалых темпов развития. Причем многие из них, в особенности Япония и Корея, активно использовали разного рода государственные вмешательства в экономику. В частности автомобильные индустрии обеих стран некоторое время охранялись очень серьезными торговыми барьерами. Некоторые экономисты считают, что именно грамотная политика властей помогла отсталым странам выбиться в лидеры. Действительно стране может быть трудно с нуля создать автомобильную отрасль при наличии очень развитых конкурентов на Западе. Автомобили, как мы знаем, требуют очень массового производства для использования экономии от масштабов, поэтому нужно иметь гигантский спрос для эффективной конкуренции. Так по крайней мере звучит аргументация протекционистов.

Более того, все знакомые с историей торговли люди знают, что все западные страны тоже на определенной стадии своего развития активно использовали протекционизм, регулирование и так далее. Все это так. Но сам успех тех или иных стран еще не является доказательством правильности конкретного метода. Например, Ирландия очень неплохо развилась как раз с помощью торговли. Не сильно влезал в экономику и Гонконг. Давайте посмотрим подробнее на азиатских тигров. В большинстве из них очень отличается культура бюрократии. После распада СССР Россия не могла не только похвастаться грамотными чиновниками, в ней не было почти никого, кто имел бы представление о функционировании капиталистической экономики за пределами работ Маркса. Про Виктора Черномырдина говорят, что он получил самое дорогое экономическое образование в мире, обучаясь на службе.

Далее, немного странно представлять себе Россию после развала СССР как рай либерализма. Да, она стала намного свободнее, но думаю по степени регулированности легко дала бы фору любому из азиатских тигров. Дело не столько в вопросе регулировать или нет, сколько в качестве регулирования. Иногда стране везет и ее политикам удается создать чудо. Естественно чудо возникает не на пустом месте: сегодня очевидно, что Япония имела сравнительное преимущество в производстве автомобилей, просто никто об этом не знал, и вполне вероятно, что Тойота могла появится и без регулирования и субсидий. К сожалению, такое везение очень редкое. Чаще регулирование оканчивается другим полюсом – автомобильной отраслью СССР, десятилетиями производящей в огромных количествах плохой товар и выживающей только за счет пошлин. Обычно регулирование и протекционизм появляются совсем не из желания отладить “провалы” свободного рынка, а для защиты чьих-либо корпоративных интересов. И очень трудно предсказать, какое вмешательство будет “хорошим”. Для него, видимо, нужны какие-то факторы, не поддающиеся экономической логике.

Так что, я лично очень сомневаюсь, что правительство РФ могло даже если бы хотело поставить на вооружение опыт стран ЮВА, как сегодня у правительства не очень получается использовать опыт Китая и Индии. Как минимум не хватило бы человеческого капитала среди лидеров. Я бы правда больше жалел не об отсутствии “умного регулирования”, а о других достоинствах тигров, а именно: сильном и относительно честном правосудии, легкости ведения бизнеса и так далее. Если страны ЮВА и развились благодаря индустриальной политике, то сегодня они процветают совсем по другим причинам.

Еще раз спасибо Максиму за вопрос. Присылайте и вы свой!

На нашу волшебную почту пришел вот такой вопрос от одного из самых преданных читателей (хотя обычно он с нами и не согласен):

Мне вот сейчас очень интересно, чтобы какой-нибудь понимающий экономист рассказал, чего там правительство понадумало вчера.

Чё-то пишут, какие-то нормы резервирования снизили, какие-то коэффициенты на залоговую стоимость повысили.

Что вся эта фигня значит? Правильно я понимаю, что под банковскую систему подложили подушку безопасности с взрывоопасным газом, на которую если прыгнуть слишком сильно, то лучше бы её не было совсем?

Давайте, во-первых, пройдемся по мерам принятым к спасению финансовой системы. Первым делом было принято решение о снижении ставки обязательного резервирования. Этот шаг лично мне показался очень странным по нескольким причинам. Не очень понятно, почему в момент опасности (всем ведь известно насколько наше население не доверяет банкам) банкам разрешают снизить запасы ликвидного капитала на счетах в ЦБ. По идее такое решение легко могло вызвать панику и так называемый набег на банки. К счастью, этого не случилось. Более того, не знаю как с этим обстоит сейчас в России, но большинство обычно хранит все равно больше резервов чем предписывается обязательной ставкой, так что игра с ней не должна оказать сильного влияние на появление свободного капитала ны межбанковском рынке. Плюс, не очень понятно насколько просто будет вернуть ставку на место.

Затем были остановлены торги на биржах. С одной стороны, эта мера оправдана, если есть основания полагать, что рынок ведет себя нерационально. С другой – дело было не только в панике. Правительство видимо хотело взять тайм-аут что бы придумать, как справиться с кризисом. То есть рынку был послан четкий сигнал: “мы не знаем, что делать”.

В конце концов, правительству пришлось еще и пообещать вбросить на рынок денег для скупки акций. Это понятная реакция, но, как мы уже с вами говорили, она может привести к негативным последствиям в будущем. Тут прав читатель. Если компании будут знать, что в случае чего им поможет государство, то предотвращать кризисы будет не так уж и важно. Можно будет снова продолжать делать то, что и привело к падению. Правда стоит сказать, что сами компании в случае России вряд ли могли остановить падение, вызванное смесью внешнеэкономических и внутриполитических проблем. Но тогда moral hazard действует в применении к правительству. Пока оно знает, что рынок можно спасать банальным денежным влиянием, ничто не остановит его глупые внутриполитические решения.

Наши постоянные читатели уже знают мое, мягко говоря, негативное отношение к искусству биржевой аналитики. Это относится и к так называемуму техническому анализу (попыткам предсказать движение рынка по графику), и к фундаментальному (предсказание цены на основе разного набора фактов). К сожалению, наглядно продемонстрировать глупость всех этих анализов обычно не так просто, потому что в ситуации стандартных колебаний даже на кофейной гуще можно угадывать с некоторой вероятностью. Но иногда на рынке происходит что-то, что дает способ увидеть, чего стоит весь этот анализ.

Посмотрим, например, на картинку из журнала Смарт Мани:

Здесь сразу 10 аналитиков из ведущих банков дали четкий прогноз по рынку. Лучше бы они этого не делали. Для достижения даже самого пессимистичного прогноза сегодня нужен рост примерно в сто процентов за оставшиеся три месяца. Учитывая, что биржа вероятно еще упадет после открытия, то нужен будет еще больший рост. Такой рост в истории рынка бывал, но сейчас его ничто не предвещает, так что смело можно сказать, что поверившие аналитикам инвесторы потеряют деньги.

По ссылке от Норвежского Лесного.

Константин Сонин у себя в живом журнале подвергает критике идею тратить Стабфонд для спасения российского фондового рынка, хотя с его аргументацией можно (и нужно, как это делают комментаторы) споить. На мой взгляд, проблема с этой идеей не столько в искажении сигналов, сколько в нарушении стимулов. Напомню, изначально Стабфонд создавался с целью обеспечить экономику ликвидным капиталам в тяжелые времена. Если посмотреть на график РТС за последние пару месяцев, то можно сделать вывод, что время пришло. Действительно, ситуация сейчас не самая простая. Цена на нефть падает, инфляция и не думает останавливаться, даже не смотря на падение рубля, не говоря уж о том, что по разным причинам зарубежные инвесторы опасаются вкладывать свои деньги даже в подешевший российский рынок.

В статье Ведомостей об одном из последних заседаний правительства в частности говорится:

А в этом году Минэкономразвития предложило с 2010 г. снизить НДС до 12%. И Кудрин снова прибегнул к прежней тактике, заявив, что из-за этого инфляция сразу вырастет на 3,8 п. п. Источник в Минэкономразвития признает, что расчетов, как влияет снижение налога на рост инфляции, нет. Нет возможности сократить налоги в полной мере, как это нужно для экономического роста, признала вчера министр Эльвира Набиуллина, но стимулировать производство с высокой добавленной стоимостью надо. Снижение НДС и ограничение инфляции — две взаимоисключающие цели, сетует Наталия Орлова из Альфа-банка.

Небольшой вопрос для наших читателей: Журналисты газеты Ведомости, видимо, считают, что последнее предложение становится правдой только потому, что его произнесла работник Альфа-Банка. Логика связи между ставкой НДС и инфляцией не объясняется. Предлагаю помочь Кудрину, и привести в комментариях простое, но четкое объяснение этого феномена. Это не должно быть очень трудно, но, по-моему, будет полезно и для участников, и для тех, кто прочитав статью, ничего не понял. Вперед.