Ruconomicsэкономика на русском языке

В газете New York Times случайно попалась очень интересная статья об уже обсуждавшейся у нас проблеме эффективной оплаты труда в общественном секторе. Тогда мы говорили об учителях, а в газете пишут о врачах. Автор рассказывает о недавно введеной в США системе стимулов для врачей (pay for performance). По идее ее создателей, оценивая врачей по нескольким объективным критериям и оплачивая их труд в соответствии с этой оценкой должно улучшить качество медицины. В данном случае речь шла о терапевтах, которые должны были прописывать правильные лекарства при определенных симптомах, вовремя принимать решения и так далее.

К сожалению, этот план хорош только на первый взгляд. Дело тут даже не в том, что на самом деле каждый индивидуальный врач всегда знает, что лучше для каждого пациента. Это как раз далеко не всегда так. Проблема в том, что как только появляются формальные критерии, люди находят способ их обходить. Например, врачам платили больше, если они прописывали определенные антибиотики пациентам с пневмонией в течение шести часов после попадания в больницу. Поскольку за это время диагноз иногда не ставится (или доктор просто не хочет рисковать), то антибиотики начали прописывать даже тем, кому они не нужны. А для некоторых больных лишние лекарства могут быть вовсе не безобидны. Итогом плохого стимула может стать пара лишних недель в больнице, а может быть и смерть пациента.

В данном случае самое печальное, что вроде бы умная идея для спасения людей их же и убивает, потому что авторы не продумали все детали. Как правило такое случается на любой работе где вводится формальные критерий оплаты труда, но при этом сама профессия не поддается оценке лишь по одной шкале. Было бы очень интересно примеры похожих ситуаций из вашего опыта (или наоборот, когда объективная оценка работает).

На правах рекламы: Банкирша.ком – все о банках, кредитах, ипотеке

Пока вы размышляете над задачкой про платные каналы, вот, наконец, мой ответ на мой же вопрос о фитнес-клубах. Напомню: особенность маркетинга московских фитнес-клубов состоит в том, что они, как правило, нигде не пишут цен. Это, без сомнения, приводит к дополнительным издержкам – ведь на бесконечные расспросы о расценках должен кто-то отвечать, и этому кому-то надо платить зарплату. Так почему бы не объявить цену публично?

Думаю, всё дело в том, что разные клиенты готовы платить за доступ в фитнес-клуб разные деньги. Это зависит не только от платёжеспособности посетителей, но и от того, чем именно и как часто они планируют заниматься, и насколько каждая конкретная услуга важна именно для них. Как совершенно верно отметил один из комментаторов, “открытые цены привлекли бы людей, которых такие цены устраивают, и заведомо оттолкнули бы людей, для которых они слишком высоки.” Установив “среднюю” цену, клуб недополучал бы прибыль от фанатично преданного пилатесу богача и не получил бы вовсе ни гроша от бедной студентки, с трудом уделяющей час в неделю на кикбоксинг.

Поэтому заведение нанимает и обучает специальных людей, которые в ответ на вопрос о цене принимаются расспрашивать потенциального клиента о размерах его рабочего кабинета и здоровье двоюродной тётушки. Опытный продавец уже через несколько минут такого общения составляет себе представление о клиенте, “прощупывает” его и предлагает соответствующий тариф. В результате, записавшись в клуб и случайно встретив там знакомого, новоявленный спортсмен с удивлением узнаёт, что совершенно тот же набор услуг достался тому вдвое дешевле. В советском фольклоре этот приём назывался “от каждого по способностям” (Марксу бы не понравилась такая интерпретация его знаменитой формулы); в экономике он называется ценовой дискриминацией и обсуждался на Ruconomics уже много раз.

Блог “Рукономикс” в этом сентябре в полном составе выходит на первую в жизни полноценную работу. Как правило, выход на работу предполагает помещение в мусорную корзину всех полученных в университете знаний, особенно если они – теоретико-экономического характера, но бывают и исключения. Я мог бы написать, что я надеюсь, что это мой случай, но это не правда – я знаю. Похоже, что работа станет богатым источником жизненных экономических проблем и их возможных решений, о чем я постараюсь сообщать. А пока – легкая, но забавная разминка на выходные.

Аня, Боря и Виолетта любят смотреть телевизор. В их воображаемом мире есть 2 канала: “Футбольный” и “Жизнь животных”. Аня любит и то и другое, но существенно больше – футбол, с Борей все почти в точности наоборот, а Виолетта обожает футбол, но при этом не готова дать и ломанного гроша за наблюдения за жирафами и лягушками. Допустим, дело обстоит так:

Аня готова заплатить за футбол 110 рублей (в месяц, например), а за “животных” – 40.

Боря – 50 и 100 соответственно.

Виолетта, в свою очередь, готова отдать 140 за футбольный канал, и ноль – за другой. 

Вы – директор компании-поставщика телевизионных услуг, ваша задача, естественно, вытянуть из героев нашей истории как можно больше денег. Предположим, как любят говорить в нашем деле, что предельные издержки у вас нулевые: чтобы допустить кого-либо к просмотру канала, никаких вложений с вашей стороны не требуется. Вам никто не указ – можно просить любую цену за любой канал, а можно и не ограничиваться установлением цен на отдельные каналы. Ограничения минимальны: если вы попросите больше, чем человек готов отдать – он не отдаст. Ну и конечно, никакой дискриминации – цена одинакова для всех. Какова максимальная сумма, которую вы можете получить с Ани и Бори вместе взятых? А со всех троих?

Это не серьезное испытание, но и не задача-шутка. Наверняка почти все с ней справятся, а правильный ответ на нее даст нам возможность кое-что обсудить.

Мы привыкли к скидкам на крупные покупки. Крупной компании мобильная связь достаётся по более выгодному тарифу, чем фирме с десятью сотрудниками; двухлитровый пакет сока дешевле двух литровых; «купи пять пива – шестая бесплатно!». Чтобы продать больше, компании готовы продавать дешевле. Это неудивительно: сплошь и рядом лучше немного уступить «прирученному» клиенту, чем гоняться за новым.

Тем интереснее результаты исследования (PDF), проведённого Стефано Деллавинья и Ульрике Мальмендье на примере трёх фитнес-клубов на северо-востоке США. Калифорнийские профессора с удивлением обнаружили, что среднестатистическому клиенту годовой контракт обходился гораздо дороже, чем если бы он платил отдельно за каждое посещение. Заплатив за клубные карты от 70 до 85 долларов в месяц, любители здорового образа жизни появлялись в тренажёрном зале отсилы пять раз в месяц (в среднем, конечно). При этом тариф на разовое посещение составлял в этих клубах всего $12. В среднем за всё время членства каждый клиент переплачивал клубам в общей сложности по семьсот баксов! Зачем?

Разбирая присланные на наш волшебный почтовый ящик вопросы, нашел вот такой:

Здравствуйте,

меня очень интересеут следующие вопросы:

1. Каких успехов добилась экспериментальная экономика на данный момент?

2.Развивается ли сейчас это направление?

3. И за что именно дали нобелевскую премию Вернону Смиту  и Канеману,

4 . А также почему учебник по экспериментальной экономике(The Handbook of Experimental Economics, ) пишет именно  Альвин Рот, а не Верно Смит?

Сначала небольшое предисловие: Одной из отличительных черт экономики как науки часто называют невозможность проводить эксперименты. В макроэкономике это почти всегда так, и поэтому проверять гипотезы можно только очень косвенными методами через статистику. Но в некоторых областях нашей науки, как оказалось, можно использовать и банальные эксперименты. К сожалению, и тут ситуация намного сложнее чем в какой-нибудь физике. Основная проблема в выявлении экономических закономерностей в том, что как правило люди подвержены сразу десятку разных стимулов и выявить конкретные первопричины оказывается очень сложно. Более того, далеко не факт, что выявленные в эксперименте эффекты можно экстраполировать на повседневную жизнь. Тем не менее на одном месте экспериментальная экономика не стоит.

Теперь начнем по порядку.

1. С успехами дела обстоят сложно. С одной стороны, ученые смогли провести удачные “опыты”, демонстрирующие работоспособность многих экономических законов. Тот же Вернон Смит еще в 50х-60х годах показал, что на урощенном рынке действительно очень быстро появляется та самая мистическая рыночная цена, к которой приходят большинство сделок. Сегодня его эксперименты часто используют в виде игр на начальных курсах по экономике, что бы наглядно показать студентам, как работает рынок.

С другой стороны, множество ученых использовали эксперименты ровно в обратном направлении, показывая несостоятельность некоторых предпосылок экономики. Среди них были и Дэниэль Канеман с Аммосом Тверски и более молодые ученые вроде Джона Листа. Лист кстати провел один очень интересный эксперимент, где показал, что нерациональность в экспериментальной обстановке вовсе не значит то же самое в реальном мире. Интересных статей в экспериментальной области сейчас уже очень много, и рассказывать о каждой не хватит места, так что рекомендую прочитать новую книгу Тима Харфорда Logc of Life, где многие из них очень удачно описаны.

Успехов вроде бы много, но реальную ценность экспериментов, как мне кажется, оценить пока сложно. К сожалению, ученые часто пренебрегают действительно серьезными проблемами, что бы провести красивый эксперимент. Но возможно из этого направления выйдет что-то очень полезное, например, ученые используют эксперименты, что бы выявить лучшие из способов помощи развивающимся странам.

2. Сейчас экспериментальная экономика можно сказать на пике. О ней пишут кучи популярных книжек (тот же Харфорд, Фрикономика и тд), статьи из этой области постоянно освещаются в газетах и блогах, ученые вроде того же Листа пользуются даже слишком большой популярностью. Мне это не совсем нравится, потому что за красотой эксперимента экономисты начинают забывать о действительно важных проблемах, где на практике ничего не докажешь и на страницы NY Times не попадешь.

3. Вернон Смит провел серию достаточно примитивных экспериментов, еще в молодости, которые показали, во-первых, силу самого экспериментального метода в экономике, а, во-вторых, работоспособность некоторых экономических предпосылок. Премию ему дали вероятно за то, что он был первым.

Даниэль Канеман получил премию не столько за сами эксперименты, сколько за вылившуюся из них теорию ограниченной рациональности. Мы много раз использовали примеры из его статей для наших постов и статей в БГ. В частности Канеман с Тверски показали, что человек не воспринимает одинаково одну и ту же суму в плюс и в минус, что принятие решения очень сильно подвержено самому формату вопроса и так далее. За все это ему и дали премию.

4. Серия Хэндбуков не является в прямом смысле слова учебником. Это как правило собрание статей о разных аспектах предмета от ведущих специалистов в области. Естественно редактировать такое дело не просто, и этим должен заниматься молодой человек вроде того же Рота. Смиту, я думаю, уже возраст не позволяет. Кстати, у него есть свой собственный учебник, который называется Experimental Economics, правда сейчас он уже немного устарел, а в феврале у него вышла еще одна книжка, в том числе и об экспериментах.

Я попробую написать в ближайшее время пару постов о конкретных экспериментах, пока же рекомендую почитать книгу Харфорда (пока нет на русском) и послушать подкаст с Верноном Смитом, где он в том числе рассказывает о своей карьере.

Апдейт: Александр Куряев сообщает, что книжка Вернона Смита (представляющая собой сборник его статей) недавно вышла по-русски в издательстве ИРИСЭН.

Как это не парадоксально, у чистой экономики на самом деле не так много приложений в обычной жизни. Если вы не Центробанк или какой-нибудь банкир, то скорей всего проживете и без знания экономики вообще. Тем интереснее разбираться в одном из немногих действительно полезных приложений нашей науки. Например, выбор оптимальной оплаты труда. На эту тему экономисты написали не один десяток очень интересных статей, но полностью феномен объяснить так и не удается, потому что в каждой ситуации правильная форма зарплаты зависит от слишком многих факторов. Но некоторая общая теория все же существует.

Обычно у работодателя есть два варианта (в каждом из которых есть множество подвариантов): платить фиксированную ставку или попробовать привязать доход к производительности работника. Второй вариант кажется более “экономическим”, но он не всегда такой. Проблема в том, что реальные усилия работника оценить обычно невозможно, а его низкая производительность может быть не только его виной. Например, рост цен на бензин должен понизить количество проданных автомобилей, невзирая на таланты конкретных дилеров. На многих работах (например, ученые) даже проверить производительность не представляется возможным. Соотвественно у стимулированой оплаты труда есть и минусы. Как минимум она подвергает работника необоснованому риску, но больше того часто она приносит очень нежелательные результаты.

Недавно в России был проведен эксперимент, который предлагается развернуть на всю страну, по оплате труда учителей в соответствии с успехами школьников. С одной стороны начинание кажется правильным, ведь надо же как-то стимулировать преподавателей, но оказывается, что в этой системе заложен прокол. Успехи учеников как правило можно подсчитать только по оценкам или по результатам на экзамене. В первом случае учителя (конечно не все, но многие) будут просто повышать оценки, во втором – “учить на экзамен”. Даже в предыдущей системе учителя очень часто завышали оценки, количества медалистов и так далее, а если от этого напрямую будет зависеть их зарплата, то такого поведения станет еще больше. Это не совсем то, чего мы хотим от школы. Думаю, любой согласиться, что оценки все-таки не самое главное, а тренировка только под экзамен в некоторой степени убивает кругозор, не позволяет учителю сделать курс более творческим.

Кроме того, успехи учеников зависит в большей степени от самих учеников чем от учителей. Несправедливо (и неэффективно) наказывать учителя в плохом районе за то, чего он изменить не может. Гораздо интереснее мне кажется предложение гарвардского экономиста Роланда Фрайера по выдаванию денег ученикам за хорошие отметки, хотя и в нем есть проблемы.

Итого: стимулировать оплату работы учителей обычно не самая лучшая идея. Нежелательные сторонние эффекты скорей всего перевесят положительный эффект от стимулов.

Подробней о стимулах в оплате труда можно прочитать в очень хорошей (но сложной) обзорной статьей Кэнис Прендергаст. О проблемах конкретно в общественном секторе (в частности в образовании) писал Авинаш Диксит. Попроще об этом можно прочитать в книге Фрикономика и в книгах Тима Харфорда.

К сожалению, у меня так и не находится времени вернуться к блоггингу в нормальном режиме. Даже прочитать все ваши комментарии к предыдущим постам пока не получается, но ответ к предложенной задаче я вам все же дам. А победителей определим потом. Напомню, что в задаче не обязательно есть какой-то один правильный ответ. Я всего лишь предложу один из подходов. Не скрою, что придумал его не я; он позаимствован у Ричарда МакКензи из Университета Калифорнии, автора книги с говорящим названием “Почему попкорн так дорог в кинотеатрах“. Подкаст с ним, где он подробно объясняет свою логику можно прослушать здесь. Ниже я постараюсь пересказать ее своими словами.

Собственно главным для хорошего решения было заметить, что все три вопроса связаны между собой. Это легко увидеть, если понять, что кинотеатры продают не несколько разных продуктов, а один – “поход в кино”. Этот продукт может включать в себя только фильм, а может быть улучшен с помощью попкорна, колы, ВИП-кресел и так далее. Каждому посетителю кинотеатр помогает подобрать индивидуальный набор. Сам кинотеатр таким образом может поднять себе выручку. Вместо того что бы поднимать цену на билеты для всех, достаточно поднять цену на попкорн, и люди с лишними деньгами сами их вам отдадут. Ключевой термин в этой истории – ценовая дискриминация. Кроме обычной дискриминации (через скидки студентам и тп) кинотеатры занимаются и такой. Наши постоянные читатели помнят, что похожими делами часто увлекаются, например, кофейни.

В случае кинотеатров ситуация даже интересней. Оказывается, что выручка от билетов для многих из них не является серьезным источником прибыли, потому что часть из нее (иногда около 70%) нужно отдавать дистрибьютерам и кинокомпаниям. Повышать цены на билеты в такой ситуации невыгодно, несмотря даже на монопольное положение. Зато понизив цены на билеты, можно заманить в кино большей людей и дальше заработать на попкорне. Отсюда следуют ответы на второй и третий вопросы.

Кинотеатр с одним залом с этой точки зрения очень невыгодное предприятие, потому что его главный агрегат (лоток с попкорном) большую часть времени простаивает впустую). В мультиплексе же фильмы как правило идут в разное время, что создает постоянный поток клиентов для бара.

Что касается блокбастеров, то повышать цены на входные билеты, как я уже написал, бессмысленно (большая часть денег достается не вам), зато они обеспечивают больше зрителей и заодно большей покупателей попкорна.

Естественно это не единственные возможные ответы, но мне они кажутся интересными, так что надеюсь и вы не будете разочарованы. К следующему посту я постараюсь прочитать ваши комментарии и выбрать лучшие. Заодно устроим и разбор ошибок.

Если вы уже начали удивляться, почему ваш любимый блог так давно не обновлялся, спешу вас утешить. Мы никуда не пропали, все наоборот отлично, но из-за сессии, связанных с ней празднеств и других перемен в личной жизни, времени на написание постов совершенно не находилось. К тому же и вам наверняка было полезно немного отдохнуть даже от такого приятного занятия как чтение Рукономикса.

В знак возвращения к нормальной жизни, предлагаю вам снова небольшой интерактив. Все как обычно: мы вместе пытаемся разгадать загадки повседневной реальности с экономической точки зрения. В этот раз вопроса даже три, хоть и связанных (это уже подсказка):

1. Почему попкорн (и не только) стоит так дорого в кинотеатрах?
2. Почему последнее время мы видим все больше многозальных мультиплексов и все меньше обычных кинотеатров с одним залом? За счет чего именно многозальность оказывается такой выгодной?
3. Почему цены на билеты на очень популярные блокбастеры и рядовые фильмы в одном и том же кинотеатре как правило не отличаются? (в некоторых кинотеатрах это не так, но давайте о них пока забудем).

Для постоянных читателей эти вопросы должны быть довольно простыми.

Как обычно, предупреждаю, что здесь не обязательно есть какой-то один правильный вариант, поэтому советую предлагать как можно больше версий. Единственное ограничение: ваше объяснение не обязательно должно быть стопроцентно реальным, но обязательно должно быть экономически логичным, то есть должно исходить из рационального выбора соответствующих предпринимателей и покупателей.

Итоге подведем в понедельник или во вторник в зависимости от количества догадок. Ссылки и наводки друзьям всячески приветствуются. Лучшие ответы мы постараемся чем-нибудь наградить.

В той же газете Ведомости (см. предыдущий пост) вышел еще один забавный материал:

Питерский ФК «Зенит» направил официальное письмо в министерство транспорта с просьбой разобраться в резком повышении цен на авиабилеты до Манчестера. Там 14 мая пройдет финал Кубка УЕФА, в который вышел петербургский клуб после победы над мюнхенской «Баварией» с общим счетом 5:1. Ожидается, что этот матч посетит почти 9000 фанатов из России. «Зенит» уже продал 5800 билетов, еще 3000 должны поступить в продажу сегодня.

На взгляд любого здравого человека ситуация вполне понятная. Спрос резко растет, предложение авиабилетов сильно увеличить сложно, вот цена и выросла. Непонятно, чего фанаты нашли в этом несправедливого. Просто по старым ценам всех их перевезти невозможно, значит цена должна поднятся, что бы билеты получили те, кто цених их дороже. Это простейшая рыночная механика.

При этом стоит заметить, что до Манчестера можно при желании долететь сотней путей, так что если очень хочется попасть на матч все же можно. Не говоря уж о том, что самые преданные фанаты могли бы купить билет и до победы Зенита в полуфинале, показав таким образом свою веру в любимый клуб (а вернуть билет обычно не составляет труда).

Но естественно фанатам как и клубу в данном случае легче пожаловаться на злых капиталистов, чем признать собственную непредусмотрительность. В экономике мы такое поведение называем rent-seeking (дословно поиск ренты).

Газета Ведомости подсчитала, сколько получают главы так называемых госкорпораций. Вот, что получилось:

Легко заметить, что хотя эти менеджеры вряд ли жалуются на жизнь, получают они по меркам частного рынка не так уж много. Даже менеджер весьма среднего звена может получать такие же деньги в гораздо меньшей частной корпорации. При этом по задумке госкорпорации должны именно что заменять частные (а значит быть более эффективными). Может показаться, что платить работникам меньшую зарплату эффективно, но на самом деле так не бывает. Если человек соглашается занять должность в госкорпорации за заведомо низкую зарплату, значит либо он намного хуже соответствующих частных менеджеров, либо (что мне кажется более вероятным) надеется заработать на стороне.

Для политиков это обычное дело. Они соглашаются на работу с маленькой зарплатой, надеясь заработать либо воровством либо наоборот репутацией после выборов. Видимо с госкорпорациями в России происходит то же самое. На мой взгляд, это четкий сигнал того, что свою реальную функцию замены частного рынка корпорации не выполняют. Вместо этого они создают еще один шанс для чиновников поконтролировать экономику.