Ruconomicsэкономика на русском языке

В свое время мы уже писали об интересных исследованиях последствий высоких цен на нефть. Тогда я рассказывал о статье Гуриева, Сонина и Егорова о влиянии высоких цен на нефть на свободу слову. Сегодня поговорим о национализации, а поводом для разговора будет очередная статья Сергея Гуриева и Константина Сонина в этот раз в соавторстве с Антоном Колотилином, о которой я прочитал в их колонке на замечательном сайте VoxEU.

В новой статье авторы исследуют известный феномен национализации нефтяных компаний в период высоких цен. Собственно сам этот тренд ни для кого не секрет, и к нему часто прибавляют другие ухудшения в поведении правительства. Интуиция тут достаточно простая: когда денег очень много пирог становится слишком сладким, чтобы думать об эффективности, честности и репутации. Однако понятно, что в долгосрочном периоде от национализации и страна, и правительство (которое отказывается от более высоких налогов) проигрывают. Почему же национализации все-таки происходят?

С российской экономикой происходит что-то странное. С одной стороны, она вроде бы в самом лучшем состоянии за последнии лет 30: наблюдается стабильно высокий рост, население богатеет, долги выплачены и так далее. С другой - с удивительной регулярностью случаются какие-то проблемы, которые вызывают громкие дискуссии. Последней такого рода новостью стало превышение уровнем инфляции заложенных прогнозов. Как сообщают СМИ, уже в октябре инфляция превысила ожидаемый годовой показатель. Что же случилось?

За последние годы одним из самых популярных слов в обсуждении российской экономической политики стало “диверсификация”. Если коротко, то эта концепция утверждает примерно следующее: Россия должна развивать новые сектора экономики, что бы стать менее зависимой от непредсказуемых цен на углеводороды. Кроме стабильности “диверсификация” должна добавить нам богатства за счет более высокой добавленной стоимости производимого продукта. Цель вроде бы стоящая, но добиться ее обычно предлагается за счет перераспределения средств из нефтегазовой отрасли в другие сектора экономики. Такого рода риторика настолько интуитивно близка каждому, что ее взяли на вооружения политики всех мастей: левые, правые, единые, справедливые и так далее. Спор идет только о том, кто сможет “диверсифицировать” лучше. С экономической точки зрения такая диверсификация в теории имеет право на существование. Так (ну не совсем так, но похоже) развивались, например, Япония и Корея. Однако, там активная перераспределительная политика сочеталась с высококлассными политическими и правовыми институтами (в первую очередь отсутствием массовой коррупции и высокой предсказуемостью). В любом случае, “одноруких” экономистов, как известно, не бывает, так что давайте поспекулируем в обратную сторону.

Егор Гайдар написал новую статью на этот раз почему-то в МН. Он там в основном рассказывает все то же самое, о чем подробно писал в своей последней книге, которую я всем очень рекомендую, но добавляет и кое-что новое в конце про налоги:

Сам участвовал в совещаниях, проходивших в Правительстве РФ, где обсуждались вопросы налоговой политики после реформы 2000-2002 годов. Слышал аргументы в пользу того, что снижение налоговых ставок оказало столь очевидно благоприятное влияние на российские финансы, что эту политику стоит без промедления продолжить. Снизить ставку налога на добавленную стоимость, единого социального налога. Такие решения были приняты. Рост собираемости налогов за ними не последовал. Сейчас обсуждаются дополнительные меры по снижению базовых налогов, в наименьшей степени зависящих от конъюнктуры рынка нефти и газа. Серьезными решениями по снижению государственных обязательств подкреплять их, похоже, никто не готов. Вера в кривую Лафера* становится в российской политической элите чем-то похожим на 11-ю заповедь Моисея.

Гайдар говорит, что снижать налоги дальше опасно. Милтон Фридмен, наоборот, говорил, что он поддерживает снижения налогов в любой ситуации под любым предлогом. При этом оба вроде бы либеральные экономисты. Но тут мне кажется важно правильно обоих понимать.

Теория ожиданий, получившая большую поплярность в экономике во второй половине двадцатого века, учит нас, что иногда прогноз может стать самореализующимся. Например, если аналитики говорят, что какой-то фирме скоро станет туго, то игроки на рынке могут послушаться, продать акции и фирме действительно будет плохо. Иногда бывает наоборот. Председатель ФРС Бен Бернанке несколько раз пользовался тем, что его прогнозы сами по себе приводили рынок в порядок без излишнего вмешательства в экономику. Что бы прогноз оказал такое влияние он должен быть заслуживающим доверия.

Теория игр учит нас тому, что и так знает любой игрок в преферанс или покер. Разговор ничего не стоит. Банки часто подкрепляют свои пронозы сменой инвестиционной политики. Центробанкеры показывают, что в случае необходимости они будут действовать. Другой, менее надежный, путь к созданию репутации - никогда не ошибаться.

Константин Сонин у себя в блоге говорит, что Рукономиксу надо обратить свое внимание на статью Татьяны Сарафановой в Газете.Ru. Она того действительно стоит, потому что почти полностью состоит из экономических несуразиц, хотя и основана на потенциально приемлемой идее.

Основная идея такая: государство, которое должно своим гражданам, будет более демократичным и наоборот. В принципе с этим можно соглашаться, можно нет, но такая теория сама по себе возможна. Вопрос в том, что ее надо еще как-то обосновать в применении к конкретному случаю. Но начнем разбирать ошибки по порядку:

У нас по данному поводу высказался коллектив авторов из РЭШ и ЦЭФИР, попытавшийся на моделях обосновать обратную зависимость свободы слова и ресурсной обеспеченности. Особенно это любят делать применительно к нефтяным государствам. Но здесь вроде и так очевидно: всем известно, что страны Персидского залива не отличаются высокой демократичностью, а тут еще Уго Чавес в Венесуэле и современная политическая конструкция в России.

