Ruconomicsэкономика на русском языке

Егор Гайдар написал новую статью на этот раз почему-то в МН. Он там в основном рассказывает все то же самое, о чем подробно писал в своей последней книге, которую я всем очень рекомендую, но добавляет и кое-что новое в конце про налоги:

Сам участвовал в совещаниях, проходивших в Правительстве РФ, где обсуждались вопросы налоговой политики после реформы 2000-2002 годов. Слышал аргументы в пользу того, что снижение налоговых ставок оказало столь очевидно благоприятное влияние на российские финансы, что эту политику стоит без промедления продолжить. Снизить ставку налога на добавленную стоимость, единого социального налога. Такие решения были приняты. Рост собираемости налогов за ними не последовал. Сейчас обсуждаются дополнительные меры по снижению базовых налогов, в наименьшей степени зависящих от конъюнктуры рынка нефти и газа. Серьезными решениями по снижению государственных обязательств подкреплять их, похоже, никто не готов. Вера в кривую Лафера* становится в российской политической элите чем-то похожим на 11-ю заповедь Моисея.

Гайдар говорит, что снижать налоги дальше опасно. Милтон Фридмен, наоборот, говорил, что он поддерживает снижения налогов в любой ситуации под любым предлогом. При этом оба вроде бы либеральные экономисты. Но тут мне кажется важно правильно обоих понимать.

Многие скептически отнеслись к моему предположению о роли рыночных реформ Марта Лаара в процветании Эстонии. И в принципе мне не сложно понять почему. Во-первых, очень трудно признать, что маленький сосед оказался успешней тебя, а, во-вторых, вроде бы те же реформы в России такого результата не принесли. С каждой из этих причин достаточно трудно бороться, потому что сейчас практически невозможно оценить, могла ли Россия лучше преодолеть финансовый кризис конца 80х - начала 90х. Все-таки у нашей страны в то время были совсем другие проблемы, о чем можно почитать, например, в новой книге Егора Гайдара “Гибель Империи” (ее реклама висит в правой колонке нашего сайта).

В любом случае, меня больше разочаровывает, что люди не верят даже в возможность положительного эффекта от установления как можно большей экономической свободы. Пытаются придумать сотни причин, которые якобы гораздо важнее в развитии каждой страны (для той же Эстонии указывают на ворованный из России газ, поставляемых на Запад проституток, зарубежную экономическую помощь). И действительно экономисты не могут найти прямой зависимости между свободой и разнообразными экономическими показателями. Но тут все исследования достаточно условны, потому что нет двух одинаковых стран. В идеале надо было бы взять две такие страны и отправить их разными маршрутами, а потом посмотреть, что лучше. Так сделать нельзя. Даже близкие примеры (Северная и Южная Кореи) не совсем подходят и в любом случае их слишком мало. И поскольку у каждой страны своя история и свой набор ресурсов, институтов, традиций и прочих факторов развития, то эффект от конкретно свободного рынка просчитать очень сложно. А это всегда самое интересное. Мы знаем, что Швеция с ограничениями экономической свободы предоставляет весьма высокий уровень жизни, но мы не можем точно сказать происходит ли это благодаря или вопреки ограничениям.

В одном из прошлых постов я процитировал интервью Егора Гайдара, где он среди прочего говорит:

повышая процентную ставку, мы увеличим спрос на деньги в нашей стране

Сразу несколько внимательных комментаторов обратили внимание на эту фразу. И правильно сделали. Дело в том, что в теории спрос на деньги имеет обратную зависимость от номинальной процентной ставки. Повышая ставку мы делаем вклады более выгодными и соответственно люди перестают хотеть держать наличные. Это один из азов монетарной политики. Поэтому не очень понятно: то ли Гайдар оговорился и на самом деле речь шла о понижении спроса на деньги (хотя потом эта оговорка повторяется еще раз), то ли он имеет в виду какие-то другие эффекты, которые более характерны для России. Например возможно, что люди увидев большие проценты в банках станут сомневаться в их надежности (МММ все еще помнят) и станут выводить деньги. Другая версия, которая пришла мне в голову: если под деньгами понимать не только наличные, но и вклады в банках, то высокие проценты могут привлечь деньги, которые раньше были в нелегальном секторе или за границей.

Еще одна уже совсем странная гипотеза, что если мы принимаем гипотезу о рациональных ожиданиях потребителей, то если люди поймут, что Правительство готово бороться с инфляцией, наличные станут более привлекательными. Но мне кажется, что этот эффект будет перевешен классической теорией из первого абзаца.

А может быть я просто что-то упускаю из вида. Надеюсь, кто-нибудь из комментаторов поможет.

Мы уже не раз писали о российском Стабфонде, который сейчас является пожалуй самой обсуждаемой макроэкономической темой. В том числе, коблоггер Илья писал, почему Стабфонд нельзя тратить. Там в основном была экономическая теория. Но на самом деле все это очень хорошо подтверждено историческим опытом. Об этом среди прочего в своей новой книге (о ней мы еще напишем) пишет Егор Гайдар. Стабилизационные фонды в той или иной форме существуют во многих государствах, где нефть или другие ресурсы составляют серьезную долю ВВП. Переменчивость нефтяных цен не оставляет другого разумного выбора для спасения экономики от кризисов, один из которых привел к развалу СССР. Поэтому все проблемы и все дискуссии, которые мы видим сейчас в прессе, на самом деле уже имели место в других странах: Норвегии, Кувейте, Венесуэле и так далее. В некоторых странах правительства пробовали тратить нефтяные доходы на “диверсификацию экономики” или на “национальные проекты” (знакомо, не правда ли?), но это всегда приводило к кризису экономики, как только цены на нефть начинали падать. В странах, где правительство не хотело тратить доходы, к власти приходили сначала популисты (Карлос Перес в Венесуэле), благодаря которым сначала рушится экономика, а потом и демократия в стране.