Давным давно мы тут с вами несколько раз обсуждали, как же правильно собирать налоги. Сегодня в Слоне вышла моя новая статья на эту тему. Она в основном посвящена философского рода проблемам и в частности обсуждению предложения Грега Менкью:
|
Это второй пост из нашей серии о новом в экономике за прошлый год.
Налоговая система почти всегда служит одним из главных поводов для споров в экономике. Причина в том, что вся имеющаяся у нас экономическая теория на дает четких ответов. Идеальной налоговой системы, видимо, не существует, но обычно экономисты указывают на несколько основных принципов налогооблажения, заложенных в в том числе Нобелевскими Лауреатами Уильямом Викрей и Джеймсом Миррлисом. Логика основного принципа так называемого оптимального налогообложения примерно такая:
Налоги влияют на желание людей работать (меньше зарплаты). В идеале мы хотели бы как можно меньше снижать стимул работать, но в какой-то степени это делать приходится. Соответственно логично взимать больше налогов с тех людей, для которых стимулы падают не сильно. То есть, если мы можем как-то выделить характеристику людей, приносящую дополнительные доходы без дополнительных стараний, то мы должны ее обложить налогом. Например, по этой логике некоторые виды доходов облагаются отличными ставками. Да и стандартная прогрессивная шкала во многом основана на желании облагать людей согласно их уму или предпринимательским возможностям (то есть те самые характеристики).
Один из блоггеров в моей френдленте спросил своих читателей об их отношении к налогу на наследство. Вопрос действительно интересный. Налог на наследство (или как его еще называют “налог на смерть” отличается от большинства на доход тем, что он по идее не влияет на стимулы работать и соответственно не должен минимально снижать эффективность в экономике. Кроме того, политически налог на наследство очень выгоден, потому что платят его очень немногие обычно богатые люди. В теории этот налог должен очень хорошо служить уравнителем.
В последнее время, несмотря на обилие нефтяных доходов, отовсюду слышны предложения увеличить налоги. То Греф предложит вернуть прогрессивный подоходный, то выясняется, что нам уже придумали налог на недвижимость, а недавно депутат из Единой России Исаев предложил убрать регрессивность единого социального налога (ЕСН). С одной стороны власть можно похвалить за хотя бы показную экономическую честность. Они все-таки не тратят все доходы от экспорта сырья, а пытаются собрать деньги на свои нужды из нормальных источников. С другой стороны, это все равно их никак не оправдывает.
Егор Гайдар написал новую статью на этот раз почему-то в МН. Он там в основном рассказывает все то же самое, о чем подробно писал в своей последней книге, которую я всем очень рекомендую, но добавляет и кое-что новое в конце про налоги:
Сам участвовал в совещаниях, проходивших в Правительстве РФ, где обсуждались вопросы налоговой политики после реформы 2000-2002 годов. Слышал аргументы в пользу того, что снижение налоговых ставок оказало столь очевидно благоприятное влияние на российские финансы, что эту политику стоит без промедления продолжить. Снизить ставку налога на добавленную стоимость, единого социального налога. Такие решения были приняты. Рост собираемости налогов за ними не последовал. Сейчас обсуждаются дополнительные меры по снижению базовых налогов, в наименьшей степени зависящих от конъюнктуры рынка нефти и газа. Серьезными решениями по снижению государственных обязательств подкреплять их, похоже, никто не готов. Вера в кривую Лафера* становится в российской политической элите чем-то похожим на 11-ю заповедь Моисея.
Гайдар говорит, что снижать налоги дальше опасно. Милтон Фридмен, наоборот, говорил, что он поддерживает снижения налогов в любой ситуации под любым предлогом. При этом оба вроде бы либеральные экономисты. Но тут мне кажется важно правильно обоих понимать.
