Ruconomicsэкономика на русском языке

Один из самых интересных экономических историков Грегори Кларк в своей новой книге предлагает свежий взгляд на индустриальную революцию. До нее казалось, что человечество никогда не выберется из относительной бедности. Томас Мальтус предсказывал, что с ростом населения станет меньше еды на человека и в итоге люди будут только беднеть пока не достигнут нижней планки (остановки роста населения), где и останутся навечно. К счастью, в реальности все случилось не так. Сравнительно медленно, но выросла производительность труда, капитала и земли и еда перестала быть главной проблемой. Почему это случилось до сих пор загадка. Для ранних экономистов это было самой интересной проблемой, на которой они строили свои теории. С этого, например, начинал Маркс.

Один из блоггеров в моей френдленте спросил своих читателей об их отношении к налогу на наследство. Вопрос действительно интересный. Налог на наследство (или как его еще называют “налог на смерть” отличается от большинства на доход тем, что он по идее не влияет на стимулы работать и соответственно не должен минимально снижать эффективность в экономике. Кроме того, политически налог на наследство очень выгоден, потому что платят его очень немногие обычно богатые люди. В теории этот налог должен очень хорошо служить уравнителем.

За последние годы одним из самых популярных слов в обсуждении российской экономической политики стало “диверсификация”. Если коротко, то эта концепция утверждает примерно следующее: Россия должна развивать новые сектора экономики, что бы стать менее зависимой от непредсказуемых цен на углеводороды. Кроме стабильности “диверсификация” должна добавить нам богатства за счет более высокой добавленной стоимости производимого продукта. Цель вроде бы стоящая, но добиться ее обычно предлагается за счет перераспределения средств из нефтегазовой отрасли в другие сектора экономики. Такого рода риторика настолько интуитивно близка каждому, что ее взяли на вооружения политики всех мастей: левые, правые, единые, справедливые и так далее. Спор идет только о том, кто сможет “диверсифицировать” лучше. С экономической точки зрения такая диверсификация в теории имеет право на существование. Так (ну не совсем так, но похоже) развивались, например, Япония и Корея. Однако, там активная перераспределительная политика сочеталась с высококлассными политическими и правовыми институтами (в первую очередь отсутствием массовой коррупции и высокой предсказуемостью). В любом случае, “одноруких” экономистов, как известно, не бывает, так что давайте поспекулируем в обратную сторону.

Продолжаем отвечать на вопросы читателей. В этот раз вопрос сложный и очень широкий. На эту тему мы еще обязательно будем писать, а пока только небольшое введение в тематику. Надеюсь, оно вас заинтересует. Итак, вопрос:

Что означает торговый баланс страны и почему отрицательный торговый баланс (как в США сейчас) некоторые считают тревожным явлением?

Торговый баланс представляет собой разницу между экспортом и импортом страны. Под импортом и экспортом подразумевается доход от соответствующих занятий. Соответственно, торговый баланс измеряется в деньгах.

В последнее время этот экономический термин все чаще попадает в новости, потому что многие волнуются из-за состояния мировой экономики. Если кратко, то в Америке и в меньшей степени в Великобритании сейчас очень высокие торговые дефициты. Как проценты от ВВП (а торговый баланс обычно измеряют именно так) они пока не достигли рекордных значений, но это всего лишь вопрос времени, если ничего не изменится. При этом в странах вроде Китая, Индии, России и даже Германии наблюдаются гигантские профициты. Фактически США сейчас потребляют намного больше чем производят, а Китай наоборот и в какой-то момент эта ситуация может “взорваться”. Вот, например, что говорит об этом Олег Вьюгин:

Вот такой вопрос пришел ам на почту:

Вчера смотрели по каналу Discovery передачу про деньги. Там рассказывали что производство монеты в один цент стоит американским налогоплательщикам 7 центов.
У нас с женой есть предположение что убытки по производству железных монет американское правительство перекрывает доходами от производства бумажных денег.
Или мы что-то не так понимаем?