Другое дело, что и в те времена, когда нефть была еще не очень актуальна, упомянутые страны en masse не характеризовались избыточным политическим либерализмом. Так что, может быть, и не в нефти основная проблема.

Очевидно речь идет о статье Сонина, Гуриева и Егорова (мы о ней писали). Но там был немного другой вывод: нефть мешает именно развитию свободы слова. То есть в странах, где и до нефти ее не было, после нефти не будет тем более. И наоборот, там где нефти нет, свобода слова возникает чаще. Поэтому упрек журналиста изначально не справедлив.

Читатель прислал такое письмо:

Здравствуй, уважаемый ruconomics!

Мой друг Яша недавно, к сожалению для меня, поменял свое ПМЖ с Екатеринбурга на Вашингтон D.C. И вот что он пишет в своем ЖЖ:
http://mozyakov.livejournal.com/5263.html
И действительно, почему цены на бензин у нас выше, чем в Америке?

Действительно. Казалось бы Россия производит свою нефть (которая на мировом рынке стоит даже дешевле чем стандартная Brent), нам не надо ее доставлять через всю Атлантику. И все равно бензин дороже. Но никакого особого заговора тут нет. Просто в цене бензина нефть не самая важная составляющая, как много раз говорили в том числе российские предприниматели, самая важная составляющая это налоги. Без них бензин был бы в разы дешевле. И если налоги вычесть, то возможно, что в России он и будет дешевле, как того требует логика. Но сейчас наши налоги выше. Не даром многие компании пытаются их оптимизировать, используя дыры в законах. Им просто хочется продавать свой товар дешевле. Не из-за какой-то особо любви к автолюбителям, а из-за любви к своей собственной прибыли. Об этом писал еще Адам Смит в Богатстве Народов. С тех пор главные принцыпы экономики работать не перестали. Даже в России, как бы того ни хотели некоторые наши комментаторы.

Константин Сонин в своей последней колонке в Ведомостях защищает действия российских властей в истории с проектом Сахалин-2. Там, если кто не знает, через прокуратуру и экологические органы была фактически изгнана компания Royal Dutch Shell. При этом он считает, что методы конечно плохи, но цель себя оправдывает. А цель в том, чтобы отобрать у западной компании преимущество обещанное ей предыдущими договоренностями. Действительно, можно поверить в то, что контракт с Shell не обеспечивает лучшим образом интересы России, когда его заключали на это стоило идти, а сейчас цена на нефть поднялась и “страна оправилась от экономических потрясений”, а значит хочется более выгодных условий. Логика понятная каждому человеку, который сначала, например, договаривался брать в долг под большие проценты, потому что не было выхода, а потом когда вдруг дела пошли, то платить их кажется глупым. И недавний благодетель становится кровопийцей. Собственно, от Shell не стоит ожидать заботы о нашей стране. Если почитать мемуары российских политиков, можно узнать много интересного про взаимоотношения страны с этой компанией. Кроме того, в последнее время вообще становится популярной идея национализации добывающих отраслей, ее среди прочих озвучивает в своей новой книге нобелевский лауреат Джозеф Стиглиц. Соответственно главным примером ставят Венесуэлу.

РБК сообщает, что спикер Совета Федерации Сергей Миронов предложил “законодательно сделать невыгодным экспорт сырой нефти”. Конечно на самом деле речь идет об обычных пошлинах, то есть ограничениях торговли. В принципе то, что политики умеют формулировать свои предложения так, чтобы они звучали как можно приятней нет ничего нового. Но интересно, как Миронов объясняет свою инициативу:

Мы, как нефтедобывающая страна, не должны терять своего конкурентного преимущества

Тут уже спикер или попросту лжет, или проявляет чудовищную некомпетентность. Экономический термин конкурентное преимущество он выучил, а что он означает не понял. Мы уже подробно писали о принципе сравнительного (конкурентного) преимущества, развитого в 18-м веке Давидом Рикардо. По нему страна выигрывает от специализации в производстве товара, который она может производить с меньшими альтернативными издержками чем конкуренты. Одним из прямых следствий этой идеи является нежелательность ограничений торговли. Потому что любая пошлина мешает стране получать максимальную выгоду от своего или чужого сравнительного преимущества. Рикардо естественно больше интересовали импортные пошлины, наверное потому, что экспортные экономисту 18-го века понять очень трудно. Зачем создавать для своей же индустрии лишние проблемы?

Но важно другое. Для России конкурентным преимуществом является, как правильно отметил Миронов, именно добыча нефти, а не переработка. Возможно это не очень хорошо, но на данный момент это так. Соответственно как нефтедобывающая страна мы можем потерять свое конкурентное преимущество только если сделаем то, что предлагает Спикер. Если ограничить экспорт сырой нефти, это сделает российскую торговлю менее выгодной. При этом цель миронова может быть вполне полезной, но тогда надо говорить примерно так:

Мы готовы пожертвовать своим конкурентным преимуществом в добыче нефти, что бы развить перерабатывающую отрасль.

Это не будет звучать так красиво, но зато экономически верно. И, на самом деле, в истории есть примеры успешного использования такой формулы. О них мы тоже уже писали. Но для проведения подобных мер, как мне кажется, в первую очередь необходимо быть честным с обществом, которому в краткосрочном периоде от них безусловно станет хуже. К сожалению, политики очень редко решаются быть честными.