Справедливости ради, стоит сказать, что хедж фонды правы в том, что в другой стране такого могло и не произойти, из-за более законов, делающих рынки прозрачнее. Но, на мой взгляд, это не повод не думать головой. Ведь все заранее знали, что подобное может случится, а значит риск входил в цену. Тем временем Порш, видимо, стал финансовой компанией, а не производителем автомобилей, заработав на этой ситуации в разы больше чем на своем основном бизнесе (точные заработки пока не известны, но FT сообщает, что они легко могут превысить 42 миллиарда евро).

Как все это связано с загадкой, пока не скажу, что бы не портить удовольствие от отгадывания.

Михаил Дубов for Ruconomics | Permalink | 2 comments

50е-60е годы – Европейский “Золотой век”. После Войны все страны Европы в разной степени, но начали расти. Уровни безработицы стабильно ниже американских, несмотря на большее государственное вмешательство, а некоторые считают, что именно благодаря ему.

В 70-х Безработица в Европе после кризиса ОПЕК сильно растет, но все еще ниже американской. В 80-х происходит разделение. Америка и некоторые страны Европы начинают приходить в себя, особенно к концу 80-х, но главные страны Европы (Франция, Германия, Испания, Италия) продолжают страдать от серьезной безработицы до нашего времени. Из успешных стран можно выделить Скандинавские страны и Данию, а также Голландию, Ирландию и Великобританию. Именно ими мы и займемся сегодня.

Ученые до сих пор спорят, чем обусловлена безработица в разных европейских странах, но еще интереснее, почему успеха добиваются такие разные страны как США и Швеция, Швейцария и Голландия, где рынок труда, на который часто вешают всех собак, настолько разный. Особенно интересно, что в Скандинавских странах и Голландии рынок намного более жесткий, чем во Франции и Германии. Одно из возможных объяснений придумали экономисты Ларс Калмфорс и Джон Дриффил в своей статье 1988-го года. Они предположили, что существует “бугоро-образная” кривая возможных сочетаний уровня координации на между агентами на рынке труда и уровня безработицы:

На картинке видно, что низкая безработица возможна или на сильно децентрализованном (США, Великобритания) или, наоборот, на очень централизованном (Дания, Голландия) рынке труда. Хуже всего приходится как раз промежуточным случаям вроде Франции. Причина вот в чем. В первом случае спор за зарплату идет на уровне фирм и профсоюз понимает, что слишком многого требовать нельзя, а то фирму хоть и злую, но свою, задавят конкуренты, а значит люди окажутся без работы. В странах второго типа спор идет на национальном уровне и здесь профсоюзу приходится учитывать макроэкономические последствия своих требований. В детали углубляться не буду, но для разумного профсоюза будет понятно, что, потребовав слишком много, получишь только безработицу или инфляцию, уничтожающую повышения зарплаты. В странах по середине спор идет на уровне индустрий. Тут профсоюзу не стоит бояться конкуренции, потому что одна индустрия не часто конкурирует с другой (вместо мяса нельзя покупать компьютеры), но при этом макроэкономический эффект высокой зарплаты в каждой конкретной индустрии не так уж и высок. Появляется “дилемма заключенного”: профсоюзам было бы выгодно всем вместе не требовать слишком большой оплаты труда, но каждому из них выгодно нарушать негласную договоренность. В итоге хуже становится всем.

Какой из этого можно сделать вывод. Всем конечно хотелось бы стать Данией, но, мне кажется далеко не у всех даже в теории это может получиться. “Нордические” страны, как их сейчас называют, очень маленькие и однородные, что позволяет им избежать им многих потенциальных проблем, как говорил Милтон Фридман. Не так уж трудно заставить координированно работать профсоюзы этих стран, но в России подобное вряд ли получится, потому что у всех слишком разные интересы. А это значит, что для нас безопаснее децентрализованная модель. В ней безусловно есть свои риски, например, надо иметь хорошее трудовое законодательство, но идеальных путей все равно не бывает, а бороться с нашей безработицей уже давно пора.

