Ruconomicsэкономика на русском языке

Займемся обратной связью. Вот что пишет нам один из читателей:

Не могу найти ответ на вопрос: когда и почему преподавание основ экономики разделилось на микро и макро? Разумеется экономики главного течения, неоклассической. Очевидно, что это произошло когда-то после Кейнса, но при каких обстоятельствах и кто первый это придумал?

Вопрос очень интересный и увлекательный, хотя сразу оговорюсь, что правильного ответа на него я не знаю.

Что касается терминологии, то тут вопросов особенных нет – я не знаю, за это ли он получил первую в историю нобелевку по экономике (шутка), но еще в 1933-м году – “во время” Кейнса – норвежец Рагнар Фриш озвучил разделение науки на “микроэкономику” и “макроэкономику”. Первый в жизни студента курс экономики как раз и начинается с объяснения, что есть микроэкономика, а есть, наоборот, макроэкономика (вслед за чем, как правило, начинается преподавание микро – так уж заведено). Нам говорят – мне это говорила замечательная Виктория Артуровна Черкасова – что микроэкономика исследует решения, принимаемые на индивидуальном уровне – Купить еще одно пирожное, или нет? Какой объем продукции произвести фирме? Пойти в консерваторию или на футбольный матч? – тогда как “макро” имеет дело с агрегированными показателями – инфляцией, безработицей, потребительскими расходами, инвестиционным спросом фирм, и так далее.

РБК сообщает, что спикер Совета Федерации Сергей Миронов предложил “законодательно сделать невыгодным экспорт сырой нефти”. Конечно на самом деле речь идет об обычных пошлинах, то есть ограничениях торговли. В принципе то, что политики умеют формулировать свои предложения так, чтобы они звучали как можно приятней нет ничего нового. Но интересно, как Миронов объясняет свою инициативу:

Мы, как нефтедобывающая страна, не должны терять своего конкурентного преимущества

Тут уже спикер или попросту лжет, или проявляет чудовищную некомпетентность. Экономический термин конкурентное преимущество он выучил, а что он означает не понял. Мы уже подробно писали о принципе сравнительного (конкурентного) преимущества, развитого в 18-м веке Давидом Рикардо. По нему страна выигрывает от специализации в производстве товара, который она может производить с меньшими альтернативными издержками чем конкуренты. Одним из прямых следствий этой идеи является нежелательность ограничений торговли. Потому что любая пошлина мешает стране получать максимальную выгоду от своего или чужого сравнительного преимущества. Рикардо естественно больше интересовали импортные пошлины, наверное потому, что экспортные экономисту 18-го века понять очень трудно. Зачем создавать для своей же индустрии лишние проблемы?

Но важно другое. Для России конкурентным преимуществом является, как правильно отметил Миронов, именно добыча нефти, а не переработка. Возможно это не очень хорошо, но на данный момент это так. Соответственно как нефтедобывающая страна мы можем потерять свое конкурентное преимущество только если сделаем то, что предлагает Спикер. Если ограничить экспорт сырой нефти, это сделает российскую торговлю менее выгодной. При этом цель миронова может быть вполне полезной, но тогда надо говорить примерно так:

Мы готовы пожертвовать своим конкурентным преимуществом в добыче нефти, что бы развить перерабатывающую отрасль.

Это не будет звучать так красиво, но зато экономически верно. И, на самом деле, в истории есть примеры успешного использования такой формулы. О них мы тоже уже писали. Но для проведения подобных мер, как мне кажется, в первую очередь необходимо быть честным с обществом, которому в краткосрочном периоде от них безусловно станет хуже. К сожалению, политики очень редко решаются быть честными.

Те, кто хоть немножко изучал экономику, и в особенности макроэкономику, знают, что консенсус в ней если и наблюдается, то по очень небольшому количеству самых базовых пунктов. Вроде бы, в какой-то момент договорились, что инфляция, как говорил дедушка Фридмен, это всегда монетарный феномен. Наверняка найдется довольно много довольно компетентных экономистов, готовых оспорить истинность этого утверждения – чего и говорить о других, куда менее очевидных гипотезах. В это нелегко поверить, но представители разных подходов к экономике – пожилые и солидные профессора лучших американских университетов – даже в почтенном возрасте сохраняют обидчивость и агрессивность в отношении своих коллег-соперников. Так, автор знаменитой модели роста Роберт Солоу критиковал вождя монетаристской революции Милтона Фридмена за избыточной внимание к предложению денег следующим образом:

Милтону вечно не дает покоя предложение денег. Мне не дает покоя секс, но я пытаюсь не упоминать об этом в моих научных статьях.

Тот же Солоу – наверное, один из самых острых языков, когда-либо получавших Нобелевскую премию – в интервью 1984 года так объяснял свое нежелание обсуждать что-либо с представителями неоклассической школы:

Представьте, что на ваше место сядет человек, считающий себя Наполеоном Бонапартом. Последнее, что мне стоит делать при общении с ним – это ввязываться в техническое обсуждение возможной тактики кавалерии в битве при Аустерлице. Если я поступлю так, то неявно соглашусь с тем, что он действительно Наполеон Бонапарт.

Очевидно, разговор о различных школах завязался не на пустом месте, иначе откуда столько эмоций у человека предпенсионного возраста?

Какой бы разнородной группой людей ни были великие экономисты, всех их объединяет следующее: почти каждый получил образование (что интересно, не обязательно экономическое) и почти никто не был хоть сколько-нибудь богат. Разумеется, сегодняшним профессорам Гарварда грех жаловаться на жизнь, но их благосостояние могло значительно вырасти, пойди они в абстрактный “бизнес”. Ну а то, что любой хоть сколько-нибудь заметный экономист начала двадцать первого века обладает ученой степенью, кажется нам абсолютно тривиальным наблюдением – а как же иначе? Тем интереснее тот факт, что один из отцов экономической науки в ее современном виде был исключением из обоих правил. Этого человека звали Давид Рикардо; в наследство жене и детям он оставил сумму, примерно равную 75 миллионам фунтов в сегодняшних ценах, а все последующие поколения экономистов обрели неиссякаемый источник для споров.

Благодаря нашему читателю Александру Додонову, который дал на нас ссылку на сайте Dirty.ru, к нам в блог зашло очень много новых людей, которые наоставляли много вопросов. Будем пробовать постепенно на них отвечать. Вот такой вопрос прислали:

Хотелось бы узнать, почему наш политический истеблишмент ставит перед страной такую задачу, как вступление в ВТО. О возможных негативных последствиях (усложнение условий для отечественной промышленности и сельского хозяйства, потеря рабочих мест) было сказано достаточно. В чем наши плюсы? И будут ли они значительными?

Итак, что такое ВТО. Это организация, которая появилась в результате знаменитой Бреттонвудской Конференции 1944 года. Сначала она правда называлась иначе. Основная цель ВТО, это облегчить торговлю между странами. Страны-члены ВТО за редкими исключениями не имеют права дискриминировать по торговле кого-нибудь из других членов. То есть, если хочешь ввести пошлины, то для всех. И наоборот, если хочешь их убрать, то тоже для всех. Запрещается вводить разные пошлины, и ограничивать объем. Подробнее о ВТО можно прочитать в Википедии или на этом сайте.

Нужно это все потому, что экономисты уже давно поняли, что свободная торговля всегда прибыльна для экономики. Начало этой идее положил Дэвид Рикардо, который сказал, что если одна страна имеет преимущество в производстве рыбы, а другая – в производстве машин, то этим двум странам будет выгоднее сконцентрироваться на том, что у них лучше получается и торговать друг с другом, чем каждой из них производить и рыбу и машины.