Ruconomicsэкономика на русском языке

В статье Ведомостей об одном из последних заседаний правительства в частности говорится:

А в этом году Минэкономразвития предложило с 2010 г. снизить НДС до 12%. И Кудрин снова прибегнул к прежней тактике, заявив, что из-за этого инфляция сразу вырастет на 3,8 п. п. Источник в Минэкономразвития признает, что расчетов, как влияет снижение налога на рост инфляции, нет. Нет возможности сократить налоги в полной мере, как это нужно для экономического роста, признала вчера министр Эльвира Набиуллина, но стимулировать производство с высокой добавленной стоимостью надо. Снижение НДС и ограничение инфляции — две взаимоисключающие цели, сетует Наталия Орлова из Альфа-банка.

Небольшой вопрос для наших читателей: Журналисты газеты Ведомости, видимо, считают, что последнее предложение становится правдой только потому, что его произнесла работник Альфа-Банка. Логика связи между ставкой НДС и инфляцией не объясняется. Предлагаю помочь Кудрину, и привести в комментариях простое, но четкое объяснение этого феномена. Это не должно быть очень трудно, но, по-моему, будет полезно и для участников, и для тех, кто прочитав статью, ничего не понял. Вперед.

В свое время мы уже писали об интересных исследованиях последствий высоких цен на нефть. Тогда я рассказывал о статье Гуриева, Сонина и Егорова о влиянии высоких цен на нефть на свободу слову. Сегодня поговорим о национализации, а поводом для разговора будет очередная статья Сергея Гуриева и Константина Сонина в этот раз в соавторстве с Антоном Колотилином, о которой я прочитал в их колонке на замечательном сайте VoxEU.

В новой статье авторы исследуют известный феномен национализации нефтяных компаний в период высоких цен. Собственно сам этот тренд ни для кого не секрет, и к нему часто прибавляют другие ухудшения в поведении правительства. Интуиция тут достаточно простая: когда денег очень много пирог становится слишком сладким, чтобы думать об эффективности, честности и репутации. Однако понятно, что в долгосрочном периоде от национализации и страна, и правительство (которое отказывается от более высоких налогов) проигрывают. Почему же национализации все-таки происходят?

В последнее время, несмотря на обилие нефтяных доходов, отовсюду слышны предложения увеличить налоги. То Греф предложит вернуть прогрессивный подоходный, то выясняется, что нам уже придумали налог на недвижимость, а недавно депутат из Единой России Исаев предложил убрать регрессивность единого социального налога (ЕСН). С одной стороны власть можно похвалить за хотя бы показную экономическую честность. Они все-таки не тратят все доходы от экспорта сырья, а пытаются собрать деньги на свои нужды из нормальных источников. С другой стороны, это все равно их никак не оправдывает.

Займемся приятным делом: покритикуем журналистов, не разбирающихся в экономике. Сегодня на очереди некто Борис Кагарлицкий и его колонка в газете “Взгляд”. Борис написал про социальную реформу. Основная идея в том, что вместо рыночной приватизации нам нужна шведская модель с “умной” централизацией. Такая точка зрения имеет право на существование, даже если многим из нас может показаться утопичной. Но ее надо уметь аргументировать. Вот как это делает наш пациент:

Для сложных систем, обслуживающих не конкретного индивидуального клиента, а общество в целом, перекрестное субсидирование является фундаментальным принципом. Все попытки перевода подобных систем на рыночные рельсы заканчивались впечатляющими провалами – что в Британии, что в Боливии. Приватизация водопроводных сетей в наше время явление достаточно распространенное: частные компании научились получать с этого изрядные прибыли.[...]

Невозможность конкуренции в коммунальном секторе, казалось бы, должна быть очевидна для всякого человека, обладающего хотя бы начатками здравого смысла. Не будет же у меня в квартире четыре водопроводных крана? А если будет, станет ли от этого вода дешевле?[...]