Михаил Дубов for Ruconomics | Permalink | 6 comments

Итак, все наверное заметили, что год за годом фирмы все раньше начинают и позже заканчивают любые праздничные акции. В английском даже появилось специальное выражение “christmas creep” (что-то вроде ползучего рождества). Почему это происходит понятно: фирмам хочется сгладить повышенную активность покупателей. Например, таким образом меньше вероятность, что в магазине появятся очереди и дефициты товаров. Покупателям это тоже удобно: есть больше времени использовать скидки, не обязательно толкаться и легче найти необходимый товар. А страдают разве что очень принципиальные люди, которым не нравятся новогодние декорации в ноябре (признаюсь, я вхожу в их число), но большинство из них не готовы платить первым двум группам, что бы прекратить порочную практику. И поскольку фирма от процесса выигрывает, то ей выгодно каждый год двигать дату начала и конца распродаж все дальше от самого праздника. То же самое делают конкуренты. При этом в какой-то момент и для фирмы и для покупателей это становится практически бессмысленным, но прекратить гонку они не могут, а невинным “третьим сторонам” вроде меня приходится страдать от елок и рождественских песен все больше. Но никто даже и не думает о возможности законодательно запретить магазинам проводить новогодние акции и вешать украшения в ноябре и заканчивать в марте. Это кажется абсурдом.

Теперь берем другую ситуацию. Каждый день магазины и рестораны открываются и закрываются в определенный час. Ясно, что пока издержки на зарплату продавцам (официантам, поварам, барменам и т.д.) позволяют, фирма будет пытаться открыться раньше и закрыться позже. Ровно по той же причине, по которой они это делают с праздниками. Покупатели точно так же от этого выигрывают. Можно идти за продуктами не в 6 вечера, когда это делает половина района, а часов в 10. А ведь когда-то магазины наверняка закрывались даже раньше 6. Практически везде, где разрешают, идет тенденция на увеличение часов и дней работы. Но если с праздниками правительство молчит, то вот с часами работы очень часто вмешивается. В некоторых странах ограничивают рабочий день или рабочую неделю, что повышает издержки на зарплату (ради лишнего часа не будешь нанимать отдельного человека, особенно если дополнить наш хакон минимальной заработной платой). В других – существуют специальные лицензии, регламентирующие время работы (в Англии, например, надо отдельно платить за возможность продавать алкоголь после 11). Эти запреты меры вредят фирмам, потребителям и некоторым работникам. Они и рады были бы поработать лишний час и заработать больше, но государство им не дает. Сильнее других страдают те, кому больше всего нужны деньги. То есть мы вредим себе и ровно тем, кому хотим помочь, хотя кому-то и помогаем безусловно.

В первом случае люди, считающие, что не надо начинать отмечать новый год в ноябре продолжают быть недовольными, а во втором – наоборот, недовольные тем, что кому-то приходиться работать слишком много получают свое. Экономически ни та, ни другая ситуация неэффективна. Если мы верим в теорему Коуза, то можно разрешить недовольным голосовать своим рублем. Вам не нравятся дед морозы? Платите что бы их не было. Вам хочется помочь эксплуатируемым рабочим, заплатите. И так далее. Это конечно идеализм. В реальности платить никто не будет хотя бы из-за проблемы безбилетника. Но подумать в этом направлении всегда можно. Готовы ли вы платить свои рубли за те решения, которые вам нравятся? Или можно только требовать их у правительства в обход других сограждан?

Кстати, мы часто ругаем российские законы, но в контексте этого поста они намного лучше многих европейских. Я не знаю тонкостей правил, но по результату уже видно, что нету такого количества ограничений: супермаркеты работают круглосуточно, бары и клубы без дополнительных трудностей работают до утра и так далее, хотя кому-то это может не нравится.

Михаил Дубов for Ruconomics | Permalink | 4 comments

Для начала, конечно, полезно представлять себе экономическую историю этой интересной страны. До начала индустриальной революции Швеция была сравнительно бедной страной. Но после 1870-го года благодаря последовательным рыночным реформам и самому долгому в современной истории периоду без войн Швеция к 1950 году вышла на одно из первых мест в мире по национальному доходу на душу населения. Именно тогда были основаны большинство известных шведских корпораций. Социал-демократическая партия пришла к власти уже в 30-х на волне Великой Депрессии, но до 50-х годов сильно не увеличивала долю госрасходов в ВВП (она в Швеции была сильно ниже американской). С 50-го по 76-й год правительство увеличило ету цифру с 20% до 50% ВВП. В мирное время такого еще никто не делал. Несмотря на это, до 70-го года все было нормально, хотя шведский рост снизился до среднего мирового уровня.С 70-го года социалисты начали вводить еще больше ограничений, что вызвало инфляцию и сильно снизило конкурентоспособность шведского бизнеса. Пришедшая ненадолго к власти правая партия ничего изменить не смогла. В итоге рыночные реформы начала проводить сама Социал-демократическая партия. Реформы обычно приносят положительные результаты лишь в долгосрочном периоде, а в 90-х они вместе с денежным кризисом и рецессиями в других странах стоили Швеции самой большой депрессии с 30-х годов. С тех пор ситуация немного улучшилась, но некоторые проблемы остались.

