Я гляжу, основных версий две: арбитраж (этот продает дешевле, чем покупает тот) и кредитование (я тебе сегодня одну, а ты мне завтра две).

Я себе такую модель построил, которая похожа на модель у yuribedny.livejournal.com:

Три участника: Священник, Солдат 1 (который ценит “сигареты”), Солдат 2 (который ценит “мясо”). Существует два товара: “сигареты” и “мясо”. Стартовые условия у всех одинаковые: 5 сигарет и 2 кг мяса.

1. Священник покупает за 2 сигареты 1 кг мяса у Солдата 1.
2. Священник продает этот же 1 кг мяса за 3 сигареты Солдату 2.

Итак, после первого тура у Священника: 6 сигарет и 2 кг мяса. Но в лагере он же не втроем сидят, так что через 10-15 туров он может стать крупным ритейлером. И наращивать объемы того или иного товара в зависимости от личных предпочтений.

Такой обмен можно считать взаимовыгодным, потому что ни одна из сторон не проигрывает. Кто-то не ценит мясо, кто-то сигареты. Ко всему солдаты не в курсе по каким ценам Священник закупает товар. Хотя даже если бы знали, то не обижались – ведь он сохранил им время на поиски контрагентов и 1 сигарета – это его агентские. Я же не обижаюсь, когда покупаю продукты в супермаркете.

Вариант с ростовщичеством тоже вполне реальный. А как это связано с нынешним кризисом – тот тут лучше сказал Tsch.

Как это нельзя? Конкретно в “Республике Шкид”, может, и нельзя. Там ростовщичество вошло в оборот из-за нерациональности игроков: выигрывая в краткосрочной перспективе, они проигрывали уже в среднесрочной. В долгосрочной перспективе проигрывал сам Слаенов. Слаенову стоило снизить процентную ставку, чтобы избежать дефляции. Правда, он не мог создавать хлеб из воздуха, в отличие от современной банковской системы, потому слишком сильно опускать процентную ставку тоже не мог, но оптимум найти можно было.

Как известно, экономика добровольных сделок держится на физической силе, которую применяют к тому, кто нарушает оговоренные условия сделки. Допустим, сила, стоящая за Слаеновым, могла дать отпор толпе из 5 бунтарей. Значит, объединение уже 6 бунтарей, не желающих отдать долг, приведет к цепной реакции, когда присоединяться к бунту можно уже без риска, а потому, вовлечет в бунт всех желающих. Тогда Слаенов — банкрот. В условиях, когда выполнять свои обязательства перед Слаеновым стало невыгодно всем одновременно, а пользы от его бизнеса получали немногие, появление достаточно большой толпы бунтарей — лишь вопрос времени.

Кстати, неплохая аналогия с нынешним кредитным кризисом — выгодно было занимать в краткосрочной перспективе, все и позанимали, не думая, чем потом отдавать будут. Виной, правда, оказалась, наоборот, низкая ставка, повысившаяся уже в последствии. Ростовщики, в свою очередь, запустили нерациональный рынок “котов в мешке”, тоже не подумав о последствиях.

В норме, ростовщическая сделка является добровольной, от неё выигрывают обе стороны. В отличие, например, от игры в “очко”, которая добровольна, но одна из сторон проигрывает.

Кстати, в тюрьмах, говорят, барыжничество — наживание на ростовщичестве и “рыночных неэффективностях” — не очень любят, в отличие, например, от игры в очко.

Хорошие ответы, теперь попробуйте применить свою логику ко второму вопросу.