Вам кажется, что первый процитированный абзац противоречит второму? Мне тоже. Но еще Борис кривит душой по крайней мере насчет Британии. Совсем необязательно иметь четыре крана. Достаточно чтобы у каждой компании была возможность подавать воду по трубам именно в ваш кран. Тут даже не важно, что нельзя отделить воду проходящую по одним трубам. Достаточно того, что можно посчитать сколько в трубу влито и сколько из нее вылито. Эта система вполне успешно применяется в Великобритании. Точно так же приватизированными там являются газ, электричество и телефонная связь. И потребители по моим наблюдениям и по подсчетам аналитиков от этого пока выигрывают. Чуть меньше уверенности с железными дорогами, где сначала увеличилось количество происшествий. С водой долгое время были проблемы, потому что компании не имели достаточно стимулов, что бы улучшать систему, но ре-национализировать ее тоже сейчас никто не предлагает. Значит все-таки устраивает.

Централизованная система жизнеобеспечения очень эффективна, позволяет экономить ресурсы и избавляет нас от кучи забот. Но она имеет смысл только при одном условии: если все ее компоненты нормально работают.

Как правило, все ровно наоборот. Централизованная система отопления, воды или чего угодно другого неэффективна по понятным причинам. Если даже допустить, что себестоимость тепла в централизованной системе меньше, то надо не забывать, что при ней и потребление значительно вырастет. Так что общие расходы могут не измениться, а скорее всего вырастут.

Недавно, я писал про то, как подушки безопасности увеличивают количество ДТП, хотя и сокращают вероятность смерти в ДТП. В итоге число смертей может и не измениться, что на самом деле было подтверждено статистикой в америке в 70х. С тех пор правда машины могли стать еще более безопасными, что в теории не должно было изменить результата. Однако, я тогда не продумал один посторонний эффект. Если ремни и подушки безопасности увеличивают число аварий, то безусловно от этого страдает больше пешеходов. Причем поскольку их ничто новое не защищает, то они будут больше страдать от введения обязательных мер безопасности.

В экономике это называется внешним эффектом. Примерно так же (только в гораздо меньшей степени) мы страдаем от выбросов фабрик. Внешние эффекты как правило не включены в принятие решений. Никто не задумывается о пешеходах, когда речь идет о подушках безопасности. Бороться с этим можно методом Коуза. В данном случае это нереально. Пешеходы не могут платить автомобилистам, что бы те не носили ремни или ездили более аккуратно. Первое запрещено законом, а второе нельзя или очень дорого проверить. Другой распространенный метод это пиговианские налоги. Мы это уже применяем в форме штрафов за нарушения. Через это повышается цена сбития пешехода для водителя. Соответственно, если машины становятся безопаснее, мы должны увеличивать штрафы или вводить другие наказания, что бы сохранить статус кво.

Мне как и скорей всего вам до пенсии еще весьма далеко, но должность экономического блоггера заставляет задумываться и о таких вопросах. На самом деле история учит, что вспоминать о пенсии всем надо начинать рано. В принципе если в стране нет централизованной пенсионной системы, то выхода только два: либо копить самому, либо надеяться на детей. Именно поэтому среди бедных семей всегда больше многодетных. Конечно свою роль играет и культура и в наше время доступность контрацептивов, но безусловно есть и достаточно простое стратегическое планирование: рисковать и надеяться на одного ребенка может оказаться глупо. В 20-м веке во многих странах были в той или иной форме созданы пенсионные системы. Некоторые из них осуществляют банальное перераспределение от молодых к старым через налоги, другие – просто помогают людям сберегать самим. Можно утверждать, что наличие государственной пенсии резко снижает стимулы иметь больше детей. В том числе отсюда и замедление в рождаемости в богатых и не очень странах. Количеству начинают предпочитать качество.

При этом в результате такого тренда обычная пенсионная система, где пенсии фактически выплачиваются из собранных налогов, перестает работать. Просто не хватает денег. Можно, конечно, бесконечно поднимать налоги, но в определенный момент становится непонятным, почему меньшая часть населения должна обеспечивать большую. Большинство стран сейчас с большим или меньшим успехом решает эту проблему через создание определенных обязательных накопительных систем. Люди или компании, где они работают, откладывают часть зарплаты в специальный фонд, который дальше инвестирует эти деньги. Конечно, если вы всю жизнь стоите за кассой МакДональдса, эта схема вряд ли гарантирует вам приличную старость. То есть и она не идеальна. Значительную часть населения все равно нужно поддерживать из кармана налогоплательщиков. В противном случае можно ожидать роста рождаемости как раз в семьях неквалифицированных рабочих, безработных и так далее. Тут конечно можно морально не соглашаться, но статистика показывает, что это самый лучший способ увеличить преступность.