В Швеции скоро выборы и, судя по опросам, правящая 65 из последних 74 лет Социал-демократическая партия их проиграет. Шведы решили сместиться вправо. Если избиратели решили менять власть, значит их что-то не устраивает. Например, сильная безработица. Хотя по официальной статистике шведы по этому показателю лучше их европейских коллег Франции и Германии, ученые утверждают, что реальная безработица составляет порядка 15% процентов, и еще больше среди иммигрантов и молодежи. Шведский частный сектор не создает достаточно рабочих мест. Особенно это касается новых и маленьких компаний, которые в отличие от всяких “Эриксcонов”, “Вольво” или “Икеи” так и не научились работать с высокими шведскими налогами и жестким рынком труда.

При этом государственный сектор хоть и нанимает много народу не очень эффективен по сравнению с другими развитыми странами. 16 процентов расходов государства составляют пособия по болезни. То есть деньги налогоплательщиков расходуются не лучшим возможным образом. И экономисты в том числе местные часто говорят, что сила “шведской модели” имеет не европейскую, а англо-американскую природу, то есть рыночного типа. В обоих докладах, на которые я недавно ссылался Швеция хоть и не в лидерах, входит в первую тридцатку.

Статья на тему в журнале Economist
Доклад по Швеции от The McKinsey Global Institute

Михаил Дубов for Ruconomics | Permalink | 11 comments

Надо все-таки обьяснить господам экономистам кое-что про экономику.

А то не понимает общественность базовых вещей, не понимает.[...]

[...]И так устроено все. Есть места, где пашут за доллар или выкачивают сырье, есть места, куда деньги, полученные в результате всего этого, откочевывают. Чтобы там, куда деньги пришли, было хорошо, нужно, чтобы там, откуда деньги ушли, было плохо.

Чтобы в России была “демократия” и “честный суд” и проч., нужно изъять из Лондона “достижения колониализма” – деньги, ушедшие туда и в прочие места в недвижимость, банки и т.п.

Чтобы в одной месте был “Морган Стэнли”, белая бухгалтерия, честные лица и достойная старость, нужно чтобы в другом месте происходило что-нибудь нехорошее за колючей проволокой. А то захотят по всему миру достойную старость – как на всех пирог разрезать? Поэтому там откуда пирог уносят, нужен компрадор: человек, который обеспечивает утечку ценного из дома в обмен на место для себя там “там”. И вы знаете этого человека. Его зовут Володя.

Именно поэтому “крепостное право”, “царизм”, “чекизм” и прочая отсталость – ЭТО И ЕСТЬ рыночная экономика в России, единственно возможная и единственно эффективная. Это и есть тот капитализм, которому здесь удобно и комфортно.

Попробуем что ли разобраться в этом потоке сознания. Итак, публицист Ольшанский говорит, что чтобы одни страны были богатыми, другим необходимо быть бедными и наоборот и измениться эта ситуация никак не может, потому что существует фиксированный “пирог”. С этим же связана и политическая отсталось многих стран. Вроде бы хорошая теория. Действительно, как ни стараются политики и экономисты Африка остатеся очень бедной (разве что за исключением ЮАР), а например в России так и не устанавливаются западные ценности, такие как честный суд и белая бухгалтерия. Тем не менее человеку хоть немного знакомому с экономической историей 20го века эти рассуждения должны показаться по крайней мере странными.

Как же так получилось, что несмотря на то, что Америка, Великобритания и Франция продолжали расти почти весь 20й век (за исключением депрессий 20х-30х и Второй Мировой) на карте мира появилось столько новых экономически и политически развитых стран. Один из лучших примеров это Япония, которая после войны почти с нуля стала второй экономикой мира практически без ресурсов. То же самое проделала послевоенная Германия. Тем же путем, что и Япония более или менее удачно прошли Южная Корея, Гонконг, Тайвань. Сильно развились по сравнению с началом века и другие страны вроде Италии, Испании, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Финляндии. Недавно в эту группу постепенно входят страны Восточной Европы (Чехия, Венгрия). Резко растет богатство Китая и Индии. То есть если сравнить с миром начала 20го века, в котором доминировало 3-4 державы, сейчас пирог разрезан более пропорционально, хотя ни один из участников не уменьшил своей доли. Дело в том, что мировая экономика это не игра с нулевой суммой. Тот самый “пирог” Ольшанского постоянно растет в размерах, и часть увеличений вполне может достаться новым игрокам, в том числе и России. И достаточно легко показать, что чем больше участников с уникальными возможностями присутствует на мировом рынке, тем быстрее он растет. Потому что если джинсы становится дешевле производить в Китае, то американцы не садятся курить бамбук, а идут придумывать новые более дорогие товары, вроде компьютеров. В какой-то момент компьютеры тоже становится выгодным производить в Китае или России и Intel открывает там свои лаборатории. Некоторые скажут, что таким образом Америка всегда будет наверху и возможно они окажутся правы, но у Америки будет все больше и больше конкурентов в самых разных областях и пример Японии и Кореи, которые сейчас лидируют в электронике и автопроме это наглядно показывает.

И наоборот миру известны случаи увядания стран. Некогда лидировавшие в мире Египет, Рим, Греция сейчас сильно позади новых чемпионов. Голландия, а потом Великобритания тоже в свое время уступили мировое лидерство. Нет никаких реальных внешних ограничений мешавших бы стране взлететь вверх и наоборот свалиться вниз. Как мы знаем, даже в “развитых странах не все всегда так уж гладко. С помощью вот этой программки можно посмотреть как сильно изменился мир только за последние 20 лет (надо нажать кнопку play)

Да, пока не каждая страна добилась такого же богатства как США или Бельгия, но это вовсе не значит, что ни у кого нет и шанса. Лично я уверен, что несмотря на все проблемы, в ближайшие несколько лет мы увидим рост уровня жизни практически во всех странах, которые не закрываются от мира.

В общем остается пожелать Ольшанскому все-таки ознакомиться с историей вопроса. Интересно, что в комментариях кто-то с ним соглашается. Оно в принципе понятно, теория очень удобная: нам ничего никогда не дадут развить проклятые американцы и европейцы, поэтому можно и не стараться.

Кстати, если кому интересно, то взгляды Ольшанского во многом основаны, как он сам говорит, на работах знаменитого американского социолога Иммануила Валлерстайна и его Теории Зависимости

Михаил Дубов for Ruconomics | Permalink | 20 comments

Во-вторых, мы возвращаемся к нормальному режиму работы после всех летних отгулов. Теперь вас снова будут радовать регулярные посты от наших основных авторов и, мы надеемся, от некоторых новых людей. В том числе появится пост Ильи, который провисел тут один день, а потом был убран.

А сегодня поговорим о ценах. Мы с коблоггером как раз только вернулись из недельной поездки в город герой Киев. Кроме достопримечательностей, погоды и общего настроения одна из самых приятных вещей в Украине это очень низкие цены на все. На еду, жилье, такси, метро и так далее. Для жителей например Великобритании цены кажутся еще более смешными. Проезд на Киевском метро стоит примерно в 60 раз меньше, чем в Лондоне. Проехать минут десять на знаменитых лондонских кебах стоит столько же сколько часовая поездка из центра Киева до аэропорта. В ресторанах можно прилично поесть (три блюда и напитки) на деньги, на которые в Лондоне хватит на один чизбургер. Конечно качество сервиса иногда сильно отстает, но вполне на уровне. И соответственно англичанин приезжающий в Киев чувствует себя королем и может быть задается вопросом, почему же дома все так дорого. Причем дорого не только по сравнению с Украиной, которая все-таки находиться на совсем другой ступени экономического развития, но и в сравнении с такими странами как США или Франция.