Ректор АНХ Владимир Мау написал в газете Ведомости важную статью, где он выдвигает еще один аргумент в пользу плоской шкалы подоходного налога в России:
Исключительно важным фактором при создании налоговой системы является соблюдение долгосрочных культурно-исторических традиций страны. В большинстве стран Западной Европы и Северной Америки сложилась мощная, уходящая корнями в прошлое система “демократии налогоплательщика”. Она основана на своеобразном контракте налогоплательщиков (в истории это не всегда было все население) с государством: мы обеспечиваем вас деньгами, а вы нас — набором услуг (политического, военного, социального, экономического характера). В такой системе взаимоотношений вполне естественна дискуссия-торг — если государство получает больше отчислений, то оно предоставляет услуги, большие по объему или более высокого качества, а если больше средств остается у налогоплательщиков, то они, соответственно, меньше ожидают от родного правительства. Это грубая схема, но суть ситуации она выражает вполне адекватно.
Еще один интересный вопрос от нашего читателя:
Добрый день!
Прокомментируйте, пожалуйста, в некотором смысле популистическую меру – прогрессивную шкалу подоходного налога. По моим ощущениям, вместо того, чтобы сократить разницу между бедными и богатыми, она за счет высокой ставки создаст просто еще больше бедных (и расширит рынок обналички).
Спасибо
Проблема это действительно важная и очень старая. Сразу скажу, что среди экономистов нет единого мнения насчет того, какой должна быть система налогообложения стране. Идеальные налоги, которые представляли бы из себя одноразовые выплаты сумм, специально вычисленных для каждого человека(так называемые “налоги Линдаля”), нам все равно недоступны, поэтому что бы сказать какой из остальных несовершенных методов лучше, нужно сначала определиться с моральными критериями слова “лучше”. Экономика как наука не может дать ответ, что лучше “равенство” или “справедливость” или “эффективность”. Каждый человек в принципе должен иметь свое мнение на этот счет, а экономисты могут только помочь найти наилучшую реализацию той или иной общественной цели.
Совершенно неожиданно получила широкое распространение история про преследование сельского учителя за использование нелегальных копий операционной системы Windows. В России этот процесс конечно выглядит смешным, потому что все отлично знают, что легальных копий той самой системы в стране очень и очень мало. Но на фоне этой странной истории проявились очень специфические отношения к системе авторского права вообще и компании Microsoft в частности. Дошло до того, что в дискуссии решил поучаствовать известный не с самой лучшей стороны совсем в другой области публицист Егор Холмогоров. Мнение Холмогорова для меня интересно не само по себе, а как сборник очень типичных заблуждений, так что есть смысл его откомментировать.
Одна из важных проблем в экономике – как сравнивать. Экспериментов у нас практически нет, поэтому объективно понять, стало ли определенному человеку или стране в целом лучше или хуже от определенной реформы или смены внешних условий, достаточно сложно. Например, если нужно посчитать стало ли хуже от смены цен. Можно провести опрос, но, во-первых, нельзя проверить насколько честны ли опрашиваемые, во-вторых, нельзя количественно измерить эффект и, в-третьих, трудно делать это постоянно. В 1938 подход для решения дилеммы предложил тогда еще молодой экономист в Гарварде Пол Самуэльсон. Этот подход называется “выявленные предпочтения” (с англ. revealed preference) и представляет из себя интуитивно простую, но очень строгую систему оценки. Грубо говоря, если вы при прочих равных тратите свои деньги на бананы, а не на апельсины, то значит вы предпочитаете бананы. Звучит тривиально, но не всегда все так очевидно.
Если помните, недавно я тут писал про то, что Герман Греф хочет вернуть Россию к прогрессивной шкале и почему это может быть плохо. Сегодня в своем комментарии один из самых известных экономистов “международников” Кеннет Рогофф (Гарвард) коснулся и этой темы:
Но, честно говоря, нефть – это не вся история. Большинство экономистов выступают за то, чтобы богатые страны заменили свои сложные и устаревшие налоговые кодексы на низкий налог, взимаемый по единой ставке, и они глубоко сожалеют о том, что так мало стран опробовали данную схему. Путин, однако, осуществил такую политику уже несколько лет назад, и результат оказался почти феноменальным.
