Ruconomicsэкономика на русском языке

По правде сказать, репортаж о лекции знаменитого современного экономиста я собирался сделать еще давно, около месяца назад. Шутка ли - выступал Джордж Акерлоф, тот самый, который про лимоны и про что только не. Выступал профессор Акерлоф с темой своих текущих исследований, как сейчас помню, лекция называлась “Economics and Identity” (”Экономика и…личность?”…не знаю). Набился полный зал народу, молодого и не очень, словом - американского гостя принимали с распростертыми обьятиями. И быть бы чудному репортажу…не усни я примерно через 15 минут после начала лекции. Писать о том, насколько ужасен Акерлоф-оратор было бы как-то странно, поэтому я не написал ничего. Но без репортажа о живой суперзвезде экономики мы с вами не останемя. В прошлый четверг с лекцией выступал Пол Кругман.

Совсем недавно закончилось очередное ежегодное собрание Американской Экономической Ассоциации, пожалуй самого престижного клуба экономистов. В этом году на почетную роль президента избран частый герой наших постов и даже одной из колонок Джордж Акерлоф. Мы чаще всего о нем пишем, говоря о рынках с ассиметричной информацией, его главном открытии, но в своем президетском обращении, которое по обычаю АЭА сопоставимо по уровню с отдельной научной работой, он говорил совсем о другом.

Речь Акерлофа, названная Потерянная мотивация в экономике, рассказывает о развитии макроэкономике в двадцатом веке и предлагает направление для двадцать первого. Конечно, не всегда стоит переупрощать, но представленная Акерлофом схема истории экономики довольна интересна.

И ведь действительно - отдам. Потому что курс я закончил, а книжки остались. Потом они мне вряд ли понадобятся, а денег стоили серьезных, да и, несмотря на мою любовь к книгам, с учебниками первого года по математике и статистике я вполне готов расстаться. Это все лирика, но практически сразу встает куда более насущный вопрос: куда их девать? Выхода более-менее два: продать в какой-либо из располагающихся поблизости магазинов, промышляющих книжным секонд-хэндом, или дождаться начала нового учебного года и всучить мои талмуды рвущемуся к знаниям первачку. Как и некоторые другие сюжеты в этом блоге, этот не оторван от реальности - с необходимостью примерно такого выбора я столкнулся в начале лета.

Те, кто хоть немножко изучал экономику, и в особенности макроэкономику, знают, что консенсус в ней если и наблюдается, то по очень небольшому количеству самых базовых пунктов. Вроде бы, в какой-то момент договорились, что инфляция, как говорил дедушка Фридмен, это всегда монетарный феномен. Наверняка найдется довольно много довольно компетентных экономистов, готовых оспорить истинность этого утверждения - чего и говорить о других, куда менее очевидных гипотезах. В это нелегко поверить, но представители разных подходов к экономике - пожилые и солидные профессора лучших американских университетов - даже в почтенном возрасте сохраняют обидчивость и агрессивность в отношении своих коллег-соперников. Так, автор знаменитой модели роста Роберт Солоу критиковал вождя монетаристской революции Милтона Фридмена за избыточной внимание к предложению денег следующим образом:

Милтону вечно не дает покоя предложение денег. Мне не дает покоя секс, но я пытаюсь не упоминать об этом в моих научных статьях.

Тот же Солоу - наверное, один из самых острых языков, когда-либо получавших Нобелевскую премию - в интервью 1984 года так объяснял свое нежелание обсуждать что-либо с представителями неоклассической школы:

Представьте, что на ваше место сядет человек, считающий себя Наполеоном Бонапартом. Последнее, что мне стоит делать при общении с ним - это ввязываться в техническое обсуждение возможной тактики кавалерии в битве при Аустерлице. Если я поступлю так, то неявно соглашусь с тем, что он действительно Наполеон Бонапарт.

Очевидно, разговор о различных школах завязался не на пустом месте, иначе откуда столько эмоций у человека предпенсионного возраста?