Ответить на вопрос, откуда берется такая большая разница в ценах не так просто. Разница в уровне цен между странами показывает, что доктрина абсолютного паритета покупательной способности не выполняется. Соответственно обменные курсы валют не соответствуют реальной разнице в ценах. Это очень хорошо можно увидеть из знаменитого Биг-Мак Индекса, разработанного 20 лет назад журналом Economist. На картинке можно увидеть цены на всем нам знакомый гамбургер в разных странах при текущем обменном курсе и соответственно можно оценить насколько этот обменный курс отклоняется от “реального”. Например хорошо заметно, что стараниями ЦБ рубль продолжает быть недооцененным. Английский фунт наоборот переоценен. И хотя сами цифры весьма условны и могут рассматриваться только с десятком оговорок, тенденцию они обычно показывают правильно. Так вот одно из стандартных объяснений высоких цен в Англии в том, что торгуемые товары (в случае Англии это нефть Северного Моря и разнообразные финансовые услуги) повышают стоимость фунта, что негативно сказывается на ценах неторгуемых товаров, таких как обед в ресторане. Другие страны, такие как Украина, наоборот ничего особо не продают и поэтому неторгуемые товары остаются дешевыми. То есть Россию с ее гигантским удельным весом экспортной торговли в экономике в принципе ждет судьба Англии, если ЦБ отпустит курс. Это видно уже сейчас, когда Москва регулярно входит в тройку самых дорогих городов мира (и хотя этим рейтингам тоже нельзя слепо доверять, тенденция к росту цен есть). С другой стороны не очень понятно, как такого рода причины могут объяснить такой огромный разрыв в цене между Англией и Америкой в том числе и в торговыуемых товарах.

Другое, более интуитивно понятное объяснение это разница в издержках у производителей в разных странах. Не секрет, что в Англии достаточно большие налоги и дорогая рабочая сила. Английский НДС составляет 17.5%, а в Америке он значительно ниже, минимальная заработная плата в Англии тоже сильно выше Американской. С другой стороны многие европейские страны, как видно из этой таблицы, используют еще более высокие налоги, а товары в них значительно дешевле. Да и рабочие в Америке обычно получают больше. Не надо забывать и о ценах на недвижимость, которые особенно выросли в Англии за последние годы. Если у продавца дорогая аренда, то ему надо отбивать ее ценой. Это знает каждый , кто хоть раз сравнивал цены в обычном магазине и на рынке вроде Горбушки. Конечно небольшой эффект от высоких налогов и других издержек, необходимых для поддержки “бесплатной” социальной системы, есть, но вряд ли он может выдавать такую значительную разницу в ценах, даже если учесть другие отличия в законодательствах, особенно в том что касается недвижимости и лицензий.

Третий возможный эффект, на который указывают профессионалы, состоит в том, что фирмы имеют свойство пытаться извлечь большую прибыль с каждой проданной единицы на маленьких рынках. Так как Англия по сравнению с Америкой или Евро-Зоной рынок достаточно небольшой, то и цены там делаются выше. Мульти-национальные компании такие как Levi’s или Apple взимают за одни и те же джинсы или MP3-трэки разные цены именно по этой причине. Конечно такая логика вряд ли применима ко всем товарам (например ресторан в Лондоне ориентируется на примерно такой же рынок, как ресторан в Нью-Йорке), но многое она объясняет.

В принципе каждая из этих причин имеет небольшой эффект и экономистам очень трудно понять, какая из них играет важную роль в каждом конкретном случае. А британская газета Таймс вообще считает, что британские потребители просто не умеют стоять за свои права так как это делают американцы.

Михаил Дубов for Ruconomics | Permalink | 24 comments

В России то же самое заметно на примере регионов. Поскольку мобильность между разными регионами почти идеальная, как только каким-то из них разрешали вводить налоговые льготы (например печально известные ЗАТО) весь крупный бизнес мигом перемещался туда. Иногда эти перемещения были лишь формальными, но часто происходили и в действительности. Переехав, компания естественно не перетаскивала за собой весь штат, а наоборот нанимала много местных: выигрывали и регионы и компании. Сейчас России необходимо развивать новые сектора экономики, где нашими главными конкурентами будут Индия и Китай. Я думаю, что именно этим обусловлены недавние налоговые послабления для программистов. Важно понять, что из-за глобализации страны теряют суверенитет в выборе налогов. В этом есть и свои положительные и свои отрицательные моменты, но сделать с этим уже ничего нельзя. Поэтому если вы слышите, что политики говорят о налогах, особенно о налогах на корпорации, не думайте, что это вас не коснется. К сожалению большинству людей это трудно понять. В Германии новое правительство Ангелы Меркель никак не может снизить эти налоги (в Германии они сейчас выше всех в Европе), потому что избирателям гораздо легче поверить активистам зеленой партии, которые говорят, что таким образом усиляют богатых. Проблема в том, что даже такой мощной стране, как Германия, уже пора учиться конкурировать за приток инвестиций.