В Швеции скоро выборы и, судя по опросам, правящая 65 из последних 74 лет Социал-демократическая партия их проиграет. Шведы решили сместиться вправо. Если избиратели решили менять власть, значит их что-то не устраивает. Например, сильная безработица. Хотя по официальной статистике шведы по этому показателю лучше их европейских коллег Франции и Германии, ученые утверждают, что реальная безработица составляет порядка 15% процентов, и еще больше среди иммигрантов и молодежи. Шведский частный сектор не создает достаточно рабочих мест. Особенно это касается новых и маленьких компаний, которые, в отличие от всяких “Эриксcонов”, “Вольво” или “Икеи”, так и не научились работать с высокими шведскими налогами и жестким рынком труда.

В пятницу коблоггер Илья написал пост о реформе Академии Наук. Основная мысль сводилась к тому, что вместо того, чтобы подчинять академию наук государству лучше было бы дать ей больше денег из государственного бюджета и при этом оставить ее независимой. Полностью разделяя реакцию Ильи на реформу, я все-таки хотел бы высказать несогласие с его альтернативной программой “дать денег”.

Во-первых, как правильно заметил комментатор sredni_vashtar, вряд ли академия наук в сегодняшнем ее состоянии может эффективно осваивать деньги. Сами академики по определению не могут эффективно распределять деньги на науку, хотя бы потому что у каждого из них есть в ней свои интересы. К тому же распределение денег это тоже важное умение, этим занимаются профессиональные менеджеры, а не ученые филологи в свободное время. Так что с точки зрения разделения труда не так важно кому подчиняется академия. Во-вторых, посмотрев на персональный состав РАН, не возникает сильного желания дать этим людям денег. В том смысле, что они конечно многие в прошлом заслуженные люди(а многие нет), но вряд ли могут произвести что-то новое в современной науке. Тут деньгами всю проблему не решишь.

Но проблема не в этом, а в том, что сама идея государственного финансирования науки, о которой говорит Илья очень и очень противоречива. Конечно, может показаться, что ничего лучше нет, чем дать денег на науку. И для потенциала экономики это наверняка лучше, чем тратить на оборону, но это уже выбор меньшего зла. Если у государства слишком много денег, то надо думать не над тем, как их потратить, а над тем как уменьшить доходы государства, потому что зарабатывание денег не является государственной функцией. Значит нужно снижать налоги и давать рынку возможность самостоятельно решать, где деньги будут более полезны. Вполне возможно, что эти деньги пойдут на науку, а если нет, то это будет просто значить, что наука нам пока не нужна. Как только на нее возникнет спрос деньги туда польются и без помощи государства, а если спроса нет, то непонятно зачем туда тратить деньги налогоплательщиков. Задача государства должна быть не в выдавании денег, а в создании всех возможных условий для удобства внешнего финансирования со стороны бизнеса или некоммерческого сектора. В частности независимость академии наук. Потому что логично предположить, что бизнес предпочтет давать деньги частной структуре, зная насколько неэффективно обычно тратит государство.

Эмпирические наблюдения показывают, что нынешние российские власти в своем поведении вовсе не руководствуются амбициями вселенского господства, а просто стремятся максимизировать количество денег в карманах, направляя соответствующие финансовые потоки в нужное русло, словно рациональный потребитель из учебника экономики. Разумеется, в целях упрощения этого процесса проходит и так называемая уже очень давно и прочно вошедшая в язык – значит, можно без кавычек – вертикализация власти. Я надеюсь, читатели блога простят мне некоторую примитивность изложения ситуации; во-первых, и к счастью, наш блог не совсем об этом, во-вторых, не надо делать вид, что это не так.

Именно в подрубрике “Вертикализация власти” и появилась в сегодняшнем “Коммерсанте” заметочка об изменениях в статусе Российской Академии Наук, которые произойдут после вступления в силу одобренных на закрытом заседании правительства поправок. РАН, легким движением руки переименованная в ГАН – от слова “государство” – теряет как финансовую, так и любую другую автономность от этого самого государства. Отныне ее президент будет утверждаться главой государства, а оклады членкоров и академиков, как и их численность, будут определяться правительством. Произошедшие перемены весьма изящны в филологическом аспекте – из “распределителя” бюджета академия становится его “распорядителем”. Два этих слова схожи до того, что кажутся анаграммами друг друга, но от (не слишком-то и) потаенного смысла становится не по себе.