Сразу скажу, что точно не знаю верного ответа, но можно погадать (если кто-то из читателей знаете лучше, не стесняйтесь рассказать нам). Наиболее реалистичным мне кажется, что убыток от изготовления центов просто не так важен для американского правительства, что бы его нужно было чем-то “перекрывать”. С другой стороны, если подумать не так ясно, кому на баланс идет этот убыток (правительство или ФРС). Еще сложнее с доходами. Хотя существует понятие сеньоража (дохода от печатного станка) оно вовсе не означает разницу между ста долларами и издержками по производству очередного портрета Фраклина (близки к нулю). Если бы все было так просто, государство могло бы жить только с печати миллионных купюр, но практика показывает, что обычно такое правительство быстро оказывается не у дел. В реальности доллары должны что-то покупать, а это уже связано со способностью государства оплачивать свои долги. Помните, как в 1998 году рубль вдруг стал намного менее привлекательным, хотя картинка на бумажке осталась точно та же самая. Из-за всего этого, сеньораж не является серьезным источником доходов для Америки.

По правде сказать, репортаж о лекции знаменитого современного экономиста я собирался сделать еще давно, около месяца назад. Шутка ли - выступал Джордж Акерлоф, тот самый, который про лимоны и про что только не. Выступал профессор Акерлоф с темой своих текущих исследований, как сейчас помню, лекция называлась “Economics and Identity” (”Экономика и…личность?”…не знаю). Набился полный зал народу, молодого и не очень, словом - американского гостя принимали с распростертыми обьятиями. И быть бы чудному репортажу…не усни я примерно через 15 минут после начала лекции. Писать о том, насколько ужасен Акерлоф-оратор было бы как-то странно, поэтому я не написал ничего. Но без репортажа о живой суперзвезде экономики мы с вами не останемя. В прошлый четверг с лекцией выступал Пол Кругман.

Очередной вопрос от читателя, самым прямым образом связанный с темой прошлого поста:

Зачем центральные банки повышают ставки? Понятно, чтобы поднять стоимость денег. Но зачем это делается? Чтобы экономика не перегревалась, обычно следует ответ. Но что именно имеется в виду?

Действительно, последнее время денежная (или монетарная) политика большинства стран сводится к повышению или понижению ставки процента. Об этом часто можно прочитать в прессе, например когда говорят об обменных курсах. В Америке этим занимается Комиссия по открытым рынкам ФРС, в Великобритании Комитет по монетарной политике. Эти органы состоят из разнообразных экспертов в основном из среды центрального банка, но могут включать в себя и просто экономистов, бизнесменов и так далее. Естественно поднятие ставок не происходит просто по директиве. Центральный банк покупает или продает валюту или гособлигации для того что бы установить желаемую рыночную ставку. Причем под ставкой процента могут понимать разные понятия, но мы в такие детали вдаваться сейчас не будем. Что же делает повышение процентных ставок?

Лента.Ру предоставляет нам хороший пример для иллюстрации принципа паритета процентных ставок, о котором я недавно упоминал. Если пройдете по ссылке, там будет формула (абсолютно верная, не смотря на комментарии). Она написана для рублей, но их легко заменить фунтами.
Что предсказывает теория, если домашний центральный банк собирается увеличить ставку процента. Левая часть нашей формулы возрастает. Значит должна вырасти и правая. Если риски и ставка по иностранной валюте (доллары) не меняются, то это должно привести к увеличению отношения ожидаемого курса фунт/доллар к существующему. То есть инвесторы будут ждать подорожания фунта. А вот, что происходит на практике:

Курс британского фунта стерлингов достиг максимума по отношению к доллару за последние 14 лет. Во вторник, 17 апреля, на торговых площадках за один британский фунт давали 2,003 доллара, после чего курс фунта вновь упал ниже психологически важной отметки. Об этом сообщает BBC News.

Причиной повышения курса валюты Великобритании является уверенность инвесторов в том, что руководство Банка Англии увеличит процентную ставку с 5,25 до 5,5 процента на собрании 10 мая.

Как видите, довольно простая формула хорошо описывает тенденции рынка.