Михаил Дубов for Ruconomics | Permalink | 5 comments

Плюс в том, что ЕС станет более независимым от отдельных стран. Кроме того, этот налог не должен сильно ударить по потребителям ибо ставка там около цента за смску и одна десятитысячная евро за электрописьмо. По крайней мере с СМС собирать такой косвенный налог (а по сути эти налоги ничем не отличаются от например акциза или налогов на бензин, которые во многих странах взимаются за единицу товара) должно быть легко, потому что платить его будут большие фирмы. То есть реально часть налогового бремени перепадет и на потребителей в виде повышенных цен, но сам процесс уплаты налогов будет производить фирма. Более того, если этот налог действительно удастся ввести и жестко за ним следить, то он сделает спам дороже и вероятно уменьшит его количество.

С другой стороны, как и абсолютно любой налог этот тоже будет создавать неэффективность. И фирмы и потребители от него пострадают. Это в принципе очевидно. Вопрос только в том, насколько сильным будет этот эффект и соответственно стоит ли овчинка выделки. Еще лично я очень плохо понимаю, как технически может работать налог на бесплатную электронную почту. Сейчас никто не платит за отправку каждого отдельного письма, как мы это делаем с письмами бумажными через марки. Email оплачивается в основном рекламой или покупкой разнообразных сопуствующих услуг. В чем-то это похоже на так называемую “экономику маяка”, крторую описал в свое время известный чикагский экономист Рональд Коуз. Использование маяка вроде бы беслатное и хочется назвать его общественным благом (товары вроде обороны или бесплатного программного обеспечения), но с другой стороны оказывается, что стоимость маяка включается в портовые пошлины. Поэтому брать налог с использования имейла очень сложно. Если брать его с компаний, то получится, что ЕС сам делает свои интернет-компании менее конкурентноспособными. А брать его с потребителей вообще непонятно как. Насколько я знаю, траффик пока что “нейтрален”, то есть вся информация в нем одинакова. Единственным вариантом мне кажется брать этот налог каким-то образом с интернет-провайдеров и то не очень понятно как.

К тому же ЕС, как известно, планирует построить самую динамичную “экономику знаний” к 2010 году, и подобные решения вряд ли ему в этом помогут. Скорей наоборот, инвесторы будут менее заинтересованы в европейских ИТ компаниях с их налогами, которые и сейчас-то не блещут (из всей континентальной Европы только одна компания Skype в последнее время сумела предложить действительно новый и перспективный продукт).

А что вы думаете? Есть смысл в подобных налогах?

Михаил Дубов for Ruconomics | Permalink | 22 comments

Рассмотрим такую задачу: 2 мороженщика в жаркий день на пляже продают мороженое. Люди равномерно рассредоточены по пляжу, одинаково любят мороженое и идут за ним естественно к тому продавцу, который к ним находится ближе. Если человек от них равноудален, то он пойдет с равной вероятностью к любому из мороженщиков. Продавцы одновременно решают где им расположить свою палатку так, чтобы продать наибольшее количество товара. Вопрос: какую точку выберет каждый, или другими словами, найти равновесие Нэша, то есть то положение, отклоняться от которого в одиночку будет никому не выгодно?

Решение это задачи очень простое. Представим, что первый находится в точке А, второй в точке В. Пусть В правее А. Тогда, очевидно, второму выгодно смещаться влево, ибо при этом он не рискует потерять клиентов с правой части пляжа. Аналогично мороженщику из А выгодно смещаться вправо. Таким образом, лишь в самом центре пляжа находится единственная точка, в которой будет равновесие Нэша. Её и выберут оба продавца, если конечно они обладают всей полнотой информации о предпочтениях загорающих и стратегии своего конкурента.

Ситуация, возникающая при двухпартийной системе, абсолютно аналогична. В современных развитых странах взгляды людей расположены от левого до правого фланга если уж и не равномерно, то точно практически симметрично относительно некоего центра, причем доля “ультралевых” и “ультраправых” пренебрежимо мала. Если правая партия не придерживается какой-то своей строго определенной идеологии, то она так меняет собственную программу, чтобы захватить еще небольшую долю людей, находящихся чуть левее нее по взглядам. С левой партией всё с точностью до наоборот. Поэтому в конце концов они и доходят до некоторой точки, когда вследствие практической неразличимости их программ, результат определяется на треть счастливым/несчастным случаем, на треть традициями (хорошо известно, что в США некоторые семьи поколениями голосуют, например, за демократов, ненавидя при этом республиканцев) и еще на треть “последним рывком” – удачной ии неудачной PR-акцией в последний день агитации. Причем, чем больше отклонений от предпосылок: полной информации, двухпартийной системы, отсутствия четко определенной идеологии, тем больший разрыв мы наблюдаем.Вот, например, в Германии в выборах участвовали не 2 партии, а больше. Поэтому и разрыв оказался относительно велик: главные конкуренты не могли слишком вольно менять свои программы в сторону сближения, боясь потерять сторонников из числа выбирающих между лидером и одним из аутсайдеров. Даже в нашей стране, где количеством “ультралевых” и “ультраправых” нельзя пренебречь, где люди, надо отдать должное, чуть менее логичны в своем выборе, чем на Западе, на президентских выборах 1996 года сложилась аналогичная ситуация: программы Ельцина и Зюганова сблизились настолько, насколько вообще могут сблизиться коммунист и демократ.

P.S. Для проникшихся задачкой вопрос: существует ли (и если да, то каково оно) равновесие Нэша, если мороженщиков будет трое? А если n?

Евгений Сидоровский for Ruconomics | Permalink | 17 comments

Одно из самых простых и изящных определений экономики таково: это наука о выборе между несколькими возможными альтернативами. При этом мы интересуемся как качественным аспектом – что выбрать, так и количественным – сколько выбранного товара или услуги мы хотим купить. Обсуждая решение о получении высшего образования, я попробую проследить за тем, что именно влияет на “сколько”.

Предположим, вы закончили школу. Перед вами лежат два несовместимых пути: продолжить обучение или начать работать прямо сейчас. Каковы издержки того и другого варианта, говоря иначе, чем вы пожертвуете, пойдя в университет, и что потеряете, встав за прилавок?

Начнем с университета. Продолжив поглощать знания, вы лишитесь возможности работать и получать деньги на постоянной основе (full time). Более того, в течение нескольких, в зависимости от страны, лет обучения вам придется потратить много денег на оплату самого обучения. Напротив, если вы сразу выйдете на рынок рабочей силы и начнете получать зарплату, то очень скоро станете финансово автономны от родителей (это скорее психологический фактор, здесь же мы сосредоточимся на издержках и выгодах, более очевидно переводящихся в денежный эквивалент). Все, казалось бы, здорово, но выпускник университета, престижного или менее престижного, по окончании учебы имеет право рассчитывать на более высокую зарплату, чем выпускник среднего учебного заведения.

Таким образом, проблема выбора переносится из высших сфер в куда более практическую плоскость: обе альтернативы сулят вполне определенные денежные выгоды и убытки. Расклад таков: вступая на рынок труда сразу, молодые люди моментально начинают зарабатывать и таким образом оказываются в лучшем положени по сравнению со своими сверстниками, залезающими в долги. С другой стороны, стоит тем завершить обучение, как они начинают получать сравнительно большую зарплату. Очевидно, что для каждого человека будет однозначно определен “возраст безубыточности” – момент, в который суммарные доходы, принесенные обоими вариантами за все прошедшее с момента выбора время, сравняются. После этого образованные люди будут лишь отрываться от “необразованных”. Опять-таки, не все так просто: на протяжении всего периода от совершения выбора до “возраста безубыточности” будущие высокооплачиваемые специалисты вынуждены будут жить крайне скромно, проще говоря – как студенты.

Каждый человек обладает уникальными вкусами и взглядами на то, как должна быть устроена его или ее жизнь. Как выясняется, более половины англичан считает, что овчинка не стоит выделки – и идет работать сразу после колледжа. Ответ на вопрос, состоится ли в связи с этим закат Европы отложим до лучших времен.

Хорошо, с англичанами разобрались. Но почему же наши соотечественники с таким остервенением осаждают приемные комиссии университетов? Неужели мы настолько отличаемся от своих европейских сверстников?

Ответ на второй вопрос: нет.

Ответ на первый вопрос заключается в одном пятибуквенном слове на букву “а”. О том, кто виноват и что делать, поговорим в следующих постах.

Илья Файбисович for Ruconomics | Permalink | 